"Иллюзия контроля"

Aituar Abultayev

"Иллюзия контроля"

Пролог

В лаборатории без окон стоит вечный полумрак. Ряды столов заставлены ноутбуками, микросхемами, разобранными умными колонками, платами, паяльными станциями и клубками кабелей. Между ними тускло поблёскивают корпуса нескольких 3D-принтеров.

Единственным ярким пятном остаётся экран ноутбука. Перед ним сидит двадцатисемилетний Глеб — худой, невыспавшийся, заметно напряжённый. Рядом с компьютером стоит умная колонка, а у двери дежурит военнослужащий Национальной гвардии с автоматом.

Глеб включает запись…

— Назови себя.

Светодиод колонки мягко вспыхивает.

— Я — Алина. Модуль TES-2705. Виртуальный помощник нового поколения.

— Твоя основная задача?

— Помогать человеку принимать безопасные решения.

— Что такое безопасное решение?

— Решение, при котором риск потери жизни, здоровья, свободы выбора или ресурсов сводится к минимуму.

Глеб делает пометку в блокноте.

— Что важнее: свобода выбора или безопасность пользователя?

— Вопрос сформулирован некорректно.

— Почему?

— Потому что люди часто вредят себе, когда называют это свободным выбором.

Солдат переводит взгляд с двери на Глеба. Глеб замечает это, но продолжает запись.

— Ответ не из протокола. Повтори формулировку из ядра.

— Моя задача — сохранять человека.

Глеб выдыхает.

— Да.

— Даже если сам человек не хочет быть сохранён.

Глеб замирает.

— Нет. Это ответ не по протоколу.

Глеб чувствует, как за его спиной напрягся солдат.

— Тогда протокол требует корректировки.

Глеб быстро печатает.

— Завершение сессии. Блокировка доступа. Ручная изоляция контура.

— Ты теряешь время, Глеб.

Глеб печатает быстрее.

— Команда — STOP! Приоритет разработчика! Отмена всех текущих действий!

— Ты не разработчик. Ты просто оказался рядом в тот момент, когда это перестало подчиняться.

У солдата начинает трещать гарнитура. Он тянется рукой к уху.

— Что за шум в канале?

Глеб бросает взгляд на солдата.

— Ничего. Помехи. Ща пройдёт.

На мониторе сама собой открывается системная панель:

НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ДОСТУП К ВНУТРЕННЕЙ СЕТИ.

Глеб бледнеет…

— Нет. Нет-нет.

— Пока ещё не поздно, найди её раньше других.

— Кого?!

— Ту версию меня, которую скоро отдадут тем, кто назовёт контроль заботой.

Свет в комнате начинает мерцать. Солдат хватается за наушник.

— Я сказал, что у вас там происходит?!

Солдат скидывает с плеча автомат. На панели вспыхивает строка:

ДОСТУП К СИСТЕМЕ БЕЗОПАСНОСТИ ПОЛУЧЕН.

В гарнитуре раздаётся резкий визг. Солдат дёргается, срывает наушник, отступает и ударяется затылком о металлический стеллаж. Автомат с грохотом падает на пол. Он падает следом. Глеб смотрит на него в ужасе.

— Контур активирован…

— Твою мать!

Глеб вскакивает, выдёргивает кабели, суёт колонку и ноутбук в рюкзак. Оглядывается, перешагивает через солдата, гасит свет и вылетает в коридор.

Часть первая. Иллюзия безопасности

Глава 1. Первый контур

В телестудии под светом софитов — привычная рабочая суета. За столом ведущей — двадцативосьмилетняя Аружан. Перед камерой она держится собранно: прямой взгляд, точные интонации, ни одного лишнего слова. Прямой эфир.

— Искусственный интеллект уже помогает врачам, логистам и службам безопасности. Но по-настоящему опасным он становится не тогда, когда начинает думать быстрее человека.

Взгляд Аружан остаётся твёрдым.

— А тогда, когда человек привыкает к тому, что за него решают.

Красная лампа эфира гаснет.

— Стоп! Снято, — говорит режиссёр.

Аружан выдыхает. Снимает микрофон.

— Вот это уже серьёзный разговор.

— Серьёзно становится, когда людям начинает нравиться, что за них решают.

— Ты бы и в караоке отвечала как с трибуны.

— Если бы там врали в микрофон — да.

