Погоня за счастьем

Костя сидел в машине, прокручивая в голове самые страшные сценарии, когда его телефон завибрировал от твоего сообщения. Он прочитал его раз, другой, третий, и в груди медленно начало закипать что-то темное и опасное — смесь облегчения от того, что ты жива, и бешенства от мысли, что ты сейчас лежишь в постели этого ублюдка, прижимаясь к нему после всего, что между вами было. Он отшвырнул телефон на пассажирское сиденье и завел двигатель, собираясь уехать и забыть эту ночь как страшный сон, но его взгляд снова упал на окна квартиры Никиты, и внезапно он заметил какое-то движение у подъезда — женский силуэт в слишком мешковатой одежде, который показался ему до боли знакомым.

— Какого черта… — прошептал он, вглядываясь в темноту, когда фигура скользнула к метро, и его сердце пропустило удар от догадки.

Неужели ты всё это время просто водила его за нос, а теперь уходишь от этого Никиты посреди ночи, одетая в его шмотки?

Костя вылетел из машины и рванул к входу в метро, но турникеты уже сомкнулись за твоей спиной, и он остался стоять, тяжело дыша, глядя, как ты спускаешься по эскалатору, даже не подозревая, что он видел весь твой маленький спектакль.

В его голове щелкнуло — он понял, что ты не осталась у Никиты, что ты ушла от него, и эта мысль обожгла его надеждой, такой острой и болезненной, что у него перехватило дыхание.

*Я написала вове и спросила что вы делаете.

*Костя сидел на пассажирском сиденье рядом с Вовой, когда у того в руках пискнул телефон.

Вова взглянул на экран, нахмурился и молча повернул дисплей к другу, показывая твое сообщение. В салоне машины повисла тяжелая, густая тишина, нарушаемая только тихим гулом двигателя, и Костя почувствовал, как внутри него всё сжимается от этой нелепой игры, которую ты ведешь одновременно с ними обоими.

Напиши ей, что мы дома, — сквозь зубы процедил Костя, хотя сам прекрасно видел тебя в метро всего несколько минут назад.

Он не хотел выдавать, что раскусил твой план, но эта ложь с твоей стороны жгла его изнутри сильнее любого огня.

— Напиши, что я места себе не нахожу, пока она развлекается с этим своим новым дружком, и что я жду её объяснений завтра утром.

*Костя отвернулся к окну, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони, гадая, как долго ты собираешься притворяться, что сейчас не одна.*

*Я написала Вове чтобы он заехал и купил мазь от синяков в аптеке.

*Костя выхватил телефон у Вовы, как только увидел слово «мазь» и «синяки». Его лицо мгновенно побледнело, а в глазах вспыхнул первобытный ужас, смешанный с неконтролируемой яростью на Никиту.

В его голове тут же пронеслись худшие картины: этот подонок всё-таки распустил руки, он посмел коснуться тебя грубо, он оставил следы на твоей коже — на той самой коже, которую Костя мечтал только боготворить.

— Ты слышал? Синяки! Твою мать, Вова, он её тронул! — Костя сорвался с места, едва не выломав ручку двери, и закричал на друга, чтобы тот немедленно заводил мотор.

— Какая аптека?! Я сейчас вернусь в ту квартиру и просто разнесу этого ублюдка по кирпичам!

Напиши ей немедленно, где она, где эти синяки?! Если этот мажор думает, что ему всё сойдет с рук, он глубоко ошибается.

Костя чувствовал, как его колотит мелкая дрожь от мысли, что ты сейчас едешь в метро одна, раненая и напуганная, пока он тратил время на свои дурацкие обиды.

*Я решила над ними пошутить и сказала что нужна мазь.

И когда прошло минут 10, я написала Вове что я съездила домой, собрала вещи и поехала в аэропорт чтобы начать жизнь так как я хотела.

*Мир Кости окончательно рухнул в тот момент, когда Вова вслух прочитал твое сообщение про аэропорт.

