Полная версия
— Прекрати с ней нянчиться, — взревел уже знакомый голос.
Мужчина послушно отстранился. Я огляделась по сторонам. Седобородый старик в иссиня-чёрном балахоне стоял у подножья постели, чуть поодаль — высокий мужчина с растрёпанными тёмными волосами и неопрятной щетиной. Он смотрел прямо на меня, и в этом взгляде читалась явное отвращение. У его ног валялась груда осколков и золотой поднос.
Тот, что пытался со мной говорить, так и замер в паре шагов от постели. Судя по обрывкам разговора, эти двое — братья. Старик в балахоне — лекарь. Но при чём тут я?
Грубиян пялился на меня с минуту, а потом развернулся и вышел, напоследок крикнув:
— Разберитесь с этим!
Глава 5
Ошарашенная, я не могла вымолвить ни слова. Но в голове беспрерывно крутились мысли: нельзя поддаваться панике, нельзя вступать в конфликт и уж точно нельзя выдавать информацию. Я жива, не ранена и не прикована — значит, есть шанс выбраться.
— Ваше Сиятельство, вы готовы поговорить с лекарями? — лебезил старик.
Русоволосый мужчина, тем временем, устроился в кресле у стены и задумчиво потирал подбородок. Он, в отличие от братца, не выглядел как маньяк. Уже что-то.
Я собралась с силами и кивнула. Лекари, так лекари. А что мне остаётся?
Старик засеменил к двери и скрылся за деревянной створкой. Я приподнялась, обмотала покрывало вокруг груди и, наконец, как следует осмотрелась.
Подметила каменные стены, украшенные деревянными панелями и гобеленами. Сводчатые потолки, расписанные замысловатым узором. В углу теснились шкафы из тёмного дерева, забитые пухлыми фолиантами и сотнями склянок. Вдоль стены выстроился ряд кресел с чёрной бархатной обивкой. А в самом центре комнаты возвышалось то, что я приняла за кровать. У этого сооружения не было ни изголовья, ни изножья — просто гладкая, пугающе функциональная поверхность.
Комната напоминала нечто среднее между средневековой операционной и элитной библиотекой.
Окон не было. Свет исходил от массивных канделябров, усеянных множеством свечей. Но пламя не плясало, не трещало — оно застыло ровным, мертвенно-голубым сиянием. Этот холодный свет, больше похожий на флуоресцентные лампы, превращал кабинет в подобие морга.
Так себе атмосфера…
Тяжёлые двери распахнулись. В комнату один за одним вошли мужчины в длинных чёрных мантиях. Кто-то нёс в руках чемоданчик, кто-то — склянки с цветным варевом.
Я тяжело сглотнула. Пусть хоть убивают — не стану пить неведомую дрянь. Одного раза хватило.
— Госпожа. Позволите вас осмотреть?
Я скользнула взглядом по выстроившимся в ряд лекарям — от совсем молоденьких юношей до старцев, и совершенно чётко сказала:
— Ну уж нет.
Лекари недовольно забормотали. А чего они ждали? Что я сброшу покрывало и позволю им меня облапать? Это моё тело и я не… Мысль оборвалась. Я протянула руку к волосам и вытянула вперёд тонкую прядь. Золотисто-рыжую, волнистую прядь.
— О господи… — слова вырвались против моей воли.
Я выставила руку вперёд, вгляделась в пальцы — никакого маникюра с гелевым покрытием, только белоснежная тонкая кисть и коротко стриженные ногти. Это не моя рука, и волосы не мои. Это не моё тело!
— Это что ещё за хрень… — прошептала я, не обращая внимания на зрителей.
— Кажется, нужно пригласить госпожу Авриль, — пробормотал старик, стоявший ближе всего.
— Магичку? — перебил лекарь помоложе. — Это наша работа! Мы должны осмотреть…
— Боюсь, мы бессильны, — старик стоял на своём. — Она либо обезумела, либо…
— Все прочь! — взревел мужчина, сидевший в кресле, а потом добавил чуть тише: — Позовите леди Авриль. Здесь явно что-то не так…
Глава 6
Магичка, о которой так пренебрежительно отзывались учёные мужи, оказалась куда более приятным собеседником. Женщина с чёрными косами, подвязанными тесьмой, спровадила всех зрителей и подала мне одежду.
Пока я натягивала голубую сорочку, она подтащила два кресла поближе к свету и жестом предложила сесть.
— Итак, — начала она, пока я устраивалась поудобнее. — Я буду задавать вам вопросы, а вы отвечать.
Я кивнула, подтягивая озябшие ноги.
— Меня зовут Иллиора. Я чародейка со Скальных островов. Вы бывали на Скальных островах?
— Нет, думаю, нет, — пробормотала я.
— Вам известно, где вы сейчас находитесь?
— Нет.
— Вам известно о положении, которое вы занимаете при дворе?
— Боже, нет.
Я помотала головой, чувствуя, как к горлу подкатывает дурнота. При каком, к чёрту, дворе? Я — вице-президент крупного холдинга, а не придворная дама.
— Говорит ли вам о чём-нибудь имя Вилена Анна Арос?
Похоже, меня приняли за другую: притащили в эту комнату средневековых пыток и как только поймут, что ошиблись — что тогда? Меня отпустят? Или убьют?
— Вилена Анна Арос, — повторила собеседница с нажимом.
— Нет, — выдохнула я.
— В таком случае, назовите своё имя. Я вцепилась пальцами в резные подлокотники. Вот он, вопрос, на который у меня есть ответ.
— Виктория. Меня зовут Виктория Быкова.
— Святое море… Неужели правда беженка? — прошептала женщина скорее себе, чем мне. Она вскочила с кресла и бросилась к двери, будто моё присутствие больше не имеет никакого значения.
Так дело не пойдёт, нужно что-то делать!
— Я выпила какую-то дрянь и очутилась в костюмированном представлении! — выкрикнула я вслед. Женщина обернулась.
— Это шоу какое-то? Где-то есть скрытые камеры? Если так, то умоляю вас, самое время признаться. Потому что я… — дыхание перехватило. Произнести эти слова оказалось гораздо сложнее, чем думать о них. — Я думаю, что сошла с ума.
— Вы определённо не сошли с ума, — ответила Иллиора, глядя на меня с неподдельной жалостью.
Она явно спешила уйти, но у самых дверей замерла. Покачнулась в нерешительности, но всё же добавила:
— Молчите. Делайте что велят, а все странности списывайте на болезнь. Никто не должен знать, слышите? Никто, — в голосе сквозили истеричные нотки. — С этого дня вас зовут Вилена Анна Арос, Владычица трёх морей. И никак иначе.
Оставшись одна, я ещё долго буравила взглядом дверь: казалось, что вот-вот из-за неё выскочит режиссёр этого спектакля с криком «Розыгрыш».
Но вместо этого в комнату вошли три женщины в одинаковых серых платьях. Они нарядили меня в розовую парчу, туго заплели волосы, ноги заковали в тканевые сапоги на узкой колодке. И всё это — не поднимая глаз.
Хранить молчание несложно, когда с тобой никто не разговаривает.
Глава 7
— Вздор! Это бабкины сказки! Ни в одной из почтенных книг нет ни слова об этих… беженцах. Миф, легенда, выдумка! — брызжал слюной старик в уже знакомом чёрном балахоне. Но у этого, в отличие от других, на шее болталось серебряное нечто в форме треугольника.
Я прокашлялась, не осмеливаясь переступить порог — натёртый до блеска стол, книжные шкафы и тяжёлые гобелены придавали комнате вид классического кабинета, правда, века эдак семнадцатого. Две женщины в сером, сопровождавшие меня, так и остались в коридоре.
— Когда Владыке понадобится ваша помощь, отец Аавар, он обратится к вам. А пока… — женщина, с которой мы недавно беседовали, держалась спокойно. Но в голосе сквозило пренебрежение.
— Прекратите спор, — взревел исполин, сидевший во главе стола.
Простая рубаха, растрёпанные тёмные волосы и лёгкая небритость — вся эта показная небрежность нисколько не умаляла исходящей от него угрозы. Наоборот, она лишь подчёркивала ту дикую, необузданную силу, что сквозила в тяжёлом взгляде и жёсткой линии подбородка. Одного взгляда на него хватало, чтобы понять, кто в этой комнате задаёт вопросы.
— Самоутверждаться будете в другом месте. Мне нужно знать, что с моей женой.
От последнего слова я подскочила на месте. Старец Аавар открыл было рот, но Владыка жестом велел ему умолкнуть.