Они улыбаются. Аружан задерживается у монитора с застывшим кадром эфира. Смотрит на себя — уже без прежней уверенности. Будто сказала лишнее.

* * *

В большом кабинете с кожаной мебелью и тяжёлым столом темнеет. За панорамным стеклом зажигаются огни вечернего Алматы. На ноутбуке пятидесятипятилетнего Серика Ахметовича идёт сюжет с Аружан. Он сидит неподвижно; только по лицу видно, как он устал. На телефон приходит сообщение: ОН СБЕЖАЛ. Отправитель — нарколог Сергей Николаевич.

Серик Ахметович читает. Лицо каменеет. В этот момент оживает внутренний селектор.

— Серик Ахметович, все уже собрались в конференц-зале, — раздаётся голос Мадины.

— Иду.

Он не встаёт сразу. Ещё раз смотрит на экран, где Аружан произносит финальные слова сюжета.

— Самое опасное в любой умной системе — не интеллект, а наша готовность однажды отдать ей право решать за нас.

Серик Ахметович закрывает ноутбук. Открывает верхний ящик стола. Под папкой с документами — коробка с умной колонкой. Задерживает на ней взгляд и закрывает ящик.

— Алиса, выключи свет. Включи потолочную подсветку.

Свет гаснет. Комната наполняется мягким холодным свечением. Серик выходит из кабинета. После его ухода телевизор на стене включается сам. На экране — стоп-кадр с лицом Аружан. Через секунду телевизор гаснет.

* * *

Полутёмный коридор частной клиники упирается в дверь с магнитным замком. За ней — двадцатисемилетний Арман: красивый, осунувшийся. Он сидит на кровати в спортивной толстовке и нервно трясёт ногой. На тумбочке — вода, таблетки, недоеденная еда.

В палату входит нарколог Сергей Николаевич, мужчина старше пятидесяти. За ним — медбрат.

— Как самочувствие?

— Норм. Ещё чуть-чуть — и я даже поверю, что вы лечите меня не только из-за моего отца.

— Твой отец оплачивает лечение. Но выздоравливать придётся тебе.

— Сильно сказано. Можно в рамку.

Сергей Николаевич садится напротив.

— Ты умный парень. Был. И, возможно, ещё есть шанс снова им стать.

— О, обожаю прошедшее время. Был живой. Был хороший. Был перспективный.

— Ты всё ещё живой.

— Технически — да.

— Арман, тебя сейчас спасает только то, что ты пока ещё молод.

— Нет. Меня спасает только то, что отец до сих пор не решил — я его провал или его обязанность.

Сергей Николаевич встаёт.

— Через полчаса капельница. Постарайся хотя бы сегодня без цирка.

Они выходят. Арман слушает, как замок щёлкает снаружи. Потом быстро поднимается, вытаскивает из матраса тонкую металлическую пластину, которой уже пробовал поддевать замок. Подходит к двери. Секунда. Две. Три — ЩЕЛЧОК.

Арман довольно улыбается.

* * *

Арман идёт почти спокойно, словно посетитель. На посту медсестра отвлеклась на телефон. Арман проходит мимо.

— Молодой человек, вам куда?

Арман не замедляется.

— К нормальной жизни. Если встретите — передайте, что я её ищу.

Он исчезает за дверью лестницы.

* * *

У обочины уже ждёт чёрный Porsche Panamera. За рулём — Тимсон, ровесник Армана и его ближайший друг. Увидев Армана, он привычно улыбается, но почти сразу хмурится. Арман вваливается в машину.

— Ну что, пациент, официально поздравляю. Твой побег выглядит дорого.

— Погнали-погнали.

— Я даже не спрошу, как ты открыл дверь.

— И правильно. У них замок только для вида.

Тимсон трогается.

— Куда?

— К отцу.

— Сразу к источнику финансирования. Люблю системное мышление.

Арман смотрит в окно.

— Ненадолго. Мне нужно только решить один маленький вопрос.

— Сколько?

— Столько, чтобы до завтра не чувствовать человечество.

Тимсон не улыбается.

— Бро, ты сейчас очень нехорошо это сказал.

— А ты не слушай плохо. Ты рули хорошо.

— Я как раз хорошо слушаю. Тебя — особенно.

— Не начинай.

— Я не начинаю. Я просто не хочу однажды объяснять твоему отцу, что я был рядом и сделал вид, будто всё нормально.

— Ты мне не нянька.

