Дракон, который отправлял письма

План изменить Академию, разогнать взяточников и дать шанс талантливым беднякам зрел в ее голове годами. Но ей, молодой и тихой драконице, просто не хватало смелости пойти против вековых устоев и авторитета Совета Старейшин.

Все изменилось четыре года назад в том самом Зале. Когда она впервые увидела Игниара — статного, сильного, с горящими глазами — он ей сразу понравился. Сердце предательски екнуло. А потом... потом он начал орать. Назвал ее подлогом, обузой, слепой калекой и с грохотом ушел.

Мира тогда промолчала, но внутри нее вспыхнуло такое яростное пламя обиды, что оно сожгло всю неуверенность. Желание доказать и этому заносчивому ящеру, и самой себе, чего она стоит, стало ее главным двигателем. За три года она провернула невероятное: подняла связи рода, переиграла Совет, устроила переворот в Академии, заняла кресло ректора и переписала устав.

Когда Вырыш передал ей первое письмо с извинениями от Игниара, вся ее женская гордость ликовала. «Ага, прижал хвост, напыщенный индюк!» — думала она, проговаривая на записку из магического пергамента лаконичное: «Извинения приняты».

Второе письмо с предложением «начать все сначала» заставило ее задуматься. Нужен ли он ей? Мира не спала всю ночь, взвешивая все «за» и «против». Он вспыльчивый, грубый, наговорил лишнего Нет, такой дракон ей не нужен. И она отправла короткое, как щелчок по носу: «Нет».

А потом началось безумие. Письма пошли каждый день.

Мира слушала их тайно, запершись в кабинете, как самый увлекательный роман о любви. Она смеялась над его историями про Торна и яичницу, грустила от рассказов о детстве и застревании в заборе, и замирала, когда он писал, как сильно гордится ей. За этот год, через голос на пергаменте, она узнала его настоящего — раскаявшегося, верного, умного и веселого. И Мира влюбилась. Всем сердцем. Она уже в прокручивала в голове план, как бы так изящно согласиться на встречу.

А потом случилось нападение на гарнизон.

Новости о подвиге «Капитана со шрамом» всколыхнули столицу, а следом пришло его последнее письмо. Письмо, где он прощался навсегда, комплексовал из-за обгоревшей головы и плеча, сватал ее за золотого дракона (с которым она вообще-то ужинала только ради выбивания гранта на лабораторию артефакторики!) и желал счастья с другим.

Мира обиделась. И разозлилась. «Он решил все за двоих! Опять! Сдался и помахал лапкой на прощание!» В порыве драконьего гнева она разорвала это письмо на мелкие клочки и поклялась больше никогда о нем не думать.

И вот теперь до конца Истинности оставался всего один месяц. Магия крови внутри нее угасала.

Мира сидела за столом, перед ней лежал флакончик с магическим клеем. Тонкими пальцами она кусочек за кусочеком, склеивала обрывки его последнего письма. Провела ладонью, где он говорил: «Прощай, моя Истинная».

Убеждая саму себя, что едет в этот глухой гарнизон просто так. Нагло, отчаянно врала собственной совести, что ей просто хочется «посмотреть на него в последний раз перед разрывом уз» и проконтролировать практику студентов. Но глубоко внутри ее женское сердце отчаянно надеялось на другое. Она надеялась, что Игниар увидит ее обновленную, красивую, без всяких повязок и просто не сможет, не захочет отпустить ее и прервать эту Истинность.

Она решительно запечатала приказ, вызвала старосту старшего курса и объявила о выездной практике в Дальний гарнизон.

Глава 8

Площадка полетов Дальнего гарнизона продувалась всеми ветрами, но Игниару казалось, что он стоит внутри доменной печи. За его спиной, стараясь не щелкать зубами от волнения и любопытства, выстроился весь свободный состав. Брон тихонько икал, Торн нервно потирал ладони.

В небе показался отряд. Изящная драконица темно-синего, почти черного окраса шла во главе клина. Ее крылья ловили воздушные потоки с такой грацией, что у дракона перехватило дыхание.

Она приземлилась первой. Огромные крылья подняли тучу пыли, а в следующий миг магия окутала чешуйчатое тело, сжимая его до человеческих контуров. Сияние померкло, и Мира шагнула вперед.

Игниар едва не рухнул прямо на камни плаца. На него — прямо на него уверенно смотрели фиалковые глаза из архивного фолианта. Никакой повязки. Никакой слепой калеки. Перед ним стояла красивая, взрослая, роскошная драконица.

Внутренний ящер Игниара испустил глухой стон, а магия Истинности в груди, которая еще вчера казалась умирающим угольком, рванула вверх ослепительным вихрем. Острый, обжигающий импульс прошил обоих — Мира едва заметно качнулась, ее зрачки сузились в вертикальные щели.

Игниар совершил колоссальное усилие воли. За пять лет в гарнизоне он перестал быть тем заносчивым, крикливым мальчишкой. Он вырос, раздался в плечах, его осанка обрела военную стать, а взгляд стал спокойным и опасным. Капитанская форма сидела на нем как влитая.

