Пять миллионов долларов за любовь. Книга ll

— Люби меня, Несси… пожалуйста…

— Люблю… всегда буду любить тебя… Никита…

Нежная ладошка скользит между ушей, по морде, подхватывает подбородок. Она наклоняется, лижу её губы и щеки, шею и снова губы. Мурлычу жалобно, выпрашивая ещё ласку моей королевы. Смотрю в глаза, заливающие меня золотым светом, так что от счастья сдавливает грудь… Улыбаюсь и жмурюсь от радости — нашёл… догнал… моя…

— Люби меня, Несси… пожалуйста…

Она наклоняется и прижимается губами к моему рту, и я обхватываю её руками… но они хватают воздух.

Несси!

***

Проснулся от рывка, уже сидя на кровати и не понимая, кто я и где. Сердце считало рёбра, легкие будто разорвало в клочья. Растёр ладонями лицо, с трудом осознавая себя. Сон настолько реальный, что город за панорамным окном не сразу укладывался в сознание, я, как животное, ловил ноздрями растаявший с видением запах джунглей. Немного придя в себя, упал в подушки и закрыл глаза, перебирая в памяти уже угаснувшие ощущения. Бродил на грани сна и яви и не знал, зачем просыпаться. Хотелось похоронить этот день в постели, смотреть этот сон снова и снова, чувствовать ее снова и снова…

Нужно было как-то встряхнуться, выбраться из болота ничегонеделания. Планировал в России поработать с результатами исследования во́мероназа́льного органа[1], которые получил от Мэг… Да много всего собирался. Но в итоге август подкатился к своей середине, душа просила покоя, сердце — любви, тело — секса, а я игнорировал этот триумвират, впрыскивая в настроение дозу равнодушия, круто замешанную на виски с кусками льда. Всё настойчивее прорывалась мысль послать к чёрту всё, вернуться в Нью-Йорк, к Несси.

Но похоть крошила психику, испепеляла выдержку. Я не мог вернуться. И от этого неуловимой тенью снова проскальзывали мысли о суициде. Сколько всего я ещё должен принести в жертву гамартоме?! Осталось просто распустить узду и отдать оставшиеся крохи разума. Меня разбирало неуправляемое бешенство, хотелось всё крушить и орать, как будто это что-то исправит. Несси давала мне силы держать себя в руках. Но её нет. Есть только шампунь от похоти и…

Джейк.

Рука привычно потянулась к телефону, палец лёг на кнопку моментального дозвона, и уже через два гудка я услышал:

— Внимательно…

— Спасай, бродяга… — просипел в ответ.

— Дыши, Ник, — мгновенно отозвался Джейк. — Давай за мной, вдох… выдох…

— Я не могу дышать… без Несси не могу, слышишь, придурок?! — заорал. — Я возвращаюсь. К чёрту всё!

Отбил вызов и закрыл ладонями лицо. Нужно успокоиться, взять себя в руки. Я куплю билет на ближайший рейс, вернусь — и гори оно всё синим пламенем! Я не могу без неё! Ни жив, ни мёртв. Сомнамбула без смысла существовать…

***

США, Нью-Йорк

Звонок управляющего кафе застал меня врасплох, и бронь билета на самолёт пришлось отменить, едва я вышла из кабинета Рассела.

— Мисс Тенесси, у нас возникли проблемы с инкассацией, и могут быть штрафы из-за превышения лимита наличных. И надо менять терминал на привязанный к вашему счёту. Мы теряем посетителей. Пожалуйста, появитесь в кафе срочно!.. Нет договора на вывоз мусора и…

Я не была готова к такому, совершенно ничего не понимала: что делать, с чего начать, за что хвататься… Все прочие мысли ушли на второй план. Управляющий всё сыпал и сыпал вопросы, сообщал о проблемах, требовавших срочных решений, а мне просто хотелось забиться в угол, закрыть голову руками и реветь.

О флаг Америки! Зачем я согласилась забрать это чёртово кафе?!

Меня теперь трясло от страха, что я слишком много на себя взяла, и не знала, кого просить о помощи. Единственный, кто хоть как-то крутился во внутренней кухне фуд-бизнеса — это Стэйра! Я не была уверена, что подруга знает всё досконально, но если хотя бы подскажет, с чего начинать — я спасена! Мне надо немного времени просто прийти в себя, сконцентрироваться и что-то делать.