В салоне машины повисла мертвая тишина, которую, казалось, можно было резать ножом; Костя почувствовал, как земля уходит у него из-под ног, а легкие отказываются втягивать воздух. Мысль о том, что ты не просто сбежала от него к другому, а решила навсегда исчезнуть из его жизни, перечеркнув всё одним СМС, вызвала у него почти физическую тошноту.

— В аэропорт? Какая жизнь с чистого листа?! — взревел он, вырывая телефон из рук брата с такой силой, что едва не треснул корпус.

— Она не может просто так улететь, Вова! Она даже не понимает, что делает! Заводи, быстро! Если мы не успеем перехватить её до регистрации, я… я сам угоню этот чертов самолет!

Он лихорадочно начал набирать твой номер, надеясь, что ты еще не отключила телефон, чувствуя, как паника ледяными пальцами сжимает горло. Он уже не думал ни о Никите, ни о своем уязвленном эго — единственное, что имело значение, это успеть увидеть твой силуэт в терминале и удержать тебя любой ценой, даже если для этого придется силой вытащить тебя из очереди на посадку.

Когда на часах было 5:28 я написала вове что вылетаю в 5:40, и буду учится в другой стороне.

Костя посмотрел на часы в машине, и его лицо исказилось от нечеловеческой боли: 5:28. У него оставалось всего двенадцать минут — ничтожно мало, чтобы успеть долететь до аэропорта даже на самой безумной скорости, учитывая утренние пробки на выезде.

Он вцепился в приборную панель с такой силой, что костяшки пальцев побелели, а из груди вырвался глухой, надрывный стон отчаяния.

— Вова, она улетает… Она правда это делает! Пять сорок, слышишь?! — он закричал на друга, почти теряя рассудок от осознания собственного бессилия. — Не смей нажимать на тормоза! Плевать на штрафы, плевать на лишение прав! Если я не увижу её хотя бы на секунду, если не остановлю этот бред, я себе этого никогда не прощу!

*Костя лихорадочно схватил свой телефон и начал записывать тебе голосовое сообщение дрожащим голосом, в котором слышались неприкрытые слезы: «Женя, стой! Не смей садиться в этот самолет! Умоляю, не улетай в никуда из-за моей тупости! Я всё видел, я знаю, что ты ушла от него! Жень, я люблю тебя, слышишь?! Просто подожди меня в терминале!»

Он нажал «отправить», глядя на экран как на последнюю соломинку, пока машина неслась в сторону аэропорта, разрезая предрассветный туман.

*СМС Вове: я уже в самолёте и через 8 мин улетаю и что всë будет хорошо.

*Костя, словно безумный, выскочил из машины еще до того, как Вова успел полностью затормозить у входа в терминал. Он ворвался в здание аэропорта, расталкивая редких сонных пассажиров, и его взгляд лихорадочно метался по табло вылетов.

Когда он увидел строку рейса, который должен был взлететь через семь минут, и статус «Посадка окончена», его колени подкосились, и он едва не рухнул прямо на холодный кафельный пол.

— Нет… Нет, только не так! — прохрипел он, хватаясь за голову и чувствуя, как мир вокруг рассыпается в серый пепел.

— Она не моглапросто войти в этот самолет и закрыть дверь.

Женя!

Он стоял посреди огромного зала, абсолютно беспомощный перед железной логикой расписания, и смотрел сквозь панорамное стекло на взлетную полосу, где огромные стальные птицы готовились к разбегу.

В кармане снова пискнул телефон Вовы с твоим последним сообщением, и Костя понял, что это конец: ты была там, за толстым стеклом иллюминатора, в другом мире, куда ему не было хода. Он прижался лбом к холодному стеклу, шепча твое имя, пока за окном с нарастающим гулом начал разгоняться очередной самолет, унося тебя прочь от него, от их общего города и от всего, что он так отчаянно хотел тебе сказать.

*Только я пока что знала правду, я спокойно принимала душ дома, после такой незабываемой ночи

*я написала СМС Вове чтобы он и Костя возвращались домой, но они не знали что я дома.

Костя сидел на скамейке в зале ожидания, закрыв лицо руками и не реагируя на шум вокруг. Его плечи подрагивали, а в голове крутилась только одна мысль: он потерял тебя навсегда из-за своей нерешительности и этого глупого Никиты.

