Архимаг на побегушках, или Проклятие бюрократического реализма

— Сыр сказал мне! Сыр всегда всё знает!

— Сыр?

— Он говорит со мной! Он даёт мне пророчества!

Грегор подбежал к огромной сырной голове, покоившейся на постаменте в центре зала. Эта голова была размером с хороший арбуз и излучала мягкое золотистое свечение. Пахло от нее... пафосом. Серьезно, запах был именно пафосный — с нотками торжественности и легким оттенком «я-же-тебе-говорил».

— О, ВЕЛИКИЙ СЫР! — воззвал Грегор. — ГОСТИ ПРИШЛИ! ПОВЕДАЙ ИМ СВОЮ МУДРОСТЬ!

Сыр засветился ярче. По его поверхности пошли трещины. И вдруг — он заговорил. Голос был низкий, вибрирующий, как будто где-то в глубине вселенной заиграли на сырной струне:

— Когда маг, что забыл, и та, что всё помнит, ступят на порог, начнется великая тряска основ. Ибо то, что копилось веками, прорвется, как сыр из мешка, и зальет всё сущее ароматом своим.

Повисла тишина.

— И что это значит? — осторожно спросила Мэри-Энн.

— Это значит, что близится великое сыропришествие! — заявил Грегор.

— А можно поточнее?

Сыр снова засветился:

— Тот, кто порядок возвел в абсолют, уже точит свой нож. Он нарежет реальность на ровные дольки и съест их под соусом правил. Но найдется рассеянный, что уронит приборы, и трапеза пойдет кувырком.

— Верховный Аудитор, — прошептал Лорд Пушингтон. — Это про него. Он хочет нарезать реальность?

— Сыр предупреждает нас о заговоре? — Мэри-Энн сжала скалку. — Аудитор хочет... упорядочить магию? Сделать ее скучной?

— Не просто скучной! — Грегор затрясся. — Правильной! Стерильной! Без вкуса и запаха!

— Ужас, — выдохнул Тим с таким выражением лица, словно это было лучшее, что он слышал за неделю. — Даже я не настолько мрачен.

Терентий, который всё это время молчал, вдруг оживился:

— Так, погодите. Значит, Верховный Аудитор хочет сделать магию правильной. А я — неправильный маг. И меня отправили сюда, в деревню, где делают пророческий сыр. И здесь заговор?

— ДА!

— И я должен его остановить?

— ДА!!!

— А почему я?

Сыр ответил сам:

— Ибо ты — хаос, что носит мантию и путает лево с право. Ты — единственный, кто способен испортить идеальный план. Твоя забывчивость — твое оружие. Твоя рассеянность — твой щит.

Терентий почесал затылок:

— Обычно меня ругают за рассеянность, а тут, оказывается, это мое оружие. Приятно. Очень приятно. Я, правда, не помню, как им пользоваться, но это же и есть суть оружия, да?

Дальнейший разговор был прерван грохотом снаружи. Все высыпали на улицу и увидели зрелище, которое даже по меркам Грязевулкана было... избыточным.

Летающий амбар вернулся. Но он был не один.

Рядом с ним парили еще три строения: курятник, сарай кузнеца и чья-то баня (из окна выглядывал мужик с веником).

— О нет, — прошептала Мэри-Энн.

— Это великолепно! — заорал Грегор, хлопая в ладоши. — Сыр предсказывал «великую тряску основ»!

— Это не тряска основ! — крикнула Мэри-Энн. — Это Терентий забыл, как отменить заклинание!

— Я не забыл! — возразил Терентий. — Я отложил. У меня в голове сейчас столько всего! Пророчество, сыр, заговор, летающие постройки... Кстати, о постройках — смотрите, баня делает мертвую петлю!

Баня действительно делала мертвую петлю. Мужик внутри орал что-то неразборчивое — то ли проклятия, то ли восторг, то ли просьбу поддать пару.

— Нужно всё это вернуть на землю! — Мэри-Энн схватила Терентия за плечи. — Сосредоточься! Вспомни заклинание отмены!

— Заклинание отмены... заклинание отмены... — Терентий наморщил лоб. — Вспомнил!

Он щелкнул пальцами. Ничего не произошло. Он щелкнул еще раз. И еще.

— Терентий...

— Подожди, я знаю, что я его помню! Это что-то связанное с...

Он снова щелкнул. И на этот раз получилось. Точнее, ПОЛУЧИЛОСЬ.

Все летающие постройки одновременно перестали летать. Но вместо того, чтобы опуститься на землю, они... ЗАВИСЛИ в воздухе. В абсолютной неподвижности. Даже облака вокруг них замерли. Даже птицы.

— Однако, — констатировал Терентий. — В мою защиту — это очень красиво.

— Ты превратил хозяйственные постройки в левитирующие строения!

— Ну... они хотя бы не падают. Им, кажется, нравится.

Кузнец Степан, который как раз подбежал к месту действия с топором наперевес, замер, глядя на свой парящий сарай. Его лицо прошло путь от ярости до недоумения, потом до принятия и, наконец, до чего-то похожего на гордость.

— Мой сарай как орёл, — сказал он наконец.

— Я могу исправить! — предложил Терентий.

— НЕ НАДО! — хором заорали все присутствующие.

— Ладно, — пожал плечами маг. — Будет наша деревенская достопримечательность.

Мэри-Энн закрыла лицо рукой. Лорд Пушингтон тихо смеялся, свернувшись клубком на крыльце сыроварни. Тим записывал что-то в черный блокнот — вероятно, идеи для новой, еще более мрачной поэмы.

А Терентий смотрел в небо и улыбался.

— Знаете, — сказал он, — по-моему, у меня неплохо получается помогать по хозяйству.