Палач для принца

— Какое?

— Палач, — граф ткнул сухим пальцем в мою сторону. — Она замарала себя. Освободила приговорённого, срывала казнь, юлила. Её судить надо по всей строгости.

Я посмотрела на свои руки, сложенные на коленях. Под ногтями всё ещё темнела вчерашняя грязь. Чья кровь — бог её знает. Пальцы не болели, внутри была только привычная, выжженная пустота.

— Она действовала по моему слову, — резанул Эдвард, откидываясь на спинку кресла. — Она помогла вскрыть гнойник Воронова и спасла корону от измены.

— Закон есть закон! — подал голос судья, отдуваясь, как перекормленный боров. — Она выпустила душегуба! Ей место в кандалах!

— Наказание она получит, — ровно проговорил Эдвард, оглядывая советников. — Но не то, о котором вы мечтаете. С сегодняшнего дня она — королевский советник. Будет следить за правосудием. За тем, чтобы ни одна сука в бархате больше не вершила суд в свою пользу.

В зале сталось так тихо, что было слышно, как на подоконнике муха бьётся. Советники переглянулись. Старый граф аж воздухом подавился:

— Ваше Величество! Это ж неслыхано! Простолюдинка! Дворовая девка с топором! Какая из неё власть?!

— Моя власть, — отрезал Эдвард, и в его голосе прорезалось такое железо, какого я от него не ждала. — Я так решил. И переигрывать не стану.

Он посмотрел на них сверху вниз, и эти старые кобели прижали уши. Ссыканули спорить с молодым кобелём, пока он клыки не обломал.

— Я согласна, Ваше Величество, — громко сказала я из своего угла, поднимаясь со стула.

Совет расточился быстро, точно тараканы при свече. Когда в зале остались только мы вдвоём, Эдвард тяжело сполз с кресла и подошёл ко мне. Положил узкую, прохладную ладонь на моё плечо.

— Не злишься? — тихо спросил он.

— На что? На работу без топора? Переживу.

— Я не смогу выгрести эту дрянь один, Мира, — честно выдохнул он, уставившись в окно, откуда валил тусклый дневной свет. — Они меня сожрут за полгода. Мне нужен кто-то, кто не смотрит на меня как на кусок короны.

— Справишься, — сказала я. — А я подсоблю, если совсем к земле потянет.

— А Лия? — вспомнил он. — Я прикажу отдать вам домик у восточных ворот. Спокойный, с садиком. Ей больше не придётся ночевать в пекарне.

— За это спасибо, — я качнула головой. — Сестра обрадуется.

Парень замялся, помял пальцами отворот камзола, уставился на свои сапоги:

— Мира... ты же знаешь, что я... что я к тебе чувствую?

— Знаю, — перебила я его на взлёте. — Заткнись и не мели чуши.

— Почему?

— Потому что сейчас вокруг нас — сопли, кровь и дерьмо от Воронова. Ты ещё даже мантию на плечи не накинул, а уже про девичьи платки думаешь. Стань сначала королём. Настоящим. Чтобы у тебя зуб о зуб не стучал перед этим советом. А там видно будет.

— Долго ждать? — он взглянул на меня из-под лобья — упрямо так, по-мужски.

— Я подожду, — сказала я. — И ты подожди. Не переломишься.

Я развернулась и пошла к выходу. Гулкие шаги отдавались от высоких сводов Зала. Впереди была целая куча хреновой, грязной работы — судить Воронова, выскребать ворьё из гильдий, учить мальчишку дерзости.

На крыльце я зажмурилась от резкого, холодного ветра. Он пах мокрой хвоей и чистым снегом, который скорыми тучами надвигался с гор. Я выдохнула густой белый пар и впервые за много дней коротко усмехнулась.

Ну что, Ваше Величество... Поглядим, чей топор острее.