Аборигены Вселенной: Змеевик

— Уже лучше, — признался Клод.

— Как себя чувствуешь после избавления от биопорта?

Стенин помедлил с ответом, подумав о том, что общее ощущение можно сравнить с не самыми приятными вещами, например, кастрацией, однако не рискнул сказать это вслух.

— Если честно, господин полковник, — ответил он, — после окончания боевых действий я бы предпочёл вживить биопорт обратно.

Меркулов понимающе улыбнулся, когда со стороны раздался чей-то громкий повелительный, немного хрипловатый голос:

— Было время, капрал, когда люди обходились безо всех этих причиндал.

Клод заметил, как посерьёзнел и напрягся полковник, и понял, что в разговор встрял более высокий чин. Повернув голову, он увидел грузную фигуру в генеральском мундире. Первое, на что он обратил внимание — это искусственный глаз, видимо, сделанный из какого-то чёрного полимера и представлявший собой скорее необычное произведение искусства, чем медицинский протез, благодаря чему этот дородный человек сразу приковывал к себе внимание; второе — белоснежная седина его редких аккуратно приглаженных волос, и лишь после этого взгляд Клода остановился на нескольких «звёздах героя» и самой высшей, полагавшейся ему по рангу, награде — генеральском кресте.

Стенин с некоторым запозданием встал по стойке смирно, но военачальник сделал ленивый жест, означающий неуместность столь строгого соблюдения воинского этикета.

— Хотите водки, капрал? — спросил генерал, подмигнув ему единственным здоровым глазом.— Настоящей русской водки, охлаждённой льдом марки «Дюкс». Заживлению ран это точно не повредит.

— Не откажусь, — ответил капрал и поймал одобрительный взгляд Меркулова.

— Кстати, полковник, почему вы не представите мне этого молодого конкистадора, этого гусара, смелого драгуна, в чьих глазах я вижу столько романтической настырности и навязчивой мысли ринуться в бой.

Стенин промолчал, хотя мог бы ответить, что у него нет и намека на такую мысль.

— Капрал Клод Стенин, — отбарабанил Меркулов.

— Водки капралу!— воскликнул генерал, по-видимому, уже и сам малость захмелевший, и к ним мгновенно подбежал стюард с подносом, на котором стоял хрустальный графин с рюмкой (не робот, а именно самый настоящий стюард в сюртуке с бабочкой).

Стенин взял предложенную стюардом рюмку, наполненную до краёв и, не долго думая, опрокинул её себе в рот.

— У нас тут традиции, — смеясь, заметил генерал.— Бутерброд с икрой вам предложат лишь после второй, — и все офицеры, собравшиеся к тому времени вокруг, весело подхватили его смех.

Общение с генералом не продлилось долго, — военачальнику быстро наскучило общество молодого капрала, и, поманив за собой нескольких полковников и капитанов, он удалился в направлении большого макета Змеевика, напоминающего гигантский глобус, установленный в центре зала.

Меркулов ухватил Стенина за руку и сказал:

— Это генерал Киршев. Вернее, генерал-губернатор. Когда мы захватим Змеевик, вся власть перейдёт к нему. У него куплена половина исполнительных директоров «Звёздных колоний». Очень серьёзный и непреклонный человек. На моей памяти никогда не отменял даже не совсем логичных приказов. Вместе с тем, по-моему, ты ему понравился.

— В самом деле?

— Если отметишься в первом бою, возможно, получишь повышение, и во втором бою тебе будет уже легче, ты меня понимаешь?

Стенин быстро закивал головой.

— Видно, что крутой старик. Но выражается порой как-то странно. Конкистадор, гусар, драгун. Что всё это значит?

— Генерал немного помешан на истории, — тихо ответил полковник.

— Ну, хорошо, а что мы отмечаем? У вас ведь подобное распитие водки с икрой происходит не каждый день?

— Ты прав. Мы отмечаем новый марш-бросок. Это большое событие, к которому готовят сотни новобранцев, в число которых попал и ты. Он назначен ровно через три дня. Как раз ты поправишь здоровье после операции и присоединишься к своей роте. Но перед этим ты должен серьёзно подготовиться, сынок! Так что сегодня ешь и пей, веселись, наблюдай за генералом, слушай, о чём говорят в этом зале, даже если не всё понимаешь. А завтра с утра, начинается подробный инструктаж. Я бы хотел, чтобы ты был готов принять командование третьей ротой на себя, хотя пока это невозможно, ведь ты всего лишь неопытный капрал. Поверь мне, это будет одно из самых опасных испытаний в твоей жизни, так что, пока есть возможность, учись.

Стенин отнёсся к совету Меркулова с должным пониманием и успешно продолжил распитие крепких алкогольных напитков, первым делом наметив цель — стюарда, назойливо мелькавшего между фигур штабных со своим подносом, — и захватил-таки её спустя несколько минут путём нехитрого манёвра.

После третьей рюмки, он осмелел настолько, что встал с умным видом в одном ряду со штаб-офицерами, внимательно слушавшими рассказ генерала о встрече с каким-то знатным губернатором. После четвёртой стало ясно, что он больше ни во что не ставит всё это тупое напыщенное офицерьё, кроме разве что самого генерала, который почему-то очень развеселился, когда Стенин попытался указать на глобусе Змеевика то место, которое он превратит в пепел и прах через три дня.

После пятой он разговорился с каким-то подполковником о не совсем обычных военных традициях, которые по необъяснимой причине ставят такое подразделение, как арьергард в чём-то значимее и выше авангарда. Затем как бы невзначай толкнул проходившего мимо явно с целью подслушать адъютанта Верницкого прямо на зазевавшегося генерала Киршева, отдавив тому ногу, вследствие чего наглый улыбчивый шпион за свою неуклюжесть был спроважен прямиком в карцер по личному приказу вспылившего губернатора, а Клод, как ему самому показалось, заслужил одобрительный кивок со стороны полковника Меркулова.

После шестой рюмки Стенин погнался за стюардом, который, как ему почудилось, довольно вызывающе на него посмотрел, и настиг его в конце коридора, уводившего на кухню. Стюарду наверняка пришлось бы худо, но прощением ему послужила ещё одна бутылка кристально чистого горячительного и тарелка бутербродов с нежнейшей красной икрой. Прихватив с собой эти трофеи, Клод, пошатываясь, без особых эксцессов миновал зал и вернулся в свою комнатку, где вскоре и заснул мирным сном.

На рассвете его разбудил строгий бас полковника Меркулова. Поначалу Стенин решил, что случилось что-то чрезвычайное и быстро подскочил с постели, но затем вспомнил, что, благодаря его выходкам накануне, штаб остался без верного адъютанта. Меркулов сдержанно, но достаточно жёстко напомнил ему о брифинге, который никому не дозволено пропускать, даже «новоиспечённым любимчикам генерала», что было сказано, конечно, в шутку.

В это утро Клод понял, как тяжело расслабляться на военной службе — никто не даст ему выспаться после дружной попойки, не протянет спасительную рюмку, однако когда его мозги немного прояснились после опрокинутой в рот чашки крепкого кофе, он сообразил, что напоминание полковника было своего рода жестом доброй воли, дабы его не наказали за несоблюдение нормативов или того хуже, воинской дисциплины.

Перспектива оказаться в карцере вслед за Верницким, угодившим туда, в общем, по пустяковому делу, его отнюдь не прельщала, и Стенин помчался в зал для инструктажа. Он всё равно опоздал, правда, всего на несколько минут, и на стене ещё не был включён экран для наглядной экспозиции.

Полковник, стоя перед отключённым экраном, общался с несколькими унтер-офицерами, сидевшими в зале.

В тот момент, когда вошёл Клод, он отвечал одному капралу на какой-то вопрос, связанный с военной техникой:

— … Лишь после этого в дело вступают бронетранспортёры. Истребители поддерживают мотострелковые части лишь в исключительных случаях, например, при нашествии «тиранно-москитов».

— Можно вопрос, полковник, — подал голос другой офицер.— Что ещё за москиты?

Вместо ответа полковник коснулся кончиком пальца сенсора на пульте, жалюзи на узких окнах автоматически закрылись, и на стене осветился большой дисплей. На нём замелькали изображения разнообразных диковинных существ. В одном из кадров застыла тварь, напоминающая гигантское насекомое с головой доисторического птеродактиля. Зрители тревожно зашептались.

— Не удивляйтесь, — сказал Меркулов, — многие представители местной фауны, если не все, — это нам ещё предстоит выяснить, — напоминают рептилий. На планете по нашим сведениям, обитают сотни видов змей, среди них десятки опаснейших гигантских особей, подземных и наземных, болотных и лесных. Здесь на Змеевике нет безопасных мест, — по сути дела, это ад для простых смертных. Злобные рептилии тут повсюду. Если вы думаете, что увидите мирных ящериц, то знайте, это — не Земля. И деньги вам платят не просто так, а за кровавую жестокую бойню. Всем видам даны научные имена, но для упрощения мы называем их просто: супер-змеи, дино-черви, тиранно-москиты и ящеры. Супер-змеи и ящеры водятся почти везде, черви преимущественно в болотах и пустынях, тиранно-москитов меньше всего, но они буквально — «истребители» планеты, встреча с ними вне брони наземной техники в их привычной среде чревата званием героя посмертно.

Инструктаж продолжался ещё полчаса, в течение которого полковник подробно рассказывал об особенностях каждого вида, повадках, образе жизни, а также демонстрировал на экране видеосъёмку беспилотников с изображением разных отдалённых уголков планеты. В конце брифинга всех ждало незабываемое зрелище — документальная «живая» съёмка с поля боя, снятая при помощи персональных видеорегистраторов десанта. На несколько минут зрители погрузились в реальный трёхмерный кошмар, оказавшись среди бойцов, попавших посреди болотистых джунглей в ужасную передрягу. На них одновременно нападали ящеры и змеи, с воздуха спикировали несколько «москитов», а жуткие гигантские черви и гусеницы норовили утащить их в свои подземные норы. Казалось, все силы планеты сплотились в этом кровавом бою против людей.

Когда видеозапись прервалась, выдержав паузу, полковник мрачно произнёс:

— В этом сражении погибли почти все солдаты. Мы не успели прийти им на выручку... Иногда так бывает. Это Змеевик, парни. Это серьёзно. Поэтому вам и удаляют медиапорты, чтобы вы забыли о компьютерных игрушках, беспроводных сетях и тому подобных, слишком расслабляющих в таких условиях, электронных изысках.

— Господин полковник,— сказал Стенин, подняв руку.— Разрешите обратиться?

— Да, капрал.

— Я считаю, при наличии медиапорта можно мгновенно подать сигнал об опасности или просьбе о помощи в ближайший узел связи.

— Капрал Стенин, — ответил Меркулов, хищно прищурив один глаз. — Вы уже похмелились после вчерашнего?

По залу пронёсся раскат хохота всех присутствующих, и Стенин пристыженно умолк.

— Дело в том, что в условиях этой планеты радиосвязь порой попросту отсутствует — высокогорья, каньоны, непроходимые джунгли. Ведь я уже устал повторять, тут не Земля, тут — Змеевик!

Закончив инструктаж, полковник обвёл строгим взглядом присутствующих и скомандовал:

— Всем разойтись… кроме Стенина.

Клод вжался в неудобный стул, на котором сидел, чувствуя на себе испытующий взгляд Меркулова.

К его удивлению, тот подсел рядом, по-дружески положив ему руку на плечо:

— Я должен передать тебе указание генерала. Ему понравилось твоё вчерашнее выступление, когда ты собирался испепелить весь Змеевик, и он поручил тебе возглавить тринадцатый арьергард, сынок.

Клод в недоумении поднял глаза на старого военного.

— Что это значит?

— Тебя повысят в звании до командира роты и через два дня отправят в самое пекло. За это время ты должен обучиться всему, что от тебя потребуется. Но если хочешь знать моё мнение…

— Конечно, господин полковник!

— То лучше набирайся сил и отдыхай. Поскольку наш любезный генерал намерен устроить вам, новобранцам, непосильное испытание, и немногие вернутся из джунглей живыми.

— Как это понять?— воскликнул Стенин.

— Ты не профессиональный военный, я это уже давно смекнул, но энергичный и находчивый парень. Потому прошу тебя, выживи сам и постарайся спасти своих бойцов. Их будет полсотни, генерал считает, что это много, но это до смешного мало — просто горстка самоубийц. Так что отдыхай, а на досуге изучи маршрут возможного отступления.

Меркулов протянул ему сложенный вчетверо неопланшет:

— Тут всё, что тебе нужно. Все карты и план наступления.

— Благодарю, полковник, — пробормотал Стенин, вставая.

— Ты уже примерил новую форму? — спросил Меркулов, глядя на него с каким-то отцовским сочувствием, которое, надо сказать, ему не очень шло.

Он встал и ещё раз хлопнул Клода по плечу.

