Психология Богатых

— А если у меня нет даже одного? — тихо спросил Сергей, глядя мимо Андрея. — Если этот единственный стакан бумажный, размокнет от первого же дождя? Если я просто выйду из конторы сегодня и всё...

— Тогда у тебя ноль, — кивнул Андрей. — Отличное число. Из нуля строится любая математика. Вопрос не в том, сколько у тебя активов сейчас. Вопрос в том, готов ли ты осознанно грохнуть этот бумажный стакан об асфальт, чтобы научиться выдувать стеклянные.

Сергей молчал. За соседним столиком, отделённым лишь тонкой перегородкой из IKEA, орал в трубку какой-то парень в розовой рубашке:

— Да плевать мне на риски! Если я сейчас не закрою сделку, я вообще никогда её не закрою! Да, мы можем потерять депозит! Но если не рискнём, до пенсии будем продавать эти пылесосы!

Сергей вздрогнул. Он смотрел на этого потного, красного парня и узнавал в нём себя двухлетней давности — до встречи с Андреем. Ту же панику, ту же попытку закрыть дыру в груди деньгами.

Он допил холодный чай одним глотком. Горькая пыль встала комом в горле. Поставил кружку на блюдце с тихим, окончательным стуком. Поднял глаза на Андрея:

— Дай номер Юры. Я позвоню ему завтра в девять утра.

Андрей улыбнулся краешком губ. Не той дежурной улыбкой коуча, а настоящей, тёплой. Он достал телефон, нашёл контакт, переслал. Положил смартфон экраном вниз на стол.

В этом маленьком кафе, пахнущем пережаренными зёрнами и чужим отчаянием, повисла тишина. Андрей уже не слышал, как за окном сигналят машины и матерятся курьеры. Он слышал только свой пульс. Внутри Сергея тоже что-то щёлкнуло — тихо, сухо, как взводимый курок. Его старое «я не достоин» встретилось лоб в лоб с новым «а почему, собственно, нет?».

И программа начала сбоить.

ГЛАВА 2. Теория стаканов

«Риск — это не враг, это цена за

вход. Тот, кто не рискует, пьёт

шампанское только на чужих яхтах».

— Нассим Талеб, «Одураченные случайностью»

На следующее утро Сергей сидел в дешёвом бизнес-центре на окраине Москвы. Здесь офисы сдавали по цене парковки, потому что летом стены плавились от жары, а зимой покрывались чёрной плесенью, похожей на карту далёких неизведанных материков. Он ждал Юру уже двадцать минут. За это время он успел выучить наизусть плакат пожарной безопасности у лифта до последней буквы «о» в слове «огнетушитель», сосчитать все трещины на линолеуме (двадцать три) и почувствовать, как воротник рубашки пропитывается липким потом страха.

Пахло здесь сыростью старого подвала, хлоркой из туалета в конце коридора и чужими сигаретами, которые просачивались сквозь вентиляцию. Где-то за стеной монотонно гудел старый холодильник, звук которого вибрировал прямо в зубах. Сергей смотрел на облупившуюся краску на дверном косяке — она отходила пластами, обнажая серое ДСП под ней — и пытался вспомнить, когда в последний раз он так нервничал перед встречей. Кажется, на собеседовании в эту самую контору, где он теперь работал. Тогда он тоже сидел на жёстком стуле, сжимая папку с документами, и молился про себя: «Возьмите меня, я буду тихим». Сейчас он сидел здесь, чтобы понять, как из этой конторы сбежать. Ирония судьбы скрипела вместе с пластиком под его весом.