Мира судорожно сглотнула, с трудом удерживая маску хладнокровия. Из писем она знала, что он изменился, но не ожидала увидеть перед собой такого мужчину. Ни следа юношеской угловатости. Сильный, уверенный в себе боевой офицер.

— Приветствую вас в Дальнем гарнизоне, леди-ректор, — голос Игнара прозвучал на октаву ниже обычного. — Рад, что полет прошел без происшествий.

— Благодарю, капитан, — девушка вздернула подбородок, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос не дрожал. — Рада... убедиться в вашей исполнительности.

— Торн! Брон! — обернулся к друзьям, чей вид сейчас напоминал двух застывших каменных гаргулий. — Разместить старший курс в южных казармах. Проверить обеспечение, выдать сухой паек. Выполнять.

— Есть, командир! — хором рявкнули те и поспешно уволокли за собой толпу прибывших студентов, благоразумно оставив начальство наедине.

Игниар повернулся к Мире, подхватил ее дорожный чемодани указал на главный донжон:

— Прошу за мной. Ваша комната готова.

Они шли по коридорам крепости. Магия крови искрила, заставляя волоски на руках вставать дыбом от близости друг к друга. Каждый шаг отзывался волной жара в груди.

— У вас здесь... аутентично, — нарушила тишину Мира, глядя на серые стены. — И эль, говорят, кислый.

Капитан усмехнулся не оборачиваясь:

— Последний год — особенно кислый, леди Мира. Но, думаю, вы приехали не за дегустацией напитков.

— Исключительно ради практики студентов, капитан, — соврала она так нагло и уверенно, что ее ящер внутри ехидно хмыкнул. — Контроль качества образования на местах, знаете ли.

— Разумеется, — серьезно кивнул Игниар.

Они начали подниматься по винтовой лестнице к жилым покоям. Тяжелый чемодан не замедлял шаг капитана, но на одном из поворотов, где камень раскрошился от сырости, девушка слегка оступилась.

Молодой дракон среагировал мгновенно. Он перехватил чемодан левой рукой, а правой — поддержал Миру за локоть. Из-за этого его форменная фуражка сдвинулась назад, и левая сторона со шрамами от черного пламени, лишенная чешуи и волос открылась ее фиалковому взгляду.

Леди замерла, глядя на эти боевые отметины. Ее пальцы сжались на его предплечье. Ожог был суровым, но он не портил его — напротив, делал его мужчиной, который заглянул смерти в пасть и сумел вернуться.

Игниар почувствовал, как ладонь обжигает его сквозь сукно мундира. Ощущения были настолько острыми, что у него пересохло в горле. Он твердо вернул ее в устойчивое положение, поправил фуражку.

Они подошли к дверям комнаты. Дракон поставил чемодан у порога и отступил на положенный по уставу шаг, хотя все его существо требовало сократить это расстояние до нуля.

— Располагайтесь. Ужин подадут через час. Если что-то понадобится... я всегда в штабе.

Мира проводила его взглядом, и когда дверь закрылась, прислонилась к ней спиной, голова кружилась. Ее план «просто посмотреть» полетел к чертям.

Глава 9

Офицерская столовая гарнизона в этот вечер напоминала пороховой погреб, к которому подносили фитиль. За столом сидели все старшие чины и леди-ректор.

Вначале мужчины честно пытались блеснуть галантностью. Старый майор взахлеб рассказывал о тактике борьбы с горными троллями, Торн травил армейские анекдоты, а Брон увлеченно рассуждал о поставках фуража. Но близость Истинного действовала на Миру как мощное глушащее заклинание. Вся ее столичная дипломатия испарилась.

— Леди Мира, как вам наши оборонительные редуты? — поинтересовался капитан снабжения.

— Да, конечно, — ответила Лисандра невпопад, глядя в тарелку и чувствуя, как у нее горят уши. На самом деле она неотрывно, краем глаза, следила за тем, как Игниар держит нож.

Капитан вел себя не лучше. Когда Торн спросил его про утренний патруль, комендант гарнизона глубокомысленно изрек: «Патруль, это отлично».

В итоге офицеры один за другим начали замолкать. Между комендантом и ректором воздух не просто искрил — от него пахло озоном, а магия крови металась по столовой, как шаровая молния.

— Э-э-э господа, — Брон первым не выдержал психологической атаки, поспешно вставая со стула. — Мне срочно нужно проверить конюшни. И грифона. И вообще все.

— Да-да, у меня тоже отчет по портянкам не сходится, — подскочил Торн.

Через минуту столовая опустела с такой скоростью, словно объявили боевую тревогу.

Игниар встал, предлагая девушке руку. Она оперлась на его локоть, и новый разряд тока прошил обоих до кончиков хвостов. В молчании они дошли до ее комнаты. Мира шагнула внутрь, дракон уже развернулся, чтобы уйти, как вдруг раздался испуганный крик.