Тогда магичка указала рукой на свободный стул рядом с собой и продолжила:
— Вы велели нам вернуть вашу жену, чего бы это ни стоило. Отчаявшись, мы прибегли к древнему ритуалу — призвали заблудшую душу, — она мельком взглянула на меня. — Мы надеялись, что госпожа отзовётся, вернётся в своё тело. Но она отвергла зов. И вместо неё… вместо неё в теле оказалась другая.
Рассказчица замерла в ожидании реакции. Мне даже показалось, что она перестала дышать. Но темноволосый молчал.
— Беженец — это тот, кто ищет пристанище, — осторожно добавила она. — Тот, кто жаждет исправить ошибки прошлого и изменить будущее.
Синеглазый, наконец, обратил свой взор на меня. Хотелось уставиться в пол, съёжиться под этим натиском, но я не спасовала — держалась ровно, крепко стиснув челюсти.
— Вы хотите сказать, что засунули в тело моей жены какого-то бедолагу, недовольного своей жизнью? — усмехнулся он.
Старик расплылся в желтозубой улыбке. Иллиора растерянно забормотала:
— Для такой магии требуется благословение богов. Мы не властны…
— Не властны? Вы это сделали! Ведь так? — тот, кого называли Владыкой, снова сосредоточился на чародейке. — Отвечай!
— Мы можем позвать, — прошептала она, — но кто примет зов — решать богам.
— А отвечать? Отвечать тоже богам? — мужчина говорил спокойно, но от этого спокойствия по спине пробегал холодок.
— Вы велели сделать всё возможное, — заявила чародейка с такой твёрдостью, что я невольно восхитилась. — Мы подчинились вашей воле, несмотря на риск. И теперь…
Синеглазый жестом прервал собеседницу.
— Мы можем вернуть Вилену?
— Нет, господин. Она пожелала уйти туда, откуда нет пути назад.
— Мы не можем этого утверждать… — встрял старик. Но Владыка его не замечал.
— А что будет, если изгнать этого… беженца. Его можно изгнать?
Иллиора едва заметно покосилась на меня.
— Да. Но тело не может жить без души, а душа без тела. Это верная смерть.
Смерть? Они обсуждают мою смерть?
В порыве гнева я со всей силы ударила ладонью по столу. Громкий шлепок заставил всех вздрогнуть.
— Я вообще-то здесь. И я вас слышу. Может, сделаете на это скидку?
— Да как ты смеешь! — мужчина поднялся с места и угрожающе навис над столом.
— Владыка. Молю вас, будьте снисходительны, — вступилась Иллиора. — Она не знает, куда попала. Как новорождённое дитя. Ей, должно быть, очень страшно…
— Мне плевать, каково ей. Через 42 дня здесь будет Иерахим. И мне нужна моя жена, живая и здоровая. Слышите? Она мне нужна!
— Владыка, травмы головы могут… — снова встрял старец в чёрном балахоне. Но его тут же осекли.
— Выйди, — прогремел властитель. — И ты, леди Аврил. Я сам приму решение.
Старец Аавар, что-то недовольно бормоча, низко поклонился и исчез в дверях. Иллиора бросила на меня встревоженный взгляд, в котором читался всё тот же совет: «молчи».
Тяжёлая дверь закрылась с глухим стуком, и я осталась наедине с незнакомцем, который упорно зовёт меня женой.
Медленно, как хищник, выслеживающий добычу, он обогнул стол. Я вжалась в резную спинку стула, проклиная это нелепое парчовое платье, сковывающее движения. Владыка остановился напротив, упёрся кулаками в стол и навис надо мной.
Он с интересом вглядывался в моё лицо, и в его нереалистично синих глазах не было ничего, кроме холодного расчёта. Я уже видела такие глаза…
— Итак, Виктория, — пророкотал он. Из его уст моё имя звучало как оскорбление. — У вас 42 дня, чтобы стать Виленой. Или вы присоединитесь к ней.
Глава 8
— Вы мне угрожаете? Серьёзно? — из груди вырвался сухой, нервный смешок.
— Я похож на шутника?
Он медленно наклонил голову, словно разглядывая диковинное, но невероятно глупое насекомое.
— Не обижайтесь, но да, — я откинулась на спинку стула, пытаясь вернуть самообладание. — В этой нелепой рубашке а-ля средневековье. В этих обтягивающих штанишках… Господи, из чего они? Это кожзам? Это должно было выглядеть реалистично?
Во мне, наконец, проклюнулись зачатки здравого смысла. Я оглядела комнату.
— Декорации впечатляющие. Дорого, богато. Но с этим вот… — я скорчила гримасу, пародируя его низкий голос: «верная смееерть», «ты присоединишься к ней»… с этим вы явно перегнули. А вдруг у меня сердце слабое? За такие шутки можно и судебный иск схлопотать. Так что давайте не будем усугублять ситуацию и…
— Замолкни, — оборвал он. — Замолкни. И подойди.
Он отвернулся от стола и подошёл к стене, сплошь увешанной плотными тёмно-синими шторами. Я нехотя поднялась. Ноги, обутые в дурацкие тканевые сапоги, еле слушались.
Когда я подошла к этому «Владыке», моя макушка едва доставала ему до плеча. Актёра они, конечно, нашли что надо. Очень вжился в роль.
Он даже не взглянул на меня, только взмахнул рукой. Портьеры бесшумно разошлись в стороны, открывая высокое, от пола до потолка, эркерное окно. Я замерла.
За стеклом простиралось ночное небо, усыпанное миллиардами незнакомых звёзд. Внизу, освещённый белыми огнями, виднелся каменный причал, уходящий далеко… в море. В бескрайнее, тёмное море.
В Беларуси нет моря.
И нигде, ровным счётом нигде на планете Земля, нет второй луны. Одна — большая, полная, серебристая. А рядом с ней вторая — чуть поменьше, отдающая голубым.
— Ещё есть сомнения? — в голосе исполина звучала нескрываемая издёвка. Он явно наслаждался моим замешательством.
Я медленно обернулась. Посмотрела в его ярко-синие глаза. Потом снова перевела взгляд на фантастическое небо.
Это не шоу. Не розыгрыш. А что тогда?
Вдруг из комнаты выкачали весь кислород — я схватилась рукой за горло, пытаясь вдохнуть, но безуспешно. Комната качнулась, парчовое платье показалось свинцовым. Оно сдавливало грудь, мешало дышать.
Я вцепилась трясущимися пальцами в жёсткий, расшитый ворот. Парча не поддалась. Ногти скользнули, нащупав на лифе ряд крохотных, тугих пуговиц. Мне нужен был воздух. Я рванула ткань. Пуговицы разлетелись одна за одной, ударяясь о каменный пол.
Я безжалостно раздирала платье, пока из-под плотной парчи не выбилась тонкая ткань нижней рубашки. Но облегчение не наступило.
— Нет… нет, этого не может быть… — прохрипела я и сползла по стене.
Надменное выражение на лице Владыки сменилось… замешательством? Он отступил на шаг и глядел на меня, как на случайно подстреленного зверька.
— Иллиора! — рявкнул он в сторону двери. — Немедленно сюда! Твоя беженка сломалась!
Дверь распахнулась прежде, чем Владыка успел договорить. На пороге появилась Иллиора. Она бросила быстрый взгляд на него, потом на меня, сползающую по стене в разорванном платье. Магичка ринулась ко мне и что-то зашептала, выставив руку ладонью вперёд. В глаза ударила вспышка белого света.
***
Когда я очнулась, в глаза всё ещё бил свет. Где-то совсем рядом щебетали птицы. Я накрыла лицо подушкой и пробормотала:
— Игорь, выключи…
Игорь.
Я резко села. Сердце ухнуло куда то в глубину. Оглядела свои руки — бледные, изящные, с тонкими глянцевыми ноготками. Воспоминания обрушились лавиной: синий коктейль, две луны, «вы присоединитесь к ней».
Отчаянно хотелось, чтобы всё это оказалось сном, пьяным бредом или, на худой конец, чьей-то шуткой. Но обстановка мигом развеяла сомнения.
Я сидела на огромной кровати. В спальне, не имевшей ничего общего с моей квартирой. Полы и стены из полированного белого камня, вся мебель — туалетный столик, резной шкаф, сама кровать — тяжёлая, из тёмного дерева. Текстиль светло-голубых тонов расшит тонкими серебряными узорами. Огромное окно занавешено белоснежным, струящимся тюлем.
Я вскочила с кровати — на мне была доисторическая ночная сорочка — и рывком отдёрнула тюль. За окном сияло солнце. Прямо подо мной раскинулась пустая мощёная площадь, а за ней — густой, невероятно зелёный сад. Никакого моря.
— Поосторожнее со шторами, это меральский ситец, — прилетело в спину.
Я обернулась. Иллиора, сидевшая за письменным столом в противоположном углу комнаты, отложила перо.