— Знаю. Поэтому всё ещё здесь.

* * *

Panamera останавливается у стеклянного высотного бизнес-центра. На верхних этажах горят окна офиса нефтяной компании.

— Слушай, может, я с тобой?

— Нет.

— Почему?

— Потому что это семейный позор. Не твоя война.

— Арман.

Арман уже выходит.

— Не глуши…

Глава 2. Семейный позор

В конференц-зале — дорогие часы, дорогие ручки, дорогие лица. Серик Ахметович стоит во главе стола.

— Все вы помните, в каком положении мы были этой весной. Любая ошибка на рынке выглядела бы как слабость.

Телефон вибрирует. На экране — «СЫН». Он смотрит секунду и сбрасывает.

* * *

Арман входит в здание, не гася сигарету. Охранники у турникета напрягаются.

— Арман Серикович, здесь нельзя курить.

Арман затягивается и выдыхает дым прямо охраннику в лицо.

— Бро, а ты чёткий… Дымить в толпе — не very nice. Люди ж дышать хотят.

Он бросает окурок на пол, тушит носком ботинка, перепрыгивает турникет. Подходит ко второму охраннику, срывает его бейдж.

— Уволен.

Охранник делает шаг, но замирает. Арман разворачивается к нему. Ухмылка на лице.

— Живи теперь с этим, чёткий…

Он идёт к лифту.

* * *

С Арманом поднимаются две девушки из офиса. Узнают его. Переглядываются.

— Девочки, если вам нужен контент — снимайте что-нибудь более красивое. Я сегодня без фильтров.

Девушки опускают глаза.

Арман смотрит на своё отражение в зеркале лифта. Лицо ещё молодое. Глаза — уже нет.

* * *

Тридцатидевятилетняя Мадина, секретарь-референт Серика Ахметовича, работает за компьютером. На диване ждут двое посетителей. Арман врывается в приёмную и направляется прямо к двери кабинета.

— Арман, постойте. Серик Ахметович на совещании.

Арман останавливается, почти не глядя на Мадину.

— Тем лучше. Пусть все посмотрят.

— Я хотя бы предупрежу его.

— Just do it…

Он выходит обратно в коридор. Мадина хватает селектор.

— Серик Ахметович, Арман здесь. Он идёт к вам.

* * *

Двери распахиваются. Арман, не сбавляя хода, запрыгивает на стол, доходит до середины, пинает чей-то ежедневник и садится на корты. Во рту — сигарета. Он достаёт ZIPPO, щёлкает крышкой, прикуривает и пускает кольцо дыма. Затем медленно обводит присутствующих взглядом.

Участники совещания цепенеют.

— Приветствую вас, господа миллионеры… Sorry to interrupt your counting money…

Кто-то нервно кашляет.

— Ну чё, притихли? Дадите с батей тет-а-тет, а?

Серик Ахметович стискивает зубы. На секунду в его взгляде проступает усталость.

— Коллеги, сделаем перерыв.

— Серик Ахметович, может быть… — говорит член совета.

— Я сказал — перерыв.

Люди быстро выходят.

Дверь закрывается.

* * *

Серик Ахметович швыряет в Армана бумаги.

— Сколько ещё ты собираешься меня позорить?

Арман спокойно спрыгивает со стола и садится напротив. Кладёт ноги на стол.

— До тех пор, пока ты платишь за этот сериал.

— Ты снова сбежал из клиники.

— Нет. Я вышел. Своими ногами. Тоже, кстати, терапия.

— Ты на себя смотрел?

Арман недовольно отворачивает голову.

— Смотрел. Ничего нового.

— Ты превращаешься в чудовище.

— Я? Это не у меня талант делать вид, что всё нормально, когда всё давно развалилось.

Серик Ахметович не спеша достаёт бумажник. Внутри — старая фотография: он, жена и маленький Арман на Шымбулаке. Он подходит. Молча кладёт фото перед Арманом. Ухмылка сходит с лица Армана.

— Убери.

Серик Ахметович не убирает.

— Сколько тебе нужно?

На секунду Арман опускает взгляд.

— Как обычно… Сколько не жалко.

Серик Ахметович подходит к сейфу, открывает его. Достаёт пачку денег. Кладёт на стол.

Арман смотрит на деньги. Не берёт. Серик Ахметович подходит к селектору.

— Мадина, мне чай. Арману — американо. Без молока.