— Да, это будет жестоким испытанием. Но я знаю, лейтенант, — теперь ты в этом звании, — что из боя вернёшься живым. Ты просто обязан это сделать, и тогда чин штаб-офицера тебе обеспечен.

Стенин промолчал, не зная, что на это и ответить. Звание штабного означало нечто вроде тёплого спокойного местечка адъютанта при генералах. Однако его ещё предстояло заслужить.

— Отправляйся на склад за новой офицерской формой, — приказал полковник, — и начинай готовиться к сражению.

4

Айра Ленков внимательно посмотрел на зверомода по кличке Леон, попытавшегося просунуть мощную клыкастую пасть сквозь прутья решётки своей клетки. В виварии стоял рёв и гул, который не смолкал тут ни на минуту в любое время суток. Все зверомоды без исключения были на редкость шумными и неприятными тварями — они по обычаю остервенело выли, визжали, щёлкали пастью, с грохотом перебирая по полу задними конечностями, которые были в два раза крепче, чем у испанского быка, и стегали толстым чешуйчатым хвостом по стенкам клеток, содрогавшимся, будто во время землетрясения.

Леон отнюдь не был в своей стае белой вороной, но в то же время проявлял удивительное смирение. Айра присматривался к нему уже второй день после того, как его зубастый собрат едва не разорвал киборга пополам во время первой вылазки в джунгли. За эту ошибку коварный зверомод поплатился тем, что Ленков, не долго думая, прострелил ему удлинённый рептилоидный череп, оставив в дебрях на съедение местным падальщикам, и теперь ему было нужно выбрать нового, желательно более покладистого спутника.

Он долго проверял зверомодов, поднося к прутьям клеток найденное в ремонтной мастерской подобие человеческой руки, правдоподобно шевелившее искусственными пальцами. Зверомоды проявляли удивительную солидарность, набрасываясь на руку, едва Айра делал вид, что отвернулся, и он уже почти отчаялся найти верного четырёхлапого друга, когда заметил одну особь, которая была то ли чрезмерно коварна и хитра, то ли удивительно миролюбива.

Он проверил реакцию существа на руку более десятка раз, пока это, очевидно, не надоело им обоим. Затем он отшвырнул руку в сторону и сделал шаг к клетке, не сводя глаз с чудища по кличке Леон, о чём гласила табличка снаружи на бронированной двери. Зверомод не сводил своих огромных, быстро моргающих фиолетовых глаз с Ленкова, издавая рык в полсилы. Его задние конечности устойчиво стояли на бетонном полу, а передние, более короткие с длинными, острыми как бритва когтями зависли в воздухе, растопырив хищные перепончатые пальцы, отчего он поразительно напоминал раптора высотой в два с половиной метра ростом.

Подойдя на критическое расстояние к клетке, Айра протянул к прутьям решётки на сей раз свою собственную руку. Когда зверомод неожиданно просунул сквозь прутья почти всю голову, оскалившись и глухо зарычав, Ленков почувствовал себя крайне неуютно. Его захлестнул страх, но невиданным усилием воли он заставил себя остаться на месте и самоотверженно протянул пальцы к пасти. Зверомод обнюхал его механическую пятерню и угрожающий рык его впервые стих. Из пасти рептилии выскользнул гибкий розовый раздвоенный язык, быстро лизнул его холодные, определённо безвкусные пальцы, и скрылся за четырьмя рядами защёлкнувшихся огромных изогнутых зубов. Как показалось Ленкову, зверь, приняв от Айры этот символ бесстрашия, словно некий пароль, преданно посмотрел на киборга и даже как будто дружелюбно вильнул хвостом.

— Он выбрал тебя, — раздался чей-то голос позади.

Киборг Анри Кво обладал потрёпанной, вызывающей жалость внешностью манекена, которого пропустили через большую мясорубку, притупившую ножи, но тем не менее оставившую на нём заметные следы. У него отсутствовала половина черепа, которую заменило титановое полушарие с электронной начинкой, и говорил он каким-то женским сварливым голосом, хотя когда-то был рождён мужчиной.

— И чего это ты боялся? Ну оторвал бы он тебе руку, так тебе тут же пришили бы новую!