— Наверняка хотите спросить, как вы здесь оказались? И как вернуться назад?
Я медленно кивнула. Всё верно. Именно это меня интересовало.
— Я не знаю. И никто в этом мире не знает, — пожала плечами чародейка.
— Умеете обнадёжить…
На меня накатило странное смирение. Я вернулась к кровати, села на край и опустила голову: нужно всё обдумать, привести в порядок мысли, а уже потом браться за остальное.
Хотя... за что тут, собственно, браться? Я сошла с ума, не иначе.
— Ситуация непростая, но… — Иллиора встала из-за стола и подошла ближе. На ней было длинное изумрудное платье, а на пальцах обеих рук переливались крупные цветные перстни. Она опустилась передо мной на колени, прямо на холодный камень, и посмотрела снизу вверх. Протянула свои мягкие, усыпанные драгоценностями руки.
— Я прошу вас взглянуть на всё иначе. Вы оказались в чужом мире, но — смею заверить, — этот мир прекрасен. Вы оказались в чужом теле, но оно здорово и весьма привлекательно. Вы оказались в тяжёлом положении, но даже из него можно найти выход. Я прошу вас, Виктория, отриньте всё, что вы знали ранее. Теперь вы — Вилена Анна Арос. И от вашего благоразумия зависят сотни, а может, и тысячи жизней. В том числе моя.
Она говорила нежно и вкрадчиво, словно объясняла что-то испуганному ребёнку. Я поймала себя на мысли, что и правда чувствую себя ребёнком. Тем, что попал в сказку.
Или в кошмар.
Я долго молчала, глядя на наши сцепленные руки. Потом заглянула в лицо чародейки: над сине-зелеными глазами нависают тонкие, округлые брови; черты лица плавные, губы полные и улыбчивые. Лицо Иллиоры светилось каким-то материнским сочувствием. Если не верить ей, то кому тогда верить?
— Что я должна делать?
Чародейка благодарно улыбнулась и поднялась с колен.
— Для начала, взгляните на себя!
Глава 9
Иллиора указала на высокое зеркало в резной оправе, стоявшее неподалёку от ширмы для переодевания. Я сделала несколько шагов и взглянула в отражение. От волнения подогнулись колени.
В зеркале стояла незнакомка. Длинные, с лёгкой волной рыжие волосы распушились после сна. Лицо округлое, миловидное — я бы даже сказала, инфантильное. Светло-карие глаза — это, пожалуй, единственное, что хоть как-то напоминало меня прежнюю.
Фигура… Я натянула ткань сорочки: небольшая аккуратная грудь, полноватые бёдра, зато талия — выражена на удивление чётко.
Я невольно усмехнулась: всю жизнь гонялась за этой тонкой талией, а получила только кубики пресса и торчащие рёбра, которые так нравились Игорю. Игорь…
— Вы недовольны? — тихо спросила Иллиора.
— Нет, вернее, да. Не знаю… — я коснулась пальцами холодного стекла. — Так странно. Это совсем не я. Но внутри-то я…
Я вгляделась в незнакомку, прикоснулась к прядке рыжих волос. Потом приблизилась, изучая лицо. Натянула кожу на щеках — ни единой морщинки у глаз. Кажется, Вилена была совсем молода.
— Вы привыкнете, со временем… — подбадривала Иллиора.
— Сколько ей… сколько мне лет?
— Недавно исполнилось пятьдесят один. Я уставилась на помощницу в изумлении.
— Пятьдесят один? Да она выглядит на… Погодите, а сколько вам?
— Семьдесят ровно, — с улыбкой ответила чародейка.
— Не может быть! — воскликнула я. — В моём мире… в семьдесят — это уже седой старик.
Иллиора удивилась не меньше.
— Мне хотелось бы больше узнать об этом, сделать записи и сохранить историю о другом, вашем мире, — затараторила она, а потом утихла. — Но Владыка запретил.
Ох уж этот…
Я снова бросилась к окну. Вгляделась в зелень сада. Потом прошлась по комнате, изучая своё новое пристанище.
— Почему его так ужасно называют — Владыка… брр. И почему он зовёт меня женой? Неужели она… я… была в браке с этим…
— Чщщщ! — Иллиора приложила палец к губам, её глаза испуганно метнулись к двери. — Не бросайтесь грубыми словами.
Я умолкла.
Значит, я теперь Вилена. Жена грозного синеглазого Владыки. Заперта в довольно приятном теле, в довольно приятном месте. И у меня есть 41 день, чтобы не «присоединиться к ней». Но чего именно от меня хотят?
