Он - разведенка с прицепом

Спустя двадцать минут я вышла на кухню. Волосы, всё ещё отдающие нежным розоватым оттенком, были мокрыми, зато я была в чистой одежде и благоухала, как клубничный торт. Главный вывод утра был твёрд и непоколебим: никогда больше не нажимать красные кнопки. И слушать советы тех, кто знает этот мир лучше.

Кириан сидел за столом, уткнувшись в книгу с замысловатым названием. Его серебристые волосы, собранные в низкий хвост, сегодня выглядели почти цивилизованно. Видимо, Иллиана ещё не добралась до своего папы, отвлечённая операцией «Спасение утопающей няни».

— Выжили? — спросил он, не отрываясь от чтения. Совершенно будничным тоном, