Сердце бандита

10 «А» был на втором этаже, в конце коридора. Артём постучал, открыл дверь.

Класс уставился на него.

Тридцать пар глаз — любопытных, безразличных, насмешливых. Он стоял на пороге, чувствуя, как по спине течёт холодный пот.

— Это новенький, — сказала учительница, невысокая женщина с уставшим лицом. — Корсаков Артём. Садись на любое свободное место.

Артём кивнул и пошёл к задним партам. Он выбрал место у окна, сел, положил рюкзак, достал тетрадь.

Сзади кто-то шепнул:

— Корсаков? Ты слышал, он — Корсаков.

— Тот самый?

— Думаешь, брат?

— Похож. Но мелкий.

Артём сжал зубы и сделал вид, что не слышит.

Урок начался. Алгебра. Он попытался слушать, но слова учителя проходили сквозь него, как вода сквозь песок. Он думал о маме. О Дамире. О том, что будет дальше.

На второй перемене к нему подошли.

Трое парней — накачанные, с короткими стрижками и наглыми лицами. Один, рыжий и веснушчатый, навис над партой.

— Ты Корсаков? — спросил он.

— Да, — ответил Артём.

— Брат того самого?

— Да.

Рыжий усмехнулся.

— Слышь, братан, мы с твоим братом старые счёты имеем. Он одному моему другу руку сломал. Теперь другу её плохо сгибать. Ты как думаешь, кто должен ответить?

Артём смотрел на него снизу вверх. Сердце колотилось, как бешеное, в горле пересохло.

— Я не имею к этому отношения, — сказал он. — И я не умею драться.

— А это не проблема, — рыжий улыбнулся. — Мы научим.

Он схватил Артёма за воротник и рывком поднял со стула.

В этот момент звонок прозвенел, и в класс вошла учительница.

— Овчинников! — рявкнула она. — Отставить!

Рыжий отпустил Артёма. На прощание толкнул его в плечо.

— Мы ещё поговорим, — прошипел он. — После уроков. В парке.

Они ушли. Артём сел на место. Руки тряслись, во рту было сухо, как в пустыне.

Он достал телефон, посмотрел на номер Дамира. Нажал было, но передумал.

«Не хочу его подводить», — подумал он. — «Справлюсь сам».

Он не знал, как. Но знал, что если он сейчас позвонит — брат прибежит. И начнётся драка. И всё повторится. А он не хотел, чтобы повторялось.

Он хотел, чтобы всё было по-другому.

14:00. Парк «Солнечный».

Артём шёл по аллее, сжимая гитару в чехле. Он взял её с собой — вдруг поможет? Вдруг музыка успокоит?

Но сейчас он думал не о музыке.

Он думал о том, что его ждут.

Овчинниковы. Трое. И они не шутили.

Он увидел их у старой скамейки. Рыжий сидел, закинув ногу на ногу, и ухмылялся.

— А ты пришёл, — сказал он. — Смелый. Или дурак.

— Я хочу поговорить, — сказал Артём.

— О чём?

— О том, чтобы вы меня не трогали.

— А мы тебя и не трогаем, — усмехнулся второй. — Мы тебя просто… воспитываем.

Они встали, окружили его. Артём сжал гитару. Он не знал, что делать. Он не умел драться. Он никогда никого не бил.

— Слушайте, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я не такой, как мой брат. Я не умею драться. И не хочу. Я просто хочу учиться и играть на гитаре.

— А нам плевать, что ты хочешь, — сказал рыжий. — Ты — Корсаков. Значит, ответишь.

Он замахнулся. Артём зажмурился.

И в этот момент раздался голос — женский, резкий, звонкий:

— А ну стоять!

Он открыл глаза. На дорожке стояла девушка.

В чёрной кожаной куртке, с ярко-красными волосами, собранными в хвост, с чёрным макияжем вокруг глаз. Она была невысокой, но в ней было что-то такое, от чего даже Овчинниковы замешкались.

— Лаврова? — удивился рыжий.

— Она самая, — сказала девушка. — А ну отвалили от пацана.

— Это не твоё дело, — огрызнулся второй.

— Моё, — она шагнула ближе. — Я сказала: он — мой. Я его видела раньше. Мы знакомы. Если вы его тронете — я расскажу отцу. И он приедет сюда с группой быстрого реагирования. Вам это надо?

Овчинниковы переглянулись. Рыжий сплюнул.

— Ты пожалеешь, — сказал он Артёму. — И ты, Лаврова. Вам обоим не жить спокойно.