Пока набирала номер подруги, подумала, хватит ли выручки кафе решить все проблемы? И мне нужно было где-то остановиться, пока не улечу домой.

— Неська-а-а! — радостно закричала в трубку Стэйра. — Я тебя потеряла! Почему ты была недоступна?! Ну отвечай же! Что ты молчишь?!

— Ты же не даешь вставить даже слово! — снова приложила я к уху трубку, когда она, наконец, замолчала. — Мне очень срочно нужна твоя помощь.

— Моя?! А что надо делать?

— Ты можешь подъехать прямо сейчас в кафе «Olive Tree» на Макдугл стрит? Это на углу Парка Вашингтон-сквер Юг и Запад.

— Мне надо добраться до метро и…

— Возьми такси, я оплачу! Только лети быстро! Пожалуйста!

— Ну хорошо-хорошо! Уже бегу!.. Такси! Такси! — Я услышала душераздирающий звук клаксона — видимо, Стэйра бросилась под колёса машины, чтобы её остановить — потом было слышно, как она сообщала адрес, хлопнула дверца...

Да, подруга умеет быть убедительной и не обращать внимания на пустяки вроде протеста какого-то там водителя… Я невольно улыбнулась. И немного воспряла духом — уж с ней-то мы точно разберёмся со всеми проблемами в кафе.

Стоило о них подумать — настроение снова почернело.

Своё такси я остановила немного раньше — хотела поговорить со Стэйрой до того, как увижу управляющего и на меня снова прольётся ливень вопросов и проблем. Да и подыскать гостиницу поблизости тоже не помешало бы. Когда машина уехала, я обнаружила, что стою в двадцати метрах от браунстоуна, который для меня купил Никита. Я видела его только на видео и фото, которые он показывал, но раньше часто гуляла тут и знала северную сторону Парка Вашингтон-сквер. Мечтала, но никогда бы не поверила, что однажды буду здесь жить…

Тряхнула головой — о чем я думаю?! Я не буду тут жить! Не после того как Сэм смешал меня с грязью, сказав «Прошлась с миллиардером под ручку и решила, что сама чего-то стоишь? Ты без него всё та же курица!» Потому что так и есть, именно так я и решила. И выдала себе индульгенцию от нытья совести, что взяла и этот дом, и пять миллионов двести тысяч долларов.

И как это выглядит для всех, утром дал понять Рассел. А еще раньше — Джейкоб. А до всего — самая первая — Стэйра. Её на первый взгляд невинное «Вот это тебе повезло, подруга!» значило, что «богатого папика надо раскрутить на полную катушку». Сама бы она так и сделала.

А я разве так не сделала?

В груди глухо мощными, тяжелыми и от того небыстрыми ударами долбило сердце. Оно будто захлебнулось кровью и не справлялось с той порцией адреналина, что выплеснулось от всех этих мыслей. Я сжала кулаки и закусила до боли губу, сопела, смотря на красивый фасад браунстоуна. Ещё пять минут назад рука тянулась за ключом, а ноги несли к ступенькам у входной двери — хотя бы просто посмотреть, почувствовать, что это могло бы быть моим, представить, как бы я тут жила, посмотреть на вид из окна, может быть, выпить кофе, сидя на нём. Всего пять минут — а перед глазами пронеслось так много, и так много увиделось не так. С глаз и разума будто розовые очки содрали.

Я ведь не придала значения тому «договору». Это казалось игрой, шуткой, нелепицей. Я, шутя почкой и клитором, подписалась под каждым словом, а Никита выполнил всё до последнего произнесённого вслух звука. Ну и я тоже — разве не удовлетворяла его в любое время в любом месте? Даже — о, флаг Америки! — в Центральном парке посреди белого дня! А эти покупки в аутлете в первый вечер нашего знакомства?.. Он четко обозначил мою цену сразу — три доллара на распродаже никому не нужного барахла! Никита дорого заплатил не потому, что я сама столько стою, он заплатил за свой комфорт!

Горько признавать, но я действительно глупая курица. Глупая беременная курица.