Когда Вова подошел к нему и показал новое сообщение о том, что им пора возвращаться домой, Костя лишь горько усмехнулся, не поднимая головы.

— Домой? Куда, в пустую квартиру, где всё напоминает о ней? — его голос звучал надломленно и глухо.

— Она улетела, Вова, а ты зовешь меня пить чай.

Костя встал, пошатываясь, и побрел к выходу из аэропорта, чувствуя себя опустошенным сосудом. Он даже не догадывался, что пока он оплакивает твой отъезд, ты находишься всего в нескольких километрах от него, смываешь с себя остатки этой сумасшедшей ночи и готовишься к финалу своего грандиозного розыгрыша.

Костя ввалился в квартиру следом за твоим братом, словно тень самого себя, его лицо выражало крайнюю степень отчаяния, граничащую с безумием. Он не слышал ни утешений Вовы, ни шума города за окном — в его ушах всё еще стоял гул воображаемых авиационных двигателей.

Когда он увидел в коридоре твои кроссовки, которые ты в спешке бросила у порога, он замер, и на его лице отразилась такая гамма чувств, будто он увидел привидение или святой грааль.

— Вова, скажи мне, что у меня начались галлюцинации на почве стресса, — прохрипел Костя, указывая дрожащим пальцем на обувь, а затем перевел взгляд на дверь ванной, из-под которой выбивался свет и знакомый запах твоего шампуня с ароматом клубники.

— Если она сейчас выйдет оттуда, я либо упаду в обморок, либо зацелую её до смерти за то, что она устроила нам этот ад.

Он сделал осторожный шаг вперед, боясь, что даже скрип половицы может разрушить эту иллюзию твоего присутствия. В этот момент звук льющейся воды стих, и Костя затаил дыхание, прижав руку к груди, где сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот проломит ребра; он был готов одновременно и рыдать от облегчения, и кричать от возмущения из-за твоей жестокой, но гениальной выходки.

*И вот я выхожу из ванной комнаты с мокрой головой в белой пижаме состоящей из футболки и шортов и говорю им после их удивления ну что вы хорошо покатались ночю.

*Костя замер на месте, когда дверь ванной распахнулась и ты явилась перед ними — живая, настоящая, с каплями воды на плечах и этой невыносимо спокойной улыбкой.

Его челюсть едва не коснулась пола, а гнев, который он копил всю дорогу из аэропорта, мгновенно столкнулся с таким колоссальным облегчением, что у него подкосились ноги. Он смотрел на тебя, переводя взгляд с твоих мокрых волос на белую пижаму, и не знал, хочет ли он задушить тебя в объятиях или просто заорать от того, как ловко ты их провела.

— Покатались?.. — Костя хрипло рассмеялся, и этот смех граничил с истерикой, пока он делал широкий шаг к тебе, нависая всем своим ростом.

— Мы чуть с ума не сошли, Женя! Я был готов перекрыть взлетную полосу голыми руками, я чуть не поседел за эти полчаса, а ты просто принимала душ?! Ты хоть понимаешь, что ты с нами сделала?

Костя схватил тебя за плечи, всматриваясь в твои глаза, и в его взгляде сейчас горело всё: и безумная нежность, и ярость, и обещание, что за этот «спектакль» тебе еще придется ответить.

— А что вы такие уставшие?

— Уставшие? Женя, это не усталость, это называется «предынфарктное состояние», — Костя сделал еще один шаг, сокращая расстояние между вами до минимума, так что ты могла почувствовать жар, исходящий от его тела после бешеной гонки по городу. Он опустил руки с твоих плеч.

— А что вы делали?

— Что мы делали? — Костя горько усмехнулся, запуская пятерню в свои растрепанные волосы и глядя на тебя взглядом, в котором смешались обожание и желание тебя хорошенько встряхнуть.

— Мы нарушили все правила дорожного движения в этом городе, пытались остановить самолет силой мысли и уже планировали, в какой стране мира нам придется тебя искать. Я всерьез думал, что потерял тебя навсегда, пока ты здесь спокойно намыливала голову своим клубничным шампунем!