Они ушли. Девушка подошла к Артёму. Он всё ещё сидел на земле, прижимая гитару к груди.

— Ты как? — спросила она.

— Живой, — выдавил он. — Спасибо.

— Вставай, — она протянула ему руку. — Нечего сидеть в грязи.

Он взял её за руку. Она была холодной, но сильной.

Он встал. Посмотрел на неё. Близко он увидел, что красные волосы — не натуральные, макияж яркий, глаза — карие, почти чёрные, и в них горел огонь.

— Ты кто? — спросил он.

— Анфиса, — сказала она. — Но все зовут Фиса.

— Я Артём.

— Я знаю, — она усмехнулась. — Я всё про тебя знаю. Новенький, Корсаков, брат того самого, который тут раньше всех пугал. — Она помолчала. — Ты не похож на него.

— Я знаю, — кивнул Артём.

— Это хорошо, — она посмотрела на его гитару. — Ты играешь?

— Да.

— Научишь?

Он удивлённо поднял брови.

— Ты меня спасла. Я тебя должен. Но я не умею учить.

— Научишься, — она улыбнулась. Улыбка была дерзкой, колючей, но в ней чувствовалось что-то тёплое. — До встречи, Артём.

Она развернулась и ушла, покачивая хвостом. Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась за деревьями.

Потом опустился на скамейку, вынул гитару, и начал играть.

Странно. Он не знал, кто она такая. Но почему-то внутри стало тепло.

И впервые за долгое время он хотел улыбнуться.

— Спасибо, Анфиса, — сказал он тихо. — Спасибо, что пришла.

Глава 3. «Секрет, который не держится»

Среда. 16:30. Квартира Дамира и Алисы.

Артём открыл дверь ключом, который ему дали утром, и шагнул в коридор. Квартира встретила его тишиной — не той пустой, холодной тишиной, к которой он привык, а тёплой, домашней. Где-то на кухне тикали часы. На подоконнике спали коты, свернувшись в один пушистый клубок.

Он переобулся, повесил куртку, поставил гитару в угол. Прошёл в свою комнату, сел на кровать и уставился в стену.

В голове крутилась одна и та же картинка: Анфиса, стоящая на дорожке, её яркие волосы, её дерзкий голос: «Он — мой».

«Он — мой».

Артём не знал, что это значит. Он вообще не знал, что такое — быть чьим-то. Мама была его единственной семьёй, но она была слабой, больной, и он скорее заботился о ней, чем она о нём. Он не привык, чтобы кто-то за него вступался. Не привык, чтобы кто-то говорил «он мой» и имел в виду «я его защищу».

От этой мысли внутри что-то сжалось. Страх? Нет. Что-то другое, тёплое и колючее одновременно. Как ёж, которого гладишь против шерсти.

— Ты вернулся? — раздался голос из коридора.

Артём вздрогнул. В дверях стоял Дамир. В одной руке — чашка с чаем, в другой — книжка. Похоже, он читал.

— Да, — кивнул Артём. — Только что.

— Как прошёл день?

Артём замялся. Овчинниковы. Угрозы. Девушка, которая появилась ниоткуда и спасла его. Он мог бы рассказать. Должен был. Но что-то остановило его.

— Нормально, — сказал он. — Все были вежливы.

Дамир поднял бровь.

— Всё вежливы? В школе, где учится половина моих бывших врагов?

— Ну, почти все, — поправился Артём. — Один парень… познакомился. Но ничего серьёзного.

— Какой парень?

— Рыжий. Овчинников. Он сказал, что у вас с ним старые счёты.

Дамир напрягся. Его лицо стало жёстким, глаза потемнели.

— Он тебя тронул?

— Нет, — быстро сказал Артём. — Он просто… пошутил. Потом подошла учительница, и всё прекратилось.

— Овчинников не шутит, — сказал Дамир. — Я знаю его. Он мстительный. Если он к тебе подошёл — он что-то задумал.

— Ничего он не задумал. Всё нормально.

— Артём, — Дамир шагнул в комнату, сел на стул напротив него, — я знаю, когда мне врут. У меня сестра. Я чувствую ложь на запах.

— У тебя нет сестры, — сказал Артём.

— Есть. Ты. Я считаю тебя братом, но ты ведёшь себя как младшая сестра, которая боится признаться, что её обидели.

Артём хотел возразить, но внутри что-то дрогнуло. Дамир говорил правду. Он врал. И это было глупо.