И как же больно это признавать… Как же стыдно… Рассел прав — я же сама этого хотела, сама об этом его просила…

Я отвернулась от браунстоуна со злыми слезами на глазах. Поискала взглядом знакомую вывеску и решительно направилась купить новую сим-карту. Не хотела, чтобы Рассел или Джейкоб звонили мне. А они будут. Расс — потому что он мой врач…

О, флаг Америки! Никита ведь в добавок ко всему оплатил мою медстраховку на год!

Наверное, весь Нью-Йорк слышал, как я отчаянно взвыла.

А через десять минут выходила с новым сотовым номером и телефоном — мои сбережения сохранились, их хватит еще на месячную аренду дешёвой меблированной комнаты и билет на самолёт. К деньгам Никиты я дала себе зарок не притрагиваться.

И на место встречи со Стэйрой на угол Парка Вашингтон-сквер Юг и Запад шла уже совсем другая Несси.

***

Россия, Москва

Долго не решался позвонить Несси — хотелось появиться перед ней живым и невредимым, но терпения уже не было. Мне необходимо было прямо сейчас услышать её голос, узнать, что у неё всё хорошо…

Узнать, что у меня всё хорошо.

Что ничего между нами не изменилось.

Тронул цифру быстрого вызова, но автоответчик оператора равнодушно сообщил: «You just dialed the number, which is not in use. Please check your directory or dial 0 for assistance»[2]. И в трёхсотый раз — то же.

Внезапно телефон в руке ожил, и сердце оборвалось — Несси! Но, взглянув на имя на экране, горько усмехнулся и ответил:

— Я возвращаюсь.

— Welcome home! И не хочешь узнать, как пройдёт оглашение завещания? Редко кому выпадает удача узнать истинные лица наследников, — иронизировал самбо, ковыряя моё любопытство. — Всего пара недель до раздела пирога, Ник.

Пара недель… Это много или мало?

— Хорошо… — неохотно согласился, хотя уже выбрал рейс на Нью-Йорк и ввёл свои данные для покупки билета — осталось нажать кнопку «Оплатить». — Пару недель я подожду.

***

Это был последний наш вечер в Майами. Несси закончила флеранжировать над парф-линией и очень жалела, что не успела сделать что-то ещё, а я утешал её, как умел, лаская и балуя, зная, что уготовил для неё на следующий день в Хартфорде. Боль в сердце поселилась уже тогда, напрягала, подкатывала тошнотой и отзывалась в висках.

Моя голенькая нимфа нежилась в джакузи, как карамелька в игристом вине, как золотой узор на чёрном мраморе чаши. Я опустился на дно перед ней и развёл её ножки.

— Вымоешь мне голову шампунем от похоти? — улыбнулся лукаво, дразня клитор любимой пальцами, не сводя взгляд с её губ.

— Не хочу, чтобы он подействовал именно сейчас… — откинула голову на бортик и смотрела из-под полуопущенных ресниц с улыбкой Моны Лизы.

Пузырьки воздуха окружили её груди воздушным ожерельем, остро захотелось подарить моей королеве нитку редкого жемчуга.

— Несь… — простонал и подхватил её грудь, играя с соском, ловя им пузырьки. И кровь пенилась вот так же от желания заняться с ней сексом немедленно, — ну помой мне голову, а? — ткнулся ртом в её грудь, присосался, как клещ, обхватив любимую и перетягивая к себе на руки.

Несси выдавила в ладошку две капли шампуня и запустила обе руки в мои волосы. Приятное волнующее тепло от ласковых прикосновений прошло по телу и передалось воде рябью. Казалось, что это я пускаю пузыри от удовольствия, как слюнявый юнец.

Несси массировала кожу на голове, скользила мыльными ладошками по шее сзади, а сердце заходилось от любви к ней, позвоночник продёргивало до основания члена от желания, казалось, что он обрёл стальной стержень и не повесит голову даже к рассвету. А до него ещё как на воздушном шаре до России, и в то же время времени осталось очень мало.

— Мррр… — урчал, закрыв глаза, чуть откинул голову, подставляя губы, — поцелуй меня, маленькая.

Ждал глубокий поцелуй и даже приоткрыл рот для сладкого язычка, а получил… касания, будто крылышек бабочек, выпорхнувших из живота, и лёгкое дыхание, чуть хмельное от её любимого вина «Совиньон Блан 1973 год». Губы Несси порхали по моим губам и вокруг них, по самым краешкам, дополняя ощущения воздушной сказки.