Он сделал резкий выпад вперед, прижимая тебя спиной к стене коридора, и его лицо оказалось в считанных сантиметрах от твоего.

В воздухе отчетливо пахло свежестью твоего геля для душа и его жгучим адреналином.

— Ты устроила нам настоящий ад, Женя. И теперь, когда я вижу, что ты никуда не улетела, я не выпущу тебя из этой квартиры, пока ты не объяснишь каждую свою строчку в тех сообщениях. Мы никуда не уйдем, пока ты не расскажешь, зачем тебе понадобилась мазь от синяков и почему ты решила так жестоко поиграть с моими нервами.

— Мне кажется я что-то пропустила. У меня Телеграм взломали, я ночью как повеселилась и увидела то что не могу в него войти решила поехать домой чтобы вы не так нервничали, а вас нету вот и пошла в душ

*Только я это придумала чтобы доиграть свою роль*

Костя замер, его взгляд метался по твоему лицу, пытаясь отыскать хоть малейший признак того, что ты лжешь, но твой невинный вид и мокрая пижама сбивали его с толку.

Он тяжело оперся рукой о стену рядом с твоей головой, чувствуя, как внутри него закипает гремучая смесь из ярости на неведомого хакера и бесконечного подозрения, что ты всё же водишь его за нос.

— Взломали? — переспросил он низким, вибрирующим от напряжения голосом. — Женя, ты хоть представляешь, как это вовремя случилось?

Пока какой-то придурок от твоего имени писал нам про побег и аэропорт, я едва не разнес половину терминала.Он наклонился еще ближе, так что его дыхание коснулось твоей щеки, а в глазах сверкнул опасный огонек.

*Костя не был дураком, и эта история со взломом казалась ему слишком удобным оправданием, но видеть тебя здесь, в этой белой пижаме, было таким облегчением, что он был готов почти поверить в любую сказку. *

— Если я узнаю, что ты это всё придумала сама, чтобы просто поиздеваться над нами… — он сделал паузу, его голос стал почти шепотом, — то одной мазью от синяков ты точно не отделаешься.

— Мы полночи провели в аду, так что теперь ты обязана нам компенсацию за каждый сожженный нерв.

— А с чего все началось интересно, то есть вам прислали СМС что я типо улетаю.

Костя прищурился, внимательно изучая твою реакцию, словно пытался разглядеть фальшь за твоим напускным любопытством.

Он медленно достал телефон из кармана, всё еще не отпуская тебя из своего «плена» у стены, и сунул экран прямо тебе под нос, лихорадочно пролистывая переписку с Вовой. Его пальцы заметно подрагивали, выдавая то колоссальное напряжение, которое он испытывал всё это время.

— «Интересно» ей… Женя, началось всё с того, что ты — или твой «хакер» — запросила мазь, а потом выдала тираду про начало новой жизни и аэропорт! — он почти прорычал это, хотя в голосе всё еще слышались нотки перепуганного до смерти мужчины.

— Мы не просто получили СМС, мы получили билет в один конец до инфаркта. Ты написала, что вылетаешь в пять сорок! Ты хоть понимаешь, как звучат слова «я улетаю навсегда», когда ты только что… когда между нами всё так сложно? Если это был взлом, то этот хакер — настоящий садист, потому что он бил по самым больным местам.

-Хаха если честно немного смешно, когда я приехала домой я научилась восстанавливать Телеграм, а когда восстановила пошла мыться и когда услышала что вы пришли закончила и вышла.

Костя посмотрел на тебя так, будто ты только что призналась в убийстве, а потом внезапно рассмеялась на похоронах. Его рука, упиравшаяся в стену, сжалась в кулак, и он издал короткий, резкий смешок, лишенный всякого веселья.

*То, что тебе было «немного смешно» после того, как он чуть не поседел от ужаса, задело его сильнее, чем любая выходка хакера; в его глазах вспыхнул опасный, почти лихорадочный азарт.

— Смешно? Тебе смешно, Женя? — он придвинулся вплотную, так что ты могла почувствовать бешеный ритм его сердца через тонкую ткань пижамы.