Айра не хотел вступать с Анри в беседу, но у последнего было одно скверное качество — едва он с кем-то вступал в разговор, отделаться от него было уже очень сложно. Даже оставаясь без ответа, его реплики быстро переходили в монолог, который мог длиться до бесконечности и в котором было мало логики. Это напоминало просто какой-то нелепый «бабский» трёп с примесью псевдофилософского бреда в худшем смысле этого слова.

— Оторви он тебе ногу, тебе пришили бы новую, Айра! Оторви он тебе голову, то её быстро прикрутили бы обратно. Ведь твой друг рядом. Или ты не веришь в дружбу киборга, солдат? Ну, скажи! Мы бойцы, Айра, и ты, конечно, можешь мне не отвечать, но мы — звёздный десант! И с нами сила звёзд, пускай мы в самой жуткой дыре в галактике, на самой далёкой заставе на проклятом Змеевике, — но мы те, кто пришёл сюда не просто так!.. И мы не просто солдаты, мы — киборги, машины, созданные для убийства, Айра…

Подмигнув притихшему в ожидании зверомоду, Ленков провёл электронным ключом-браслетом над панелью замка двери клетки, отомкнув его. Леон с оглушительным рёвом вырвался из своей узкой камеры, сделав несколько бешеных кругов по центральному залу вивария. Анри лишь на секунду запнулся при виде освобождённого чудища, и продолжил с ещё большим напором и пылкостью, повысив тон:

— Да, мы — хозяева Вселенной, и пора бы нам всем это понять, мой друг. Порой нам не хватает любви и всего остального, но все мы — настоящие мужчины, пришедшие на эту планету, чтобы подчинить её себе. Мы покорили океаны, полные опасных моллюсков, над которыми встаёт кровавая заря «красных карликов», подчинили себе подземных гномов и многих других тщедушных существ, создали зверомодов, используя ДНК смертельно опасных рептилий, научились регенерировать ткани и органы. Мы даже научились превращать человека в киборга — и обратно, киборга в человека, но стоит ли этим гордиться, Айра, если в этом — сама безысходность и наша судьба? Разве ты хочешь стать снова полноценным человеком вроде тех солдат, которых сейчас готовят в тылу как «пушечное мясо» перед отправкой на поле боя, которое может стать для них же кладбищем? Ты не чувствуешь своего преимущества, потеряв часть своей нервной системы и девяносто процентов внутренних органов, ведь взамен тебе дали нечто большее?

Вдоволь набегавшись и размяв конечности, Леон подбежал к Айре, покорно склонив перед ним огромную голову и ласково заурчав. Ленков провёл рукой по его загривку, несильно стукнув по верхней челюсти, — знак, который большинство зверомодов распознавали как волю хозяина слушать его команды или приказы. После этого жеста самые взбалмошные зверомоды становились на удивление понятливыми, даже если прежде за ними такого не водилось, будто в них просыпалась способность к телепатии, настраивавшая их на одну волну со своим укротителем-хозяином, причём, возможно, так оно и было.

— Ты не заткнёшься, Анри?— спросил Ленков.

— Думаю, что нет. Ведь ты намереваешься поднять философский вопрос о молчании, не так ли? Что есть молчание для двух киборгов, выброшенных из бренного мира на задворки галактики, как не глас истины! Двое узников, запертых в пещере, которые отныне больше ничего не видят, кроме разве что теней мечущихся рептилий, теней, что они могут узреть благодаря лишь звёздным губернаторам и прочим отцам планет и наций. Или ты не читал великих философов, которые нас, незрячих, учили этому ещё до нашего рождения?

— Анри, ты мне нравишься, но если ты не умолкнешь…

— Однако на смену молчания всегда приходит глас истины, Айра, и это глас…

Айра сделал быстрый жест зверомоду, и раздался жуткий рёв чудища, развернувшегося в сторону несущего околесицу и ничего не замечающего «двинутого» киборга. Леон настиг Анри в одном гигантском прыжке и разорвал его и без того помятое, изувеченное тело пополам. Ленков поторопился сделать сдерживающий жест, и зверомод послушно отвернулся от своей жертвы, будто потеряв к нему интерес.

Верхняя часть туловища киборга с половиной головы, покрытой глубокими шрамами, ещё долго продолжала свой монотонный монолог, насыщенный выдержками из всевозможных философских трудов, пока наконец не подошла пара роботов-ремонтников и не отволокла обе части тела Анри в мастерскую для дальнейших ремонтных работ.