Игниар взлетел через порог, с ходу выхватывая боевой кинжал.

Леди-ректор, Мать Нового Рассвета и гроза Совета Старейшин, с ногами забралась на деревянный стул. А по ножке стула к ней деловито, шевеля розовым носом, ползла маленькая, пушистая белая крыса.

— Капитан! Здесь чудовище! — выдохнула Мира, округлив фиалковые глаза.

Дракон оценил «угрозу». Кинжал полетел обратно в ножны. Капитан перехватил грызуна за шкирку. Крыса пискнула.

— Спокойно, леди, объект нейтрализован, — Игниар подошел к окну и выкинул белое «чудовище» на стог сена во дворе.

Он только успел повернуться к девушке, чтобы ободряюще улыбнуться, как раздался хруст. Деревянная ножка стула подломилась в самый неподходящий — или, наоборот, в самый удачный — момент. Стул накренился, Мира потеряла равновесие и полетела вниз.

Капитан сработал на армейских рефлексах. Он сделал шаг и поймал ее.

Мир вокруг них перестал существовать. Девушка упала прямо в его объятия, обхватив руками его за шею. Игниар прижал ее к своей груди, чувствуя, как бешено колотится сердце. Его фуражка от движения слетела, и Мира оказалась лицом к лицу с его шрамами. Но она не отвернулась. Ее пальцы нежно коснулись его обгоревшего виска, а фиалковый взгляд приковал его к месту.

— Кажется у вас в гарнизоне плотники плохие, капитан, — прошептала она прямо ему в губы.

— Плотники у меня отличные, — хрипло отозвался Игниар, не собираясь выпускать ее из рук. — А вот друзья — идиоты.

В этот самый момент под окном, в стогу сена, сидели эти самые "идиоты". Торн бережно прятал в карман пойманную декоративную крыску.

— Я же говорил, крыса из лавки моей Мари сработает лучше приворотного зелья! — победоносно прошептал Торн. — Девчонки их боятся до чертиков.

— Да если бы я не подпилил эту чертову ножку стула полчаса назад, твой план бы провалился! — так же шепотом огрызнулся Брон, потирая руки. — Глянь в окно, они там обнимаются. Ну каков чертяка наш командир, а? Пять лет мучился, зато теперь...

— Тс-с-с! Тихо ты! Обернутся — он нам обоим хвосты поотрывает и черным пламенем поджарит!

Глава 10

Короткое замешательство сменилось первородным драконьим инстинктом. Через минуту Игниар уже целовал ее с яростной, безумной нежностью, от которой кружилась голова. Мира отвечала с не меньшим пылом, прижимаясь к его груди. Оба они горели таким пламенем, что воздух в комнате казался осязаемо горячим, а магия Истинности вокруг них торжествующе взревела, окончательно замыкая узы. Это был не просто физический порыв — это была ментальная буря, где пять лет разлуки, обид и сотен писем наконец-то сошлись в одной точке.

Тонкие пальцы девушки с поразительной скоростью расстегнули пуговицы и стянули с него китель вместе с рубашкой, а затем рука решительно потянула за пряжку ремня брюк.

Игниар резко остановился, перехватив ее запястья. В его груди боролись бешеное желание и внезапно оживший страх показаться ей отталкивающим. Свет факела очертил рваные багровые шрамы на левом плече.

— Посмотри на меня, я урод, — выдохнул он.

— А я слепая калека, забыл? — отрезала Мира. В ее голосе не было жалости, только упрямая драконья страсть, стирающая любые изъяны.

— Прости меня за все, что было в Совете, — глухо попросил он.

— Я давно простила, глупый ящер, — в ее фиалковых глазах, расширенных от близости, плясали искры.

— А тот золотой дракон из газет? — ревниво процедил он.

— Это деловой ужин ради гранта, — выдохнула она прямо ему в губы, окончательно сжигая его сомнения.

Драконица слегка отстранилась. Ее мозг сейчас лихорадочно искал способ сказать то, что она так давно хотела произнести.

— Но ты ведь помнишь мой ответ на твое второе письмо? — просила она, заглядывая ему в душу.

Игниар, не выпуская ее из объятий, наклонился к брошенному на пол кителю и достал плотную, увесистую пачку. Триста шестьдесят семь записок туго стянутых фиалковой лентой.

Девушка застыла, выдав ошарашенный, полный звенящей нежности взгляд. В этот миг она окончательно поняла, что этот суровый приграничный капитан берег каждое ее слово как величайшую святыню.

Игниар вытянул из-под ленты бумажку со словом «Нет».

Мира вырвала ее и порвала на мелкие клочки.

— Спроси меня еще раз, — прошептала она, прижимаясь своими губами к его уху.

— Давай начнем все сначала? — выдохнул дракон.

— Давай.

Игнар больше не произнес ни слова, опрокидывая ее на постель.

Глава 11

Ночь была соткана из нежности, трепета и той оглушительной страсти, которая рождается только после долгих лет ожидания.