— Я должна обмануть его? — вопрос прозвучал по-деловому серьёзно.
— Его? Нет, дорогая. Вы должны обмануть целый мир, — поправила Иллиора.
Я тяжело выдохнула. Ладно. Антикризисное управление — моя стихия: нужно заполучить информацию, провести анализ, выработать стратегию.
— И с чего же мне начать?
На лице Иллиоры промелькнуло облегчение.
— Правило первое: не срывать с себя одежду. По крайней мере, пока Владыка не попросит.
Мои щёки вспыхнули.
— Я… я не…
— Вчера в кабинете вы заставили его... понервничать, — с лёгкой улыбкой добавила она.
Глава 10
Иллиора объяснила, что после «несчастного случая» — какое тактичное определение для прыжка со скалы — все считают, что я очень слаба и нуждаюсь в отдыхе.
— Это даёт нам пару дней, чтобы подготовить вас к выходу в свет, — заключила чародейка.
— Все думают, что я…
— Что вы — Владычица Вилена, которая сильно ударилась головой. К счастью, правду знают только четверо: вы, я, Владыка и мейстер Аавар.
— Тот старик в чёрном? Что за железяку он таскает на груди?
— Это символ его положения. Он глава гильдии лекарей, — поморщилась Иллиора. — Упрямый, великовозрастный задира, который уверен, что вся магия — это бабкины сказки. Но, — она сделала паузу, — он сохранит тайну. Его подчинение Владыке беспрекословно.
Она подвела меня к письменному столу, на котором уже высилась стопка тяжёлых фолиантов. Я тяжело вздохнула: выглядит даже хуже, чем подготовка к годовому отчёту. Иллиора взяла верхнюю книгу: «Устройство мира». Следующая — «О небесных светилах: основы сотворения». Третья, в бархатном переплёте — «Придворный этикет».
— Господи, прости, — взмолилась я. — А нельзя загрузить информацию прямо сюда, — постучала указательным пальцем по многострадальной голове. — Вы же чародейка!
— Нет. И лучше так не говорить. — Как? — «Господи прости», «информация» — так никто не говорит, — отчитала меня наставница.
В ответ я только всплеснула руками. Убейте меня… Как? Ну вот как можно за три дня научиться жить в мире, о котором ты ничего не знаешь? Это всё равно что новорожденного на ноги поставить — глупо, опасно и обречено на провал.
Но чародейка не поддавалась упадническим настроениям.
— Испокон веков мы чтим небесные светила, — начала Иллиора, открывая книгу с яркими иллюстрациями. — Две наши луны — это богиня Ваалор и бог Нефис. Мужчина и женщина, оберегающие мир от зла и горя. Один раз в году случается Двулуние — Ваалор и Нефис сливаются воедино, и так начинается новый цикл жизни большого моря.
— Море… — в голове что-то щёлкнуло. — Там, в кабинете, я видела из окна две луны и море. А теперь… — я указала на сад за окном, — моря не видно.
— Женское крыло находится на юге и выходит на сады, — терпеливо пояснила Иллиора. — Мужское — на западе, там пристань, доки и флот. Там комнаты Владыки.
— А Север и Восток? — я уже чувствовала себя стажёром на экскурсии по офису.
— В восточном крыле парадные и церемониальные залы, выход в город. А на севере… — улыбка чародейки увяла. — Туда советую не попадать.
Понятно. Значит, в северном крыле темницы, больницы, усыпальницы или ещё какие-нибудь „цы“, о которых мне лучше не знать.
Я вернулась к столу и присела рядом с чародейкой. Невольно подметила, что с каждой минутой всё лучше управляюсь с этим телом. Оно было послушным, мягким и гибким. Никакой привычной боли в ногах, никакой усталости в затёкшей шее. Я была даже рада этой внезапной лёгкости. Может, и голова у этой Вилены... посвежее?
С этой мыслью я решительно склонилась над первым фолиантом. Что там у нас? Устройство мира?
От обилия информации голова пухла. Нефис, Ваалор, Двулуние, придворные, этикет… Иллиора продолжала листать книги, показывая гербы и рассказывая о каких-то великих фамилиях, пока я окончательно не «поплыла». Когда служанка принесла обед — нечто похожее на пасту с морепродуктами, я съела всё без остатка и почувствовала, как веки тяжелеют.