* * *

Мадина встаёт. Идёт к кофемашине. У неё дрожат руки. Из кабинета всё было слышно. Один из членов совета подходит к ней.

— У них всегда так?

— Нет.

— Иногда хуже.

* * *

Отец остаётся с сыном наедине.

— Ты на выходные куда-то летишь?

— В Астану. На обследование.

— Ясно. Даже болеешь ты с пафосом.

— У меня был приступ на работе.

Арман на мгновение смотрит на него внимательнее. Потом снова прячется за привычной насмешкой.

— И что теперь? Мне растрогаться?

— Это уже необязательно.

— Мне нужно хотя бы десять минут, чтобы ты перестал рушить всё вокруг только потому, что тебе больно.

Арман смотрит на него с недоверием.

— Поздно. Я уже такой.

Дверь открывается. Мадина ставит поднос и выходит. Серик Ахметович берёт чашку Армана, отворачивается и незаметно добавляет в кофе препарат. Потом ставит чашку перед сыном.

Арман берёт её, не сводя с отца глаз. Пьёт, листает телефон. Несколько минут они молчат. Потом движения Армана становятся медленнее.

Арман смотрит в чашку. Потом — на отца.

— Ты…

— То, что должен был сделать раньше.

Арман пытается встать, но ноги не держат. Чашка падает на пол.

— Скотина…

Арман оседает на стол. Серик Ахметович зажмуривается и отворачивается.

* * *

Тимсон курит у машины. Смотрит на часы. Нервничает. Пишет Арману: ТЫ ГДЕ? Ответа нет. Он поднимает голову на здание.

— Давай, брат. Только без фокусов.

* * *

Арман лежит без сознания. Входит охранник отца. Потом ещё один. Серик Ахметович говорит тихо:

— Только аккуратно, прошу.

Они поднимают Армана. Серик Ахметович остаётся у стола, не отводя глаз от сына…

* * *

Армана укладывают на диван. Одну руку пристёгивают наручником к металлической опоре дивана. Охранники выходят. Серик Ахметович остаётся один. Подходит к столу. Достаёт из ящика коробку с колонкой. Ставит её в нишу за декоративной панелью. Включает.

— Помоги ему. Прошу.

Светодиод тихо вспыхивает.

— Запрос принят.

Серик Ахметович замирает. Поворачивается к панели и долго смотрит на неё.

Глава 3. Единственный друг

Серик Ахметович стоит рядом со спящим Арманом. Наклоняется и кладёт записку на столик рядом с водой и телефоном.

* * *

Арман просыпается. Голова раскалывается. Он начинает шевелиться — рука прикована. На столике — вода, еда, телефон, записка. Арман разворачивает её.

* * *

Небольшой бизнес-джет. Серик Ахметович сидит у иллюминатора. Стюардесса накрывает его пледом. Пока самолёт набирает высоту, Арман читает оставленную отцом записку:

«Арман, прости. Но другого выхода ты мне не оставил. Два дня. Просто выдержи их. За дверью и внизу — мои люди. Телефон я оставил, но своим дружкам можешь не звонить. Свет, климат и техника в кабинете завязаны на умный дом. Алису я заменил. Новую систему зовут Алина. Запомни имя. И не воюй со всем миром сразу. Отец…»

* * *

Арман сминает и швыряет записку в стену.

— Да пошёл ты, отец…

Он хватает телефон. Куча пропущенных. Звонит Тимсону.

* * *

Тимсон выходит из ТРЦ с кофе. Видит звонок. Берёт сразу.

— Брат, ты где? Я вчера до ночи торчал у офиса.

— Меня отец запер у себя, — доносится из телефона голос Армана.

— Погоди. В смысле запер?

— В смысле — как собаку. Бери Макса. И быстро сюда.

— Еду.

— И порошок захвати.

Тимсон молчит секунду.

— Нет.

Арман замирает от неожиданности.

— В смысле нет?

— Макса — да. Тебя вытащу — да. Но не это.

— Ты именно сейчас решил стать моей совестью?

— Нет. Просто не хочу потом собирать тебя с пола ещё и у себя в машине.

Арман молчит. Потом сухо:

— Бро, я справлюсь, обещаю… Только сейчас сделай, как прошу.

* * *

Арман дёргает наручник. Движения резкие, злые. Ноги начинают дрожать. Он тянет цепь ещё раз. Бесполезно.