5

Полковник Меркулов не обманул Стенина. Тот вошёл на склад капралом, а вышел уже с униформой командира третьей роты первого батальона пехотного полка.

Он едва переступил порог своей комнаты, как вдруг ожил виртуальный монитор, и Клод увидел хмурое лицо Меркулова:

— Лейтенант Стенин. В казарме вашей роты беспорядки. Немедленно разберитесь! Желаю удачи… И вот ещё что, Клод. Если дело запахнет жареным, пообещайте солдатам выпивки.

Экран погас, и Клод застыл на месте в оцепенении, словно его ослепило молнией. События в последнее время разворачивались с такой скоростью, что он просто не успевал за ними проследить, и эта утраченная связь с реальностью оборачивалась для него каким-то шоком. А между тем ему уже давно следовало спуститься с небес на землю, о чём и напомнил ему только что полковник.

Он ведь ротный! Ему нужно немедленно начинать знакомство с людьми, которых ему доверили, за которых теперь он отвечает. И это были уже не шутки.

В своём новом военном аккуратном мундире он быстро проследовал в блок, отведённый под казармы. Едва Клод пересёк границу, отделявшую офицерский корпус от бараков рядовых, ему показалось, что он попал в другой мир. В казарме третьей роты царил шум и гам, солдаты перекрикивались друг с другом и бранились, кто-то нервно посмеивался, но, в целом, было заметно, что в помещении без окон атмосфера была не самая здоровая. Как только Стенин переступил порог казармы, к нему метнулось сразу человек тридцать, обступив его со всех сторон и едва не выдавив обратно через входную дверь.

Растолкав толпу, вперёд вышел коротко стриженный солдат лет сорока пяти в униформе с нашивками капрала. Его шея и половина лица была усеяна яркой татуировкой, изображавшей паучью паутину, а под тельняшкой морпеха, вероятно, мог где-то скрываться и выколотый искусным кольщиком паук.

Набравшись смелости, Стенин спросил, обведя взглядом толпу:

— Что тут происходит? Кто дежурный по роте?

Смерив Клода дерзким испытующим взором, татуированный морпех сплюнул себе под ноги и произнёс неприятным низким голосом:

— Это мы бы хотели спросить, что тут происходит, командир? Вы там наверху издеваетесь, что ли! Когда наконец начнутся боевые действия? У нас руки чешутся распотрошить эту отсталую планету и всех её змеёнышей, будь они неладны!

Стенину составило недюжинного труда выдержать взгляд волчьих серых глаз буйного морпеха, равно как и добрых трёх десятков пар других, глядевших на него, казалось, с не меньшей ненавистью. Однако усилием воли Клод заставил себя остаться на месте, ответить и даже вступить в неравный бесконтактный бой:

— И это всё?

— А тебе этого мало, лейтенант?

Стенину сразу же показалось странным подобное самоотречение солдат, а теперь он уже мог поклясться, что чувствует в словах морпеха с трудом скрываемую фальшь. Клод ещё до конца не понимал, но прекрасно осознал, что бунт, скорее всего, вызван какой-то более весомой причиной и, как водится, у бунтарей был весьма харизматичный вожак, успешно повлёкший их за собой.

Стенин решил сменить тактику и, вместо того чтобы вступить в словесную перепалку с самим вожаком бунтарей, обратился сразу ко всем:

— Солдаты! Я назначен командиром вашей роты и хочу вам кое-что объяснить. В ближайшее время планируется марш-бросок в джунгли, чтобы отвоевать ещё один кусок земли у местных рептилий.

Клод выдержал паузу, чтобы проследить за выражением лиц солдат. Надо сказать, оно мало изменилось, хотя, казалось бы, им был озвучен главный обсуждаемый пункт переговоров, и потому, призвав на помощь всю свою силу воли, он продолжил:

— И вот что я решил. В этом сражении будет принимать участие и сам генерал, и если я увижу, что он отсиживается в штабе или наблюдает сверху, сидя в уютном салоне истребителя, а не командует битвой в авангарде на личном флаере, то… могу пообещать лишь одно, я самолично сниму с себя лейтенантские нашивки и либо буду разжалован в рядовые, либо пойду под трибунал.

Стенин умолк, ожидая, что его искренние слова будут слабым доводом против гнева взбешённых солдат, среди которых были самые разные люди, собравшиеся здесь со всех концов света, обитаемых звёздных систем и планет, однако, к его удивлению, промолчал даже их колоритный предводитель.