Бес в ребро

Сглотнул загустевшую слюну. После вчерашнего аперитива, густела не только слюна. Даже сердцу стало тяжелей толкать кровь по венам. Вся она устремилась к паху. Почувствовал напряжение, максимально мешающее думать. Всё же ухватился за ускользающую мысль.

- Ульянка, где дети? – Она не ответила, подходя ближе. – Осторожно. – предостерёг я, но жена вполне ловко перемахнула с одного бревна на другое. Стянула с волос резинку. Те рассыпались каскадом по плечам, не скрывая от моих глаз пышных аппетитных форм. Соблазн был очень велик, и я почти поддался. Но всё же повторил свой вопрос.

- Ульян, где дети?

- Какая тебе разница, Саня… – Её голос стал сипше, басистее. Уже почти узнаваемый, но не принятый мной лично. – Ты их в любом случае уже потерял.

Жуткий скрипучий смех вырвался из горла жены. Глаза словно талое масло поползли по щекам вниз. Видимо, достигнув максимума, лопнули, разделяясь пополам. Нос с треском развалился на две части.

- Ты никчёмный отец, Саня! – это жена сказала уже склеившимся посередине ртом. – И муж так себе.

Всё это время я не мог вытолкнуть из себя ни то что слова, даже жалобного крика. Если бы не раздавшиеся за дверью шаги, то и вовсе бы слёг тут же замертво.

- Саш?! – на этот раз голос точно принадлежал жене. В этом я был уверен…

Глава 2

Дверь распахнулась настежь, я же по инерции полетел на пол. Ни без помощи Банника. Позволил себе лишь одну секунду слабости, когда почувствовал спасительную свежесть раннего утра. Прохлада обволокла обожжённую кожу. Но тут же все мои мысли переключились на жену. На оставшихся дома детях…

- Улька, уходи отсюда! Быстро!

Глаза Ульянки обожгли меня гораздо сильнее пара. В первый момент я даже подумал, что её так перекосило из-за того, что она увидела за моей спиной ужасную пародию на саму себя.

Слёзы заиграли в её больших оливкого оттенка глазах. Раздался всхлип.

- Уль, всё нормально. Ты только не бойся. Мы вместе во всём разберёмся.

- Я и не боюсь, Саш. - сквозь слёзы улыбнулась она. Посмотрела мне за спину. - Здравствуй, Людмила.

Что?

Я успел лишь мельком заметить голые женские ступни, так как до сих пор сидел на полу. Они не принадлежали моей жене, точнее, её сверхъестественной копии. Я знал каждый сантиметр её тела...

- Не буду вам мешать.- Жена шагнула обратно через порог. Из-за рассохшихся досок дверь закрылась не сразу. Того импульса, что задала Ульянка, было недостаточно.

- Улька, стой! Всё не так, как... - Она захлопнула перед моим носом дверь с такой силой, что с бревенчатого потолка посыпалась глина, которую я использовал в качестве утеплителя.

Поднялся на ноги и обернулся. Увидел абсолютно ногою Людку, ту самую, которая была замечена за адьюльтером в бане с соседом. Только с небольшой разницей - эта Людка еще не повстречалась с мужьим карательным кулаком. В первую секунду я даже растерялся, не понимая, откуда она вообще здесь взялась. Мысли путались. И хоть я уже был свидетелем всякой чертовщины, но каждый раз всё равно пытался найти рациональное зерно.

Если Банник мог принять облик любого, почему выбрал именно этот? Мясистую, большую во всех областях, с печатью прожитых неправедных дней дорожную женщину? Выбирал по собственному изысканному вкусу?

- Зачем? - выдавил я, сжимая кулаки.

- Если ты не добудешь мне чёрта, я лишу тебя всего. - Людка развернулась и скрылась в помывочной.

В следующую секунду я уже бежал вслед за своей женой. Догнал её у стайек.

- Улька! Постой! Ты не так всё поняла! Это не то... Не то, чем кажется!.. Послушай, это всё банник.

- А чем это может показаться ещё? - она резко развернулась, выдергивая свою руку из моей, которую я успел схватить секундой ранее.

На последние мои слова она не обратила никакого внимания. Не мог сказать, что это меня сильно расстроило. Не хватало ещё сумасшедшим прослыть в глазах собственной жены. Хотя, и нынешнее положение дел меня не устраивало.

- Улька, поверь, это не то, чем кажется.

- Саш, тут особо не спутаешь. - она горько усмехнулась. - И знаешь, что самое обидное? Нет, не измена, Саш. Это я еще могу где-то понять. Кто меня такую захочет? Но Людушка, Саш?.. Неужели я настолько плоха, раз ты предпочёл её? Ответь! - она закричала и заплакала одновременно. Сердце сжалось совестливыми тисками, хотя я ничего и не сделал. Но всё равно чувствовал вину за каждую пролитую слезинку.

- Нет, Улька... Серьёзно... Не знаю как объяснить... Но ты должна мне поверить.

- Должна? - Такого обжигающего холодной ненавистью блеска в её глазах я ещё не видел. И от этого всё внутри сжалось в бараний рог. Её голос надломился, когда она проговорила. - Я же знала, что что-то не так. Понимаю, я не такая, как прежде. - Она схватила себя за бока, оттягивая ещё не успевшую сократиться после родов кожу. - Я же... Я же совсем недавно родила. И я не могу быть такой как прежде... Но Людка, Саша... - она махнула рукой в сторону бани и её рука беззвольно опустилась обратно.

- Улька... - я сделал к ней шаг, но в тот же момент пожалел об этом. Похоже, расстроенные чувства только придали сил моей жене. В следующий момент я уже, совершенно оглушённый, лежал аккурат у коровьего дерьма. И именно таким же дерьмом я себя и ощущал...

Видимо, я находился в нокауте больше времени, чем думал. Этого времени жене вполне хватило, чтобы собрать в два пакета вещи. Конечно, видно было, что сборы проходили второпях.

- Куда-то собралась? - жена проигнорировала мой вопрос, выщипывая подгузники из огромной пачки. Это действие вселило в меня надежду, что, даже если жена куда-то и собралась, то ненадолго. Тут же накрыло холодным разочарованием. Улька сложила все памперсы обратно, Да ещё и из спальни притащила запасную упаковку.

Надолго...

Всё моё внимание было сосредоточено на жене, поэтому я и не заметил притихшую с сушкой в руке у стола Анютку. Её глаза были полны слёз. Сделал шаг к дочери, но тут же был оглушён брошенными мне в спину словами:

- Не смей!

Аня заплакала. Оно и понятно, и на моей памяти это была наша с женой первая ссора. А на детей она вообще не имела привычки кричать. И, чёрт возьми, я даже не знал, что мне со всем этим делать.

В комнате заплакал Ванька. Я бы ринулся туда, но и тут мне указали отворот поворот.

- Не смей подходить к моим детям!

- Уль, давай выйдем, а? Не будем детей пугать.

- Я рада, что ты вспоминаешь о них, хотя бы тогда, когда это тебе выгодно. Удобно.
Сжал челюсти так, что скрипнул зубами. Не стал отвечать. Хотя, в этой ситуации моё молчание могло восприняться как согласие.

Залаял Цыган. Да не просто так, а практически срываясь цепи. Плохой знак.

Услышал знакомую тяжёлую поступь. В открывшуюся дверь сначала ворвалось ворчание.

- А ведь я говорила! Предупреждала, что этим всё и кончится! Но разве маму кто-то слушает?! - наконец, в кухню, словно ураган, ворвалась моя любимая тёща. - Говорила же, что от нормального мужика надо рожать! А не вот от этого вот...

Тёща замолчала, встретившись со мной взглядом. С ней я точно готов был выйти один на один. Но между нами, даже сейчас, встала Ульяна. Прямо на моих глазах передала тёще Ваньку. Он заплакал ещё сильнее. Это было неудивительно, Я бы на его месте поступил точно так же.

- Анечка, пошли. - Улька протянула руку к дочери, но та принимать её не торопилась. Вместо этого она соскочила со своего стула и побежала ко мне. Сел на корточки, прижимая к себе свою маленькую дочку.

- Папочка, ты меня что, больше не любишь? - казалось, что меня насквозь проткнули вилами на уровне сердца и провернули ими. Так больно мне стало от её слов.

- Очень люблю, моя хорошая. - Улька в нетерпении схватила пакеты.

- Давай, помогу.

- Ты, зятёк, уже помог.

Опять сжал челюсти, но всё-таки смог промолчать.

- Уль, давай отвезу...

- Ишь, какой незаменимый! Сама отвезу. - с усмешкой отбрила меня тёща, но тут уж я смолчать не смог.

- На вашей метле все не поместятся.

Тёща что-то нечленораздельное фыркнула в ответ, но всё-таки ушла, унося с собой плачущего Ваньку.

Анютка, чувствуя приближающееся расставание, ещё крепче ухватилась за мою шею.

Но именно в эту самую минуту я понял, что сейчас, даже если бы я каким-то образом заставил Ульянку остаться дома, то подверг бы их очень большой опасности. Смертельной, если верить угрозам банника. А не верить им у меня повода не было.

- Анюта, я очень скоро заберу вас. И тебя, и братика, и маму.

- И бабушку?

- Да, возможно даже и бабушку. Я вас очень люблю.

***

Я вышел следом за ограду. Ульянка сделал вид, что даже не заметила меня, застывшего между столбами, на которых на массивных петлях висела калитка. Что нельзя было сказать о тёще. Она зыркала из машины своего соседа в мою сторону недобрым сузившимся взглядом. Сейчас это меня не цепляло. А вот то, что Ульянка по собственной глупости увозит от меня детей… Это дробило зубы, когда я скрипел челюстями.

Тёщин сосед кивнул мне и ободряюще улыбнулся. Не думаю, что он был в курсе случившихся событий. Тёща остра была на язык, лишь когда дело касалось чужих людей. Думаю, если бы не мой брак с её дочерью, уже вся деревня стояла бы на ушах от сенсации дня. А про Ульянку она болтать бы не стала.

Посмотрел на Анютку. Она изо всех сил посылала мне на прощанье бесчисленные воздушные поцелуи. Ловил каждый из них и прижимал к сердцу, тогда как внутри начала закипать злость.

Машина, посигналив, дёрнулась с места. Сейчас мне стало безразлично даже то, что вся жизнь в деревне словно оцепенела для того, чтобы понаблюдать за моментом крушения моей семьи. Отрешённо стоял и смотрел на дорогу пока машина скрылась с глаз.

- Санька, чегось случилось-то? – ко мне ковылял дед Дроля. Ближайший к моему дому сосед всегда служил отправным пунктом сплетен. И если бы не его почтенный возраст, я бы закрыл перед его любопытной персоной воротину. А так просто молча зашагал к сараю у будки с Цыганом. Тот зарычал. Вновь проигнорировал его плохое настроение. Я и сам был готов сесть на цепь и зарычать на весь этот мир.

- Санька… - Дроля зашёл следом за мной в сарай. Я же уже был у верстака. Там стояла паяльная лампа. Проверил, есть ли горючее. Запал разжёг шипящее бело-синее пламя. – Ты чего это, Санька?

- Дед Дроля, иди ты… домой, а. Сейчас и без тебя тошно…

- Э, Саня, ты с горелкой-то осторожней. Подпалишься ещё. – Я закрутил вентиль, лишь бы тот отстал и шёл своей дорогой. – А верёвка тебе зачем? Саня?! Не вздумай!

- Иди, дед, домой. Прошу.

- Нет уж, пока не скажешь, чего учудить надумал, не уйду. Один уже учудил…

Остановился. После его слов царапнуло плохое предчувствие.

- Не слыхал что ли? Профессор давеча в баню пошёл и угорел. Дурак его с утра и обнаружил. Прибежал ко мне, мычит, а я-то понять не могу, какой такой у него ко мне разговор. Оказалось, во на в чём дело было-то.

Представил эту картину. Да, утро не только у меня не задалось. Жалко было Профессора. Да и Дурака. Кому он кроме своего отца нужен будет…

В каждой деревне был свой дурак. У нас на Маниловсе тоже таковой имелся. Я уже не помнил, как его звали на самом деле. Как и не помнил был ли он такой с рождения или после какой-то перенесённой травмы. Было привычно каждый день наблюдать, как Дурак бесцельно слонялся по улицам, грозил всем кулаком, мычал коровам в ответ на их мычание, гавкал в такт собакам, и только от кошек бежал так, словно то были саблезубые тигры. Кошки, к слову, вели себя ровно так же.

А что до приобретённого имени… Как оно бывает - один ляпнул, второй повторил, третий окрестил. Вот теперь так и жил безымённый дурак по прозвищу Дурак.

Отец его был Профессором, но не из-за того, что слишком блистал знаниями. В деревне их и не требовалось. Рабочие руки, да переходящие от отца к сыну знания – вот, что прокормит в самый тяжёлый год. Профессором он был именно из-за родства с Дураком.