Перед глазами навязчиво вставало видение, как я достаю тоненькое изящное колечко, надеваю на пальчик Несси и прошу стать моей навсегда, и арка из белых цветов, и ряды скамеек с белоснежной ковровой дорожкой между ними, и почему-то звуки этнической музыки майорунов, такие чистые и проникновенные, как сам момент… Это желание пекло грудь, а слова толкались на кончике языка, и пришлось сжать губы, чтобы не вылетели вот так же легко, как эти воздушные разбойники, теперь собравшиеся ниже пояса вокруг упругих округлостей моей девочки.

— Никита… — прошептала она.

— Что, моя сладкая? — спросил почти беззвучно.

— Что ты сейчас хочешь?

Подарить тебе букет из чёрных и золотых роз и такой же жемчуг. Жениться на тебе. И это признание чуть не сорвалось с языка, но ответил я совсем другое:

— Новую жизнь.

Я этого отчаянно хотел.

Её глаза расширились от удивления. А я смотрел на неё и думал, что ей бы очень пошло чёрное с золотом — хоть что: машина, платье, цветы, украшения, бельё, комната... Почему я не подумал об этом, когда готовил ей дом? Чёрное и золото — это шикарная оправа для моей красивой девочки.

— А что хочешь ты? — прошептал, касаясь её губ дыханием.

Она почему-то смутилась и покрылась пупырышками:

— Новую жизнь…

------------------------------------------

[1] Во́мероназа́льный о́рган (ВНО, вомер) — отдельный рецепторный орган, связан напрямую с зонами гипоталамуса, участвующими в регуляции сексуальное поведение и выработки сексуальных гормонов.

[2] Перевод: «Вы только что набрали номер, который не используется. Пожалуйста, проверьте ваш каталог или наберите 0 для помощи».

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Репертуарная матричная реконструкция

— Распечатываешь рецидив?

— Тебе лучше не знать.

— Страшный ты человек, Джейкоб Карриган, — покачал головой Расс. — Не могу даже предположить, что ещё ты попросишь меня сделать.

— У меня все ходы расписаны…

Глава 6. Сатир должен умереть

Если мир не хочет получить нового сексуального маньяка,

я должен кого-нибудь трахнуть. Или спятить.

США, Нью-Йорк

— Так это твой миллиардерчик поджарился?! — воскликнула Стэйра, и я еще не успела ничего ответить, как она неприятно ошарашила: — Неплохо ты девственность пристроила, подруга! А я-то всё думала, что ты из себя недотрогу ломаешь, а оно вон что!

— Стэйра! — воскликнула я, пытаясь пресечь её желчное словоизлияние, хватаясь за виски и на несколько секунд прикрывая глаза — перед ними от того, что несла девушка, сначала полетели чёрные мухи, а потом всё вдруг закрутилось. Мне до тошноты стало плохо от её слов, я сглотнула и с трудом пропихнула из вмиг пересохшего рта: — Что ты такое говоришь…

— А что я не так говорю, а?! Gold digging whore![1] Месяц покувыркалась с богатеньким — и в шоколаде! Кафе, вон, отхватила! На кой оно тебе вообще сдалось?! Нашлась тут золотая писька! У меня просто нет слов, какая ты лживая шлюха!..

У меня тоже не было слов. Мне бы что-то сказать, но я словно онемела с ног до языка, только тошнота бурлила на подступах к горлу.

О, флаг Америки! Если бы я только могла предположить, что подруга окажется такой мелочной завистливой дрянью! Уже тихо радовалась, что не сказала ей о своей беременности и что Никита жив — Джейкоб строго-настрого запретил об этом даже думать. И про счёт на пять миллионов и дом утаила — как кто свыше отвёл. Но я не говорила и о том, кто мне отдал кафе — Стэйра сама додумала.

— …Слу-у-ушай, дорогая! Так это ж золотое дно! — никак не могла она успокоиться. — Ты только представь, как на его смерти можно заработать! Я так и вижу громкие заголовки: «Последний любовный полёт миллиардера!» или «Как Никита Соломат девственность покупал», а ещё лучше «Накрылся золотой пиздой!» ил…

Я сама не поняла, как впечатала в её лицо с размаху ладонь, аж самой от хлёсткого удара обожгло руку. Стэйра как-то странно хрюкнула, словно подавилась словами, и вылупилась на меня в шоке. А я испугалась своей с ней откровенности и злилась на себя, что выложила подробности наших с Никитой отношений. Это ужасно некрасиво, а из-за того, что он не среднестатистический американец, а человек, за которым ревностно следит пресса, тем более сейчас, когда делали инфоповод из всего, что с ним связано — это совсем плохо.