— Он угрожал мне, — признался Артём. — Они трое. Сказали, что у них старые счёты с тобой, и теперь я должен ответить. Я сказал, что не умею драться. Они ответили: «Мы научим». — Он замолчал. — Потом прозвенел звонок, и они ушли.

Дамир молчал. Его лицо было как каменная маска. Только глаза горели.

— А после уроков? — спросил он тихо. — Они тебя ждали?

Артём не ответил. Он опустил взгляд.

— Они ждали, — продолжил Дамир за него. — В парке. Ты пошёл. Ты пошёл, потому что не хотел, чтобы я вмешивался. Ты хотел справиться сам.

— Откуда ты знаешь? — удивился Артём.

— Потому что я тоже так делал, — Дамир усмехнулся, но в голосе не было веселья. — Когда я был таким же дураком, как ты. Когда думал, что справлюсь сам. И каждый раз это заканчивалось плохо.

— Он меня не тронул, — сказал Артём. — Потому что пришла девушка. Она вмешалась, сказала, что я её знакомый, и они ушли.

— Девушка? — Дамир нахмурился. — Кто?

— Анфиса. Фиса.

Дамир замер. Его лицо стало странным. Он смотрел на Артёма так, будто тот только что произнёс что-то невероятное.

— Анфиса Лаврова? — переспросил он.

— Да. Ты её знаешь?

— Знаю, — медленно сказал Дамир. — Это дочь начальника полиции. Того самого, который ловил моего отца.

— Что?

— Её отец — главный мент в городе. Тот, кто посадил нашего отца. — Дамир почесал затылок. — Она тебя защитила? Та самая Анфиса, которую все ненавидят за то, что её папа сажает людей?

— Да, — сказал Артём. — Она просто появилась. Сказала: «Он — мой. Отвалите». И они ушли.

— Она сказала: «Он — мой»? — Дамир посмотрел на него с подозрением.

— Ну… она сказала, что мы знакомы, — поправился Артём. — Но она так громко кричала, что звучало именно так.

Дамир хмыкнул. Покачал головой.

— Ты притягиваешь странных людей, брат.

— Это она притянулась ко мне, — возразил Артём. — Я просто стоял с гитарой и ждал, когда меня побьют.

— И она тебя спасла, — закончил Дамир. — Хорошо. Она — не враг. Её отец — враг, но она — нет. — Он встал. — Если она ещё раз появится — дай ей спасибо от меня. Скажи, что Корсаковы помнят добро.

— Ты знаешь её отца? — спросил Артём.

— Мы сталкивались, — уклончиво ответил Дамир. — Но это не важно. Важно, что ты жив и не в больнице. А Овчинниковы... — Он сжал кулак и разжал. — Я с ними разберусь.

— Нет, — твёрдо сказал Артём. — Не надо. Если ты вмешаешься, они решат, что я слабый и не могу защитить себя. И это будет повторяться снова и снова. Я должен сам. — Он поднял глаза на брата. — Ты должен дать мне шанс научиться.

Дамир смотрел на него минуту. Две.

— Ты серьёзно?

— Серьёзнее некуда.

— Ты не умеешь драться, — сказал Дамир.

— Научусь, — сказал Артём. — Ты научишь. Ты же тренер. Тренируй меня.

Дамир усмехнулся. Но в его глазах мелькнула гордость.

— Наглый, — сказал он. — Как мама.

— Как мама, — согласился Артём.

— Ладно, — Дамир вздохнул. — Будем учиться. Но не кулаками — головой. Ты умный. Драка — это не только сила. Это хитрость, реакция, умение предвидеть. Я тебя научу уклоняться, падать, вставать. Не для того, чтобы ты стал бойцом. Для того, чтобы ты мог защитить себя.

— Договорились, — кивнул Артём.

— Завтра в семь утра. Парк. Я научу тебя держать кулак и падать так, чтобы не сломать себе ничего.

— Будет больно?

— Будет, — честно сказал Дамир. — Но ты справишься. Ты — Корсаков.

— А Корсаковы не сдаются?

— Никогда, — твёрдо сказал Дамир. — Запомни это. Никогда.

19:30. Кухня.

Артём сидел за столом, нарезал хлеб к ужину. Алиса варила суп. Дамир чинил розетку в коридоре. Слышался его голос: «Ну и хлам...»

Алиса обернулась к Артёму.

— Он сказал, что будет тебя тренировать, — сказала она.

— Да, — кивнул Артём. — Утром.

— Обещай мне одно.

— Что?

— Не дай ему перестараться. Он, когда начинает кого-то учить, забывает, что человеку больно. Он будет гонять тебя до седьмого пота. А ты — худой как спичка. Ты не выдержишь его нагрузки.