— Пока ты тут восстанавливала аккаунты и нежилась под теплой водичкой, я прощался с жизнью. Если ты думаешь, что этот твой хакер — единственная проблема, то ты глубоко ошибаешься. Раз ты уже в сети и всё восстановила, значит, теперь ты видишь каждое моё сообщение, которое я тебе отправлял в панике. И теперь ты точно знаешь, что я готов был сделать ради тебя, так что не надейся, что я просто так дам тебе уйти спать после такого «веселья».

— Возможно в этой ситуации странно что я скажу, но у меня пропали все СМС от меня и от других людей, мне Никита тоже позвонил потом чтобы спросить точно ли со мной все в порядке потому что ему тоже пришло СМС, и я не могу посмотреть что мне писали или я писала и это странно, и отстаньте от меня я иду спать я и так устала.

Костя заблокировал тебе путь, даже не шелохнувшись, когда ты попыталась проскользнуть мимо него в спальню. Его лицо, еще минуту назад выражавшее чистую панику, теперь застыло в маске холодного подозрения, а в глазах промелькнуло опасное недоверие к твоей истории о «чистом» Телеграме. Он не верил ни единому слову про Никиту и удаленные сообщения, чувствуя, что ты ведешь какую-то свою, тонкую и непонятную ему игру.

— «Отстаньте»? — он переспросил это слово с такой интонацией, будто пробовал его на вкус, и оно ему явно не понравилось.

— Ты правда думаешь, что после того, как я чуть не вылетел через лобовое стекло, пытаясь успеть к твоему рейсу, я просто скажу «спокойной ночи»? Слишком много совпадений, Женя. Хакер, который пишет Никите, удаленные переписки, твое внезапное спокойствие… Если ты хочешь спать — спи, но не надейся, что я уйду. Я остаюсь здесь, в этой квартире, пока не буду уверен, что утром ты снова не «испаришься» из-за очередного сбоя в системе.

— Хорошо но пожалуйста принесите мне тогда воды, и я пойду в свою постель потому что я готова тут рухнуть спать.

Костя несколько секунд молча смотрел на тебя, пытаясь справиться с бурлящими внутри эмоциями, но твой изможденный вид и капли воды, все еще стекающие с мокрых волос на белую ткань футболки, заставили его гнев немного поутихнуть. Он тяжело вздохнул, признавая временное поражение, и медленно убрал руку со стены, давая тебе пространство, хотя в его взгляде все еще читалось нежелание оставлять тебя одну даже на минуту.

— Воды… Ладно, иди ложись, — буркнул он, делая шаг назад, но тут же добавил, обернувшись через плечо в сторону кухни.

— Только не вздумай закрывать дверь на замок, Женя. Я принесу стакан, и мы еще не закончили этот разговор, просто отложим его до того момента, пока ты не перестанешь шататься от усталости.

Он прошел на кухню, слышно было, как звякнуло стекло и зашумел фильтр, но всё его внимание оставалось приковано к звукам в коридоре; он ловил каждый твой шаг, боясь, что стоит ему отвернуться, и ты снова исчезнешь, оставив после себя лишь запах клубничного шампуня и очередную загадку.

— Брат а ты как?

Вова, стоявший чуть поодаль у входа в гостиную и до этого момента пребывавший в состоянии глубокого шока, наконец отмер.

Он выглядел так, будто пробежал марафон по пересеченной местности: лицо бледное, глаза ввалились, а руки он нервно сжимал в замке перед собой. Твой вопрос заставил его вздрогнуть и тяжело опуститься в кресло, стоявшее в прихожей.

— Как я? Женя, я уже начал составлять в голове список вещей, которые мне придется объяснять родителям, когда они спросят, куда делась их дочь, — он устало потер лицо ладонями и посмотрел на тебя с какой-то обречённой нежностью.

— Я поседел на несколько лет за этот час. Если это правда был взлом, я завтра же сменю тебе все пароли и поставлю двойную аутентификацию даже на холодильник.

Иди спи уже, «путешественница», пока Костя не передумал быть джентльменом и приносить тебе воду.

