Во власти кавказца. Я тебя приручу

— На моем месте я бы предпочла остаться дома.

— Так, — останавливается она на лестничном пролете. — Что значит “предпочла”?

— Лишь то, что по какой-то причине ваш Тамерлан забрал меня у отца и сказал, что теперь распоряжается мной, как вещью.

— Что? — с ее лица сползает краска, превращая его в восковую маску.

— Знаю лишь это, — пожимаю плечами.

Женщина еще какое-то время смотрит на меня, обдумывая услышанное.

— Как, говоришь, твоя фамилия?

— Новикова, — не отвожу взгляда и замечаю, как вспыхивают ее глаза.

— Будем знакомы, Новикова Лада. Я тётя Гаянэ Аскерова, — отворачивается и продолжает подниматься наверх.

Я иду следом, стараясь понять ее реакцию на мою фамилию.

Мы поднимаемся на третий этаж, и женщина ведет меня в самый дальний конец коридора. Толкает одну из дверей, включая свет.

— Прошу, Новикова Лада, — сейчас мне мерещится издевка в ее голосе. — Располагайся, но надеюсь, что ты надолго у нас не задержишься.

— Мне сказали, что я не вернусь больше домой.

— Даже так? А в качестве кого тебя привезли в дом моего сына?

— Это все, что я знаю.

— Тогда… будь готова, что это не понравится его жене.

— Что? У Тамерлана есть жена? — отчего-то казалось, что если мужчина нарекает женщину своей собственностью, то значит, он имеет к ней мужской интерес.

Хотя что я знаю о мужчинах? Только то, что видела в фильмах, читала в книгах и о чем разговаривали подруги и горничные.

— Да, — отвечает она нехотя. — Поэтому я буду ждать его объяснений на твой счет. И надеюсь, что ты привезена сюда для работы, а не для развлечений. Иначе твое присутствие навлечет беду на нашу семью.

— Почему? Я же ничего не сделала…

Но тётя Гаянэ смотрит на меня свысока.

— В любом случае тебе не рады здесь. И сильно не привыкай к этому дому. Нам тут такие не нужны.

— Какие такие? — ощущаю, как жар наползает снизу вверх на лицо.

Но вместо ответа она отворачивается от меня и выходит из комнаты, оставляя в одиночестве.

Ночь выдается ужасная. Я не сплю. Ворочаюсь и тихо плачу. А когда наконец-то засыпаю, меня будит истошный крик…

Глава 6

Замираю, а в следующее мгновение дергаюсь, сев на кровати и прислушиваясь к звукам.

Крик повторяется, и у меня от этого звука волоски на теле приподнимаются. Я сижу, не сразу вспомнив, где я нахожусь. А когда воспоминания минувшего вечера накрывают меня, вместе с повторяющимся криком, мне начинает казаться, что я нахожусь в аду.

Леденящий душу крик снова и снова повторяется, и я поднимаюсь на ноги. Затягиваю потуже пояс халата — единственной одежды, что я отыскала накануне в комнате, — и выглядываю наружу.

Осторожно приоткрываю дверь и, быстро переставляя ноги, бегу в сторону жуткого звука, опасаясь, что кому-то требуется помощь, а я иду на зов слишком долго.

Иду по коридору до тех пор, пока не оказываюсь в просторном зимнем садике. Посреди густой зелени стоит юная девушка и, сжав кулаки, визжит что есть мочи.

Я замираю, не понимая, что это все означает.

Но она даже меня не видит, так как ее глаза закрыты. А когда она делает новый глубокий глоток воздуха, распахивая веки, то замечает меня и ее крик обрывается где-то на подходе к горлу.

— Привет, — тихо говорю я, смутившись от ее ошалевшего взора.

Незнакомка молча рассматривает меня и не двигается с места.

— У тебя все в порядке? — снова говорю я. — Ты так кричала… я думала, что это крик о помощи…

Вместо ответа девушка продолжает на меня смотреть так, будто я призрак. А у меня появляется возможность лучше разглядеть ее. Большие карие глаза в обрамлении густых черных ресниц, хорошенький носик, пухлые губы, которым позавидовали бы все девчонки у нас в универе, и копна шикарных блестящих темных волос по пояс.

— Значит… я зря беспокоилась? — делаю еще одну попытку заговорить, решив уйти в комнату немедленно, потому что чувствовать себя дурой не очень приятно.

— Ты кто? — наконец-то произносит она.

— Я — Лада, — отвечаю, чувствуя себя как-то нелепо.