— Я выдержу, — сказал Артём. — Я сильнее, чем кажусь.

— Я знаю, — улыбнулась Алиса. — Я просто переживаю. Ты — семья.

— Спасибо, — он посмотрел на неё. — Ты не знаешь, как для меня важно, что вы меня приняли.

— А мы и не могли иначе, — она сняла кастрюлю с плиты. — Ты — брат Дамира. Значит, ты — мой брат тоже.

Он почувствовал, как внутри опять становится тепло. Он хотел сказать ещё что-то, но в этот момент из коридора донёсся голос Дамира:

— Алиса! У тебя там ручная лисица есть?

— Какая лисица? — она выглянула в коридор.

— Вот эта, — Дамир появился в дверях, держа на руках рыжего кота. — Бублик стащил провод и пытался его грызть. Я думал, он хочет стать электромонтёром.

— Он просто любопытный, — сказала Алиса. — Отдай его мне.

— Сам отнеси, — Дамир передал кота Артёму. — Держи. Он тебя любит.

Артём взял кота. Бублик замурлыкал, потерся о его руку.

— Он правда меня любит? — спросил Артём.

— Он всех любит, кто его кормит, — усмехнулся Дамир. — Но тебя — особенно. Он не всем ложится на колени с первого дня.

— Может, он чувствует, что я тоже рыжий, — сказал Артём, показывая на свои волосы (темно-рыжие, в маму).

— Может, — согласился Дамир. — Или просто знает, что ты — хороший.

Артём погладил кота и вдруг почувствовал, что хочет рассказать про Анфису. Про то, как она смотрела на него. Про то, как внутри всё перевернулось. Но он не сказал. Было слишком рано. Слишком странно.

Он просто сидел, гладил кота и думал о завтрашнем дне. О тренировке. О школе. О девушке с красными волосами.

Четверг. 07:00. Парк «Солнечный».

Парк был почти пустым. Туман стелился по земле, редкие прохожие проходили мимо, укутанные в шарфы. Артём стоял на мокрой траве и смотрел на брата, который разминался, делая глубокие выпады.

— Ты не делал разминку? — спросил Дамир.

— Нет, — признался Артём.

— Запомни: без разминки не начинай ничего. Ни драки, ни спорта. Иначе порвёшь связки и будешь лежать с больной ногой.

Он показал Артёму простые упражнения: наклоны, вращения, приседания. Артём повторял, чувствуя, как мышцы начинают гореть.

— Неплохо, — сказал Дамир. — Теперь начнём.

— С чего?

— С падения. Ты должен уметь падать, чтобы не разбиться.

Дамир показал, как правильно падать на бок: сгруппироваться, погасить удар рукой, не выставлять локти.

— Твоя очередь.

Артём попробовал. Упал на спину, ударился лопаткой. Больно, но терпимо.

— Неправильно, — сказал Дамир. — Ты выставил локти. Сломаешь. Давай ещё раз.

Артём упал снова. И снова. И снова.

Через сорок минут он уже не чувствовал спины. Все мышцы горели, но он вставал и падал, вставал и падал, пока не получилось правильно.

— Молодец, — сказал Дамир. — Теперь удар.

Дамир показал технику прямого удара, как в боксе, но с нюансами: кулак прямо, кисть не сгибать, удар от бедра.

— Бей в мою ладонь. Тихо. Без силы. Сначала техника.

Артём ударил. Слабо, неуклюже.

— Ещё.

Ударил. Чуть сильнее.

— Ещё.

Он ударил снова и снова, пока не взмок.

— Хорошо, — сказал Дамир. — Ты понял. Мы это повторим завтра. А сейчас иди, переоденься, в школу.

— Я не могу, — выдохнул Артём. — Я не чувствую рук.

— Это нормально. Завтра будешь чувствовать ноги. Идём.

Они вышли из парка. Дамир шёл ровно, не задыхаясь. Артём еле переставлял ноги.

— Ты жёсткий тренер, — сказал Артём.

— А ты — упрямый ученик, — улыбнулся Дамир. — Нам по пути.

Четверг. 08:30. Гимназия №5.

Артём вошёл в класс на ватных ногах. Сел за свою парту, положил голову на руки и закрыл глаза.

— Ты выглядишь уставшим, — раздался голос.

Он поднял голову и увидел… Анфису.

Она стояла в дверях, прислонившись плечом к косяку, и смотрела на него. Та же кожаная куртка, те же яркие волосы, тот же дерзкий взгляд.