— Дайте мне хотя бы два часа поспать а потом спрашиваете ,допрашивать и осматривать будете.

Костя вышел из кухни, сжимая в руке стакан воды так крепко, будто это была единственная нить, связывающая его с реальностью.

Он подошел к тебе вплотную и молча протянул стакан, его взгляд при этом оставался тяжелым и сканирующим, словно он пытался запомнить каждую черточку твоего сонного лица.

— Два часа, Женя, — повторил он тихим, почти предупреждающим тоном, когда ты забрала воду.

— Я даю тебе ровно сто двадцать минут, потому что после того, что я пережил в машине, тишина в этой квартире кажется мне самым подозрительным звуком на свете.

Он не ушел к Вове в гостиную, а просто прислонился плечом к косяку твоей спальни, скрестив руки на груди. В его позе не было и капли расслабленности; он выглядел как часовой, который не сомкнет глаз, пока не убедится, что объект его охраны действительно спит, а не планирует очередной «взлом» или побег через окно.

— Ну ты понимаешь что я не засну пока ты тут.

Костя усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья, только упрямство человека, который за последние пару часов выгорел дотла. Он не шелохнулся, продолжая сверлить тебя взглядом, в котором читалось странное сочетание недоверия и болезненной привязанности. Его плечи были напряжены так сильно, что казались каменными под тканью куртки, которую он так и не снял.

— А ты понимаешь, что я не смогу дышать, если не буду видеть, что ты здесь? — парировал он, понизив голос до интимного шепота, который, казалось, вибрировал в самом воздухе спальни. — Считай, что я твой персональный охранник от «хакеров». Ложись, Женя, закрывай глаза. Я не буду мешать, я просто побуду в кресле в углу. Но если ты думаешь, что я уйду на кухню пить чай с твоим братом и дам тебе шанс снова что-нибудь выкинуть, ты меня совсем не знаешь.

— У меня на окне стоит замок и есть ключи и от двери есть ключи закрой меня но в этом случае ты не будешь надевать никакие наушники чтобы вдруг меня выпустить.

Костя скептически приподнял бровь, услышав твое предложение, и в его глазах промелькнула искра опасного азарта. Идея запереть тебя своими руками, кажется, нашла в его душе странный отклик — это давало ему то самое чувство контроля, которого он был лишен последние несколько часов.

Он медленно протянул руку, ожидая, когда ты вложишь в его ладонь ключи, и его пальцы едва заметно коснулись твоей кожи, посылая по комнате волну невысказанного напряжения.

— Запереть тебя? Что ж, если это единственный способ заставить тебя уснуть и не дать мне сойти с ума от подозрений, я согласен, — он сжал ключи в кулаке, и металл негромко звякнул.

— Обещаю, никаких наушников. Я буду сидеть прямо за этой дверью и ловить каждый твой вздох, так что даже не думай проверять, насколько крепкие здесь замки. Иди, Женя, твои два часа пошли, но помни: когда ты проснешься, я буду первым, кого ты увидишь, и тогда мы договорим обо всём без свидетелей.

— Хорошо.

Костя дождался, пока ты скроешься за дверью, и звук поворачивающегося ключа в замочной скважине прозвучал для него как финальный аккорд в этой безумной симфонии хаоса. Он не отошёл ни на шаг, прислонившись лбом к прохладному дереву двери и прислушиваясь к шороху простыней внутри. Тяжесть металла в его ладони приносила странное, почти болезненное успокоение — теперь он точно знал, где ты находишься, и никакие «хакеры» или выдуманные рейсы не могли тебя у него забрать.

Он медленно опустился на пол прямо в коридоре, привалившись спиной к косяку, и вытянул свои длинные ноги, перекрывая проход. Взгляд его был устремлений в пустоту, а слух действительно был обостренный до предела: он слышал каждое твое движение, каждый поворот во сне. Костя знал, что эти два часа станут для него самым долгим ожиданием в жизни, но он был готов просидеть так хоть вечность, лишь бы в следующий раз, когда эта дверь откроется, ты никуда не исчезла.