— Откуда ты тут? — следует другой вопрос.

— Меня… — думаю, как правильно ответить на него, но впадаю в ступор. Вдруг это та самая жена Тамерлана и я сейчас напорюсь на неприятности? Хотя… судя по виду девушки, ей где-то восемнадцать-девятнадцать лет, в то время как хозяину дома около тридцати. — Меня привезли вчера…

— Кто? — не отстает она.

— Рамзан… — говорю неуверенно. Пусть это будет самый безобидный вариант ответа.

— Зачем?

— Это что, допрос? — внезапно не выдерживаю и сразу же жалею о своей резкости.

Взор девушки мгновенно меняется с удивленного на нахальный.

— А вдруг ты воровка, проникшая в дом, чтобы нас ограбить? — сощуривается она.

— В халате? — киваю на свой наряд. — И пришла сама на крик?

— Ну ты… может быть, ты совестливая, — ухмыляется она.

— Все равно логики нет.

— Тогда вдруг ты одна из девок, что… — хочет сказать что-то дальше, но густо краснеет.

— Продолжай, — а мне становится смешно оттого, насколько она на самом деле маленькая и скромная.

— Ну для этих дел, — понижает она голос, оглядываясь по сторонам, будто опасаясь, что нас могут услышать. Хотя я уверена, что если тут кто и был до моего появления, то этот кто-то сбежал от ее крика.

— А у вас тут такое бывает, да? — подобные новости расстраивают меня еще больше. Потому что у нас в доме никто из обслуги и охраны не смел заводить никаких личных отношений на нашей территории. И если бы папа узнал, он сразу бы уволил человека, нарушившего правила.

— Я не видела, но слышала, что кое-кто из мужчин ходит за этим в город… — говорит незнакомка, потупив взор.

— Нет, — наконец-то решаю вставить слово, чтобы отстоять свою честь. — Я не для этих дел. Меня забрали из дома и сказали, что теперь я живу здесь.

— Кто так сказал? — смотрит на меня с подозрением. — Рамзан не может принимать таких решений.

— А кто может? — знаю, что с незнакомцами нужно быть настороже, потому что никогда не известно, чем может обернуться очередная встреча.

— Только Тамерлан. Мой брат, — она вздергивает подбородок вверх, и я выдыхаю, чувствуя, как камень падает с плеч.

— Значит, он… — отвечаю неопределенно.

Девушка ничего не говорит, только рассматривает меня в ответ, и я ощущаю себя музейным экспонатом.

— Интересно… — говорит она задумчиво. — Вот Замира взбесится, — произносит внезапно, с широченной улыбкой на лице.

— А Замира — это?..

— Злобная ведьма, решившая, что вправе командовать всеми и распоряжаться в нашем доме.

Похоже, дружбы между девушками не случилось.

— Тебе она не нравится?

— Нет. Потому что это из-за нее меня хотят выдать за старого вонючего извращенца, который повадился таскаться к нам каждый день.

— Но ты же вправе отказаться.

— Нет у меня такого права, — бросает она с досадой. — Но зато я могу сделать так, что он сам меня не захочет, — произносит довольно.

— Поэтому ты кричала? — озаряет меня догадка.

— В точку, — скрещивает руки на груди. — Я, кстати…

— Малика! — раздается знакомый громоподобный голос, и следом за ним появляется тот, чьего появления я ждала весь прошлый вечер. — Что ты снова устроила? — рявкает он, но замечает меня и замирает. — А ты что тут делаешь?

— Я? — смотрю удивленно. — Живу.

— Убирайся в свою комнату и не смей выходить до тех пор, пока тебе не разрешат!

— Что? — смотрю на него, ничего не понимая.

— Немедленно! И не смей приближаться к моей сестре. Ослушаешься — и тебе не понравятся последствия, — говорит так, что у меня нет сомнений: он исполнит свою угрозу.

Глава 7

Пока иду обратно в спальню, слышу разговор на непонятном для меня языке. Тамерлан резко спрашивает о чем-то сестру, а Малика отвечает ему с какой-то агрессией.

Я же тороплюсь скрыться от них, потому что кажется, будто я подсматриваю и подслушиваю. Хотя девушка произвела на меня приятное впечатление, но не могу ручаться, что и я на нее. И все же наше знакомство оставило хоть какой-то положительный след.

Все же… меня здесь никто не ждал и видеть не особо горит желанием.