О, флаг Америки! Да за что мне всё это?! Какая же я глупая курица!

Жизнь просто слетела с катушек, будто вместе с «Голубем» сгорела моя удача. Наверное, стоило остаться до конца своих дней в психушке, судьба уже вычеркнула меня из своего списка и никакие не то что блага, а просто спокойные моменты мне уже не полагались. Она уже разлиновала чистый лист для кого-то другого и теперь мстит за то, что снова живу.

— Только попробуй это сделать! — процедила яростно сквозь зубы, сунув Стэйре в лицо фак. — И я тебе такую жизнь устрою, что Земля адом покажется. Поняла?! — почти выплюнула, наклонившись и едва не касаясь своим носом её.

Она оттолкнула меня и окинула прищуренным взглядом, от которого под кожей медленно пополз озноб нехорошего предчувствия:

— Да пошла ты! Целка бриллиантовая!

Она развернулась на каблучках и, всё ещё прижимая к щеке ладошку, пошла прочь.

Я потрясла своей ушибленной рукой — она горела огнём. Нетрудно представить, что чувствовала Стэйра. Я зло усмехнулась — похоже, у неё вылезет синяк на пол-лица. Быстро зашагала из Парка Вашингтон-сквер, где мы прогуливались, пока я ей исповедовалась, и вошла в кафе.

Управляющий с мученическим видом что-то пытался объяснить разгневанному гостю. И просиял, как только увидел меня:

— Мисс Тенесси! Вот я говорил — нет у человека наличных, а у нас нет договора эквайрингового обслуживания…

— За счёт заведения, — перебила я мужчину и кивнула недовольному гостю, стоявшему с кредиткой в руке. — Прошу простить за временные неудобства. Выберите напиток в подарок или можете взять еду на вынос — бесплатно, в качестве комплимента от заведения. — Перевела взгляд на управляющего — он раздражал меня ещё с того дня, как я пришла сюда перед роковым полётом «Голубя». Какой-то излишне суетливый, услужливый, а эти его истерики с наездами вообще оставляли двойственное впечатление, будто ему есть что скрывать. В голову пришла мысль, что Никита был прав, когда сказал, что его нужно уволить в первую очередь. Я повернулась в зал — гостей сидело около десяти человек, лишь пара мужчин что-то выпивали, остальные с бизнес-ланчем. Громко три раза хлопнула в ладоши и громко объявила: — Прошу минуточку внимания! Всё, что сейчас у вас на столах — за счёт заведения! Прошу побыстрее закончить ланч — кафе закрывается! — и повернулась к управляющему: — Принесите мне на последний столик все просроченные договора. Будем разбираться…

***

Россия, Москва

Едва утром проснулся, дотянулся до сотового и позвонил Несси. Но оператор заученно повторял одно и то же: «You just dialed the number, which is not in use. Please check your directory or dial 0 for assistance». Я терялся в догадках — что случилось? Несси заблокировала номер? Почему? Что там, чёрт возьми, происходит?!

Сел на постели, потёр лицо ладонями, разгоняя кровь, чтобы быстрее проснуться. До оглашения тринадцать дней. Хоть в календаре красными крестиками зачеркивай. Сердце отбивало аритмию, давление упало в трусы, мозг опустел — мне нужна доза антидепрессо и тёплое тело любимой девочки. Как продержаться до встречи с ней? Где она? Что за ерунда происходит с её номером?

Шампунь не глушил, а возбуждал. Мастурбация в душе по утрам — почти ритуал, но уже мало успокаивал. Неудовлетворение копилось, яйцам всё время было тесно, головку ломило, штаны трещали. Нужно было что-то с этим делать. Продержаться месяц без секса — для нормального человека в порядке вещей. Для меня — чревато психосоциальным расстройством. Если мир не хочет получить нового сексуального маньяка, я должен кого-нибудь трахнуть. Или спятить. Ни первый, ни второй вариант меня не устраивал. Но я не хотел никого, кроме Несси. Умом. Телу плевать кого еб...