Забегаю в спальню и начинаю измерять тесное пространство шагами. Утро запутало меня еще сильнее, потому что теперь я окончательно не понимаю, что меня тут ждет.

В моей комнате не слышно происходящее в коридоре или в остальном доме, и мне становится не по себе.

Долго я должна сидеть в четырех стенах?

Конечно, папа меня часто наказывал. Но это никак не отражалось на моем праве передвигаться по дому. И появляться на кухне.

Словно отражая мои мысли, в животе начинает громко урчать.

Решаю, что если в ближайшее время обо мне никто не вспомнит, то пойду сама напомню обитателям этого дома о себе.

Но не успеваю даже заякориться на этой мысли, как дверь распахивается и я вздрагиваю.

На пороге стоит Тамерлан и смотрит на меня исподлобья, а я замираю на месте и даже не дышу, ощущая, как страх расползается по венам.

Он резко захлопывает за собой дверь и решительно проходит внутрь, не отрывая от меня какого-то темного и бешеного взгляда.

— Зачем ты покинула комнату? — гремит его голос.

У меня же этот вопрос пробуждает протест! Что он себе позволяет? Я не какая-то дешевка безродная! Мой отец — один из самых уважаемых людей этого города!

— Не имею права? — вздергиваю подбородок выше и стараюсь выдержать этот взор, который больше напоминает темную бездну, утягивающую только глубже.

— Разве тебе сказали: “Чувствуй себя как дома”? — его лицо искажает гримаса ярости.

— Нет. Мне вообще ничего не сказали! И, как оказалось, никто даже был не в курсе не только того, что теперь я здесь живу, но и, видимо, моего существования! — почти выкрикиваю и сама поражаюсь собственной смелости.

— А чего ты ожидала? Красной ковровой дорожки? Лепестков роз? — усмехается.

— Ничего! До вчерашнего дня я даже понятия не имела, что меня просто отдадут, как какую-то ненужную вещь, которую потом задвинут в дальний угол шкафа и забудут! — глаза начинает жечь.

Все происходящее напоминает какой-то кошмар, в который мой мозг до конца не может поверить.

Тамерлан ничего не говорит, просто прожигает меня этими своими черными свирепыми глазами.

— Неужели для этого вы забрали меня из дома? Мой отец позволил, чтобы его единственная дочь жила вот так? На меня же здесь смотрят как… Я даже слов не могу подобрать!

— Никто не обещал, что тебе будут тут целовать ноги и поклоняться твоей светлости.

— Разве этого прошу? Я хочу просто понимать, для чего я здесь, и обычного, человеческого отношения. Зачем я здесь? Могу я хотя бы получить какую-то одежду и завтрак?

— Хм, — усмехается этот здоровый злобный кавказец. — Одежду? Конечно. Как и завтрак.

У него появляется странное выражение лица, которое не предвещает ничего хорошо.

— Но?.. — жду подвоха.

— Ты же понимаешь, что ты тут не гостья?

— Догадываюсь, — мне становится не по себе.

— О чем еще ты догадываешься?

— Да как-то даже предполагать страшно. У вас есть жена, здесь же в доме живет ваша мама и сестра… — мне даже не хочется допускать мысли, что Тамерлан настолько беспринципное чудовище, чтобы взять меня у отца в качестве любовницы и притащить под нос своим близким.

— А вроде такая смелая, — ухмыляется негодяй.

— О чем вы договорились с папой? — сложно представить, на каких условиях меня отдал чужому мужчине мой единственный близкий и родной человек.

— Теперь ты принадлежишь этой семье.

— Что это значит?

— Лишь то, что ты станешь женой моего брата. А до этого тебе придется обучиться нормам приличия и поучиться у наших женщин, как быть хорошей женой.

— Я не выйду замуж за незнакомца, — его слова кажутся бредом.

— Тогда… — он делает шаг ко мне навстречу, останавливаясь на неприлично близком расстоянии.

У меня перехватывает дыхание, и я боюсь поднять глаза вверх. Но его запах касается моих ноздрей, и это странным образом волнует меня.

— Что? — все-таки смотрю вверх, чтобы избавиться от этого странного ощущения.

— Раз ты не хочешь замуж за незнакомца… тогда ты можешь стать моей второй женой… — оглушает своим предложением.

Глава 8

— Здравствуй, — после короткого стука заходит ко мне в спальню Гаянэ, держа в руках стопку одежды. — Как прошла твоя ночь? — пристально осматривает меня, будто сканер.