— Отказать…

Закинул в рот антидепрессант и догнался таблеткой липолиевой кислоты и парой капсул витаминного комплекса. Натянул спортивные штаны и футболку, на ноги — мягкие борцовки, взял клубную карту и поднялся в фитнес-зал, расположенный этажом выше.

— Доброе утро… Никита Германович, — бросила сухо девушка, взглянув на мою карту.

— Доброе.

— Могу я предложить вам белковый коктейль или массаж?

— Не дави из себя любезность с утра пораньше.

Повернулся, чтобы пойти в зал, но услышал:

— Пф… Не дождётесь! Мне проценты за это капают!

Я сначала опешил, потом усмехнулся:

— Тогда запиши на мой счёт пару порций и предложи тем, кто их никогда не берет. Угадаешь со вкусом — получишь новых клиентов. Но есть одно условие...

Я оскалился, не в силах сдержать лукавую улыбку, и завис на паузе...

— Что за условие? — наконец, после пары секунд раздумий осторожно спросила, вздёрнув красивую узкую бровь.

— Массаж мне сделаешь.

— А сто грамм секса с собой не завернуть?! — фыркнула так возмущённо, что я снова чуть не поперхнулся приступом смеха.

Девушка смотрела на меня нахально, ни капли не смущаясь своей выходки.

— Сто грамм?! — переспросил, ухмыльнувшись. — Нет, мисс, боюсь, столько не потяну.

Я отвернулся и пошёл к тренажёрам, недоумевая, как умудрился в огромной стране напороться уже на вторую девушку с остреньким язычком!

Хотя о напороться и язычке лучше вообще не думать.

Немного разогрелся, встал на беговую дорожку и включил канал BBC News на плазме напротив. Датчик считывал мой пульс, скорость, шаги, сожжённые калории и расстояние, а на большом экране транслировался обзор новостей: «Миссия Demo-2 стартовала с мыса Канаверал…», «Кто такой Дональд Трамп?», «Протесты против расизма и произвола полиции…», «Культ тела и бразильская подтяжка ягодиц», «Секс, скальпели и липосакция», «”Умный город”: как Нью-Йоркская мэрия следит за жителями»… Что-то ещё говорили и показывали, я узнавал улицы Манхеттена и вдруг поймал себя на мысли, что ищу за репортёром на заднем фоне…

…Несси.

Я бежал, бежал, бежал… Бежал всё быстрее по улицам экранного Нью-Йорка, выискивая в толпе её лицо и точёную палисандровую фигурку. Бежал к Несси, стремясь удовлетворить эту сиюминутную потребность лететь к ней прямо сейчас, а не вычеркивать дни до вылета домой. Бежал к ней, потому что она — мое высшее наслаждение, самые отвязные фантазии, самые откровенные желания… оргазм самой моей жизни. Мы были вместе так мало, но она значила для меня так много...

Бег не помог сбросить напряжение, я взялся за штангу, выгонял кровь из нижней головы в верхнюю. Время застыло, воздух сопротивлялся, пахло железом, потом и кровью — прокусил губу, но все равно не сдержал натужного рычания. Я был на грани... Срывал мышцы, чтобы не сорвало психику. Последний жим был особенно тяжёл. Гриф штанги гнулся, а мои руки уже нет.

Я выжал груз. Неподъёмный. Против всех возможностей человеческого организма. Мог попасть в книгу Гиннеса, но это моя личная победа. И она, хоть и вымучила, но вселила уверенность — я могу. А значит — сделаю.

Сатир должен умереть.

***

США, Нью-Йорк

В кафе я просидела допоздна, и этот день не прошёл впустую. Зашла на сайт Секретаря штата Нью-Йорк, заполнила регистрационную форму sole proprietorship[2], оплатила пошлину и сверилась по реестру, нет ли придуманного мной названия для кафе в списке уже имевшихся — решила сменить концепцию заведения и сделать полный апгрейд. Ещё нужно было подумать над дизайном, но что это будет салун Дикого Запада — решила точно. Получив идентификационный бизнес-номер, отправила оригинал заявления Секретарю экспресс-почтой. Оставалось открыть счёт в банке и оплатить лицензию — этим собиралась заняться с утра.