— Тревожно, спасибо, — сажусь ровнее в кресле, приготовившись к очередному потрясению. Потому что… эта женщина вряд ли просто принесла одежду. Я бы на ее месте хотела сказать мне что-нибудь еще, если бы знала, что мой сын рассматривает меня как потенциальную вторую жену.

— Я принесла тебе одежду, чтобы переодеться, — она подходит к кровати и опускает стопку на расправленную постель.

— Спасибо, вы очень любезны, — слежу за ее перемещением, как мышка за траекторией движения хищника.

— Я поговорила с сыном, — продолжает она сдержанно, останавливается в паре шагов от меня и, видимо, ждет от меня какой-то реакции. Но ее не будет. — Он… — делает шумный вдох, — рассказал мне, с какой целью ты пожаловала в наш дом.

Гаянэ отходит, выглядывая в окно.

— Признаться, я не ожидала… подобного.

— Не вы одна, — усмехаюсь, чувствуя, как во рту разливается горечь.

— Обычно… — игнорирует она мои слова. — Мы выбираем девушек нашей крови. Но… так сложились обстоятельства, что теперь ты станешь частью нашей семьи, — вижу, с каким трудом даются ей эти слова. — И мне нужно понимать, к какому решению ты пришла.

— Я все еще хочу вернуться домой, — предложение Тамерлана прозвучало как бред, который я даже рассматривать серьезно не стану.

— Это невозможно, — оборачивается она и снова смотрит мне в глаза.

— Почему?

— Есть обстоятельства… — видно, как она сдерживается, чтобы не нагрубить.

— Какие?

— Об этом тебе лучше поговорить с моим сыном.

— Вы же понимаете, что я нахожусь в еще большем потрясении, чем вы? Вот я жила обычной жизнью, училась в университете, возвращалась домой, ходила на приемы. И в один прекрасный день это все обрывается. Родной отец отдает меня незнакомому мужчине и не дает даже собрать вещи.

— Мне это сложно понять, — тяжело вздыхает женщина. — Но в жизни так случается, когда мы не властны над обстоятельствами и должны только адаптироваться под них.

— А если я не хочу? — мне так хочется, чтобы она поняла меня и помогла сбежать. — Что, если я хочу нормальной жизни?

— Я не в состоянии тебе помочь с этим. У наших семей договоренность.

— По которой я должна выйти непонятно за кого.

— Ты говоришь о моем сыне!

— Сыновьях… — хочу ее поправить.

— Сыне… и… — она на мгновение прикрывает веки, — пасынке.

— То есть… Тамерлан хочет отдать меня замуж за сводного брата?

— Да. Исмаил — сын моего супруга от второй жены.

— Ясно… — понимаю, что все запутывается еще сильнее. — Но я не могу выйти за человека, которого никогда не видела.

— Выйдя за него замуж, ты будешь первой женой, — видимо, так звучит главный аргумент в пользу ее пасынка.

— Но не единственной, — уточняю.

— Да. Исмаил будет вправе взять вторую жену, если появится такая необходимость.

— А судя по тому, как мне тут “рады”, она обязательно появится? — мне хочется рассмеяться тому, насколько все это нелепо.

Зачем все эти уговоры, если результат один? Я буду жить с посторонним для меня человеком и, помимо этого, буду не главной женщиной в его жизни, а в роли массовки.

— Что ты хочешь услышать от меня, Лада? — Гаянэ внезапно теряет самообладание. — Что я в восторге от этой ситуации? Нет. Но таково решение главы нашей семьи, и я не стану его оспаривать…

— А жаль, — теперь не выдерживаю я. — Потому что меня просто продали в рабство.

— Что ты такое говоришь? Ты будешь женой! Уважаемой женщиной!

— С нелюбимым мужем.

— Любовь не самое главное… Самые крепкие браки строятся на взаимоуважении.

— Это у вас! — глаза заволакивает пеленой, что мешает мне смотреть на женщину. — В моем мире замуж выходят по любви!

— И много счастья она приносит? Любовь ваша?

— Не знаю. Но… — я понимаю, что меня никто никогда по-настоящему не любил и уже не полюбит. — Я так о ней мечтаю…

В комнате повисает тишина и слышны только мои всхлипывания.

— В общем, приведи себя в порядок и спускайся на завтрак. Будем знакомиться с женихом.

— Но я еще не дала ответ, — меня возмущает, что снова все решили за меня.

— Ну ты же не глупая, — смотрит пристально. — Зачем тебе быть на вторых ролях, когда ты в состоянии сделать так, чтобы мужчина всецело принадлежал тебе.

— А если мне понравился Тамерлан? — перестаю плакать, пытаясь рассмотреть ее лицо, что после моих слов застывает гипсовой маской.

— Мой тебе совет, девочка, — Гаянэ подходит ближе и говорит с жаром, — выходи за Исмаила и даже не думай о Тамерлане.

— Так сильно не хотите видеть меня своей невесткой? — почему-то это ранит. — Погубит он тебя, глупую.

— Как?

Но вместо ответа она поджимает крепко губы и направляется к двери.

— Сломает он тебя, глупую, — бросает через плечо. — А ты… ты будешь его любить, несмотря ни на что.

Глава 9

— Здравствуйте! — застываю на пороге столовой и обвожу взглядом собравшихся, натягивая рукава свитера на ладони, пытаясь спрятать волнение.

Гаянэ дала мне белый свитер и джинсовую юбку в пол. Наряд, конечно, далек от моего привычного гардероба, но все же лучше тех платьев, что носят женщины в этом доме.

За столом сидят Гаянэ, Малика, успевшая заплести волосы в косу, красивая девушка, старше меня лет на пять, и еще пожилая женщина, которая особенно пристально рассматривает меня.

— Здравствуй! — говорит самая старшая за столом. — Присаживайся, — кивает она на место рядом с Маликой, и я облегченно выдыхаю, потому что из собравшихся она одна кажется мне самой адекватной.

Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с той, другой, что, судя по колючему, презрительному взгляду, и есть жена Тамерлана.

— Меня зовут бабушка Сусанна, — представляется пожилая женщина, сидящая во главе стола. — Ну, познакомимся поближе, — она наливает мне чай в фарфоровую чашку. — Это моя невестка, Гаянэ, вы уже познакомились. А это Замира, жена моего старшего внука, Тамерлана.

“Так вот она какая, та самая злобная ведьма”, — проносится в голове, пока я киваю в ее сторону.

Замира отвечает едва заметным, холодным кивком, ее губы складываются в тонкую ниточку. Она идеальна, с безупречным макияжем, в дорогом, строгом платье и с собранными в тугой пучок волосами.

— А это Малика, наша непоседа, — бабушка указывает на сестру Тамерлана, та подмигивает мне, явно довольная подобным развлечением.

— Тамерлан рассказал нам о непростой ситуации, — начинает бабушка Сусанна. Ее голос спокоен и полон какого-то тепла. — И о решении, которое было принято.

Замира издает тихий, но отчетливый фыркающий звук. Все за столом замирают.

— У тебя есть вопрос, Замира? — холодно спрашивает Гаянэ.

— Вопрос? Нет. Просто удивлена, — отвечает Замира сладким, ядовитым голосом, смотря прямо в глаза свекрови. — Как в нашем доме, где чтут традиции, появилась… девушка с такой сомнительной репутацией? И не просто появилась, а с целью стать частью семьи. Она не нашего круга. Исмаилу обещали другую жену.

Воздух в комнате становится густым и тяжелым. Малика закатывает глаза. Гаянэ сжимает губы.

— Репутация — это то, что создается поступками, а не слухами, — спокойно парирует бабушка Сусанна. — И решение о том, кто достоин стать частью нашей семьи, принимают мужчины. Не мы. Наше дело — поддерживать порядок и мир в стенах этого дома, пока они решают важные дела.

Ее слова звучат не просто как укор, а как напоминание о месте каждой из нас в этом доме. Замира бледнеет и отводит взгляд, но я вижу, как затаенная злость тлеет в ее глазах.

Из другой комнаты доносится гул мужских голосов. Я стараюсь прислушаться, чтобы понять, о чем речь, но не получает разобрать ни слова. Неразборчивый диалог, низкий смех и короткие реплики.

— Лада будет жить у нас, учиться нашим обычаям, — продолжает бабушка Сусанна, обращаясь ко мне, но ее слова звучат словно сквозь вату. — А там видно будет. Время все расставит по своим местам. А пока кушай, набирайся сил. Тебе предстоит нелегкий путь.

Я механически отламываю кусок хачапури, но не могу заставить себя его съесть. Каждый взгляд Замиры, прилипший ко мне, обжигает.

Внезапно мужские голоса в соседней комнате смолкают. Слышатся шаги. Дверь распахивается, и на пороге появляется Тамерлан. Он уже переоделся в темные брюки и темную рубашку с пиджаком. Его появление заставляет всех женщин за столом выпрямиться и замолчать. Даже Замира меняется в лице, ее взгляд становится подобострастным и влюбленным.

Он не заходит в столовую, оставаясь на пороге. Его взгляд скользит по столу, на секунду задерживается на мне, затем обращается к матери.

— Исмаил будет через полчаса, — говорит он ей. — Будь готова, — а это он произносит, глядя мне в глаза.

И, не дожидаясь ответа, разворачивается и уходит. Диалог окончен. Приказ отдан.

Я сижу, стараясь дышать ровно, понимая, что попала не просто в чужой дом, а на самое дно змеиного гнезда, где моя судьба решается за закрытой дверью мужской трапезы. И самая ядовитая змея здесь не грозный Тамерлан, а его прекрасная и мстительная жена, чье место и статус я, сама того не ведая, внезапно поставила под сомнение.

Сердце падает куда-то в пятки. Мой будущий муж — незнакомец, за которого мне предстоит выйти замуж, чтобы не стать второй женой своего похитителя.

Но глядя на ненавидящее лицо Замиры, я понимаю, что брак с Исмаилом не избавит меня от войны. Он только станет ее началом.

Остается надеяться, что мне понравится жених.

Но когда он приезжает, я стою не двигаясь, пораженная увиденным.

Глава 10

— Исмаил, — подходит к молодому мужчине бабушка и целует его в щеку.

А я застываю на месте, потому что он… он невероятно хорош. Мало того что он молод, наверное старше меня всего на пару лет, так еще и высок, подтянут и у него на лице нет этой жуткой растительности, благодаря чему я могу рассмотреть его идеальные черты лица. Красивые раскосые карие глаза, ровный нос и чувственные губы. И помимо всего прочего, он одет вполне современно. Белая футболка поло, джинсы и кроссовки.

Сердце екает, и я краснею, когда наши глаза встречаются.

Мне становится нестерпимо стыдно за то, что, в отличие от него, я одета непонятно во что. В подобном наряде ходят разве что монашки. И хочется провалиться сквозь землю.

— Здравствуйте, бабушка, — целует ее в ответ Исмаил.

— Ты вовремя, — строго разговаривает с ним старшая в семье. — Познакомься, это Лада.

Услышав свое имя, я отмираю и опускаю глаза, чувствуя на себе внимание Исмаила.

Он подходит ко мне, и я ощущаю, как по спине бегут мурашки. Но это не тот леденящий страх, который я испытываю рядом с Тамерланом. Это, скорее, нервное, щемящее ожидание и предвкушение чего-то…

Сердце замирает, когда он оказывается в шаге от меня.

— Лада, — произносит он мое имя мягко.

Исмаил протягивает руку для рукопожатия, и я автоматически вкладываю свою ладонь в его. Она сухая, теплая и широкая. И кажется, что он будет держать меня так же крепко, как мою руку.

— Приятно познакомиться, — говорит он, не отрывая взгляда от меня.

— Взаимно, — выдавливаю я, заставляя себя поднять на него глаза.

Исмаил улыбается, и его улыбка преображает лицо, делая его почти беззащитным. В ней нет ни высокомерия Тамерлана, ни скрытой угрозы. Но где-то в глубине его взгляда, за искренним интересом, я улавливаю тень той же усталости, что видела в глазах Малики. Тень человека, который не до конца распоряжается своей жизнью.

— Надеюсь, тебе у нас не слишком неуютно, — говорит он, отпуская мою ладонь.

Прежде чем я успеваю ответить, в дверном проеме возникает Тамерлан. Он не говорит ни слова, просто опирается о косяк, скрестив руки на груди, и его присутствие мгновенно меняет атмосферу в комнате. Его высокая, мощная фигура словно тень, омрачающая все светлое в этой жизни.

Замира тут же выпрямляется, ее взгляд становится подобострастным. Даже Исмаил слегка напрягается, его улыбка становится более сдержанной.

— Знакомство состоялось, — комментирует хозяин этого дома. — Выйди на минутку, — он обращается к брату, но я чувствую, как его взгляд впивается мне в щеку.

— Хорошо, — кратко отвечает мой потенциальный жених. — Прошу прощения.

Исмаил тут же направляется к старшему. Дверь захлопывается за ними. Я остаюсь стоять под тяжелыми взглядами женщин. Замира смотрит на меня с ледяным презрением, а Гаянэ и Сусанна что-то тихо обсуждают между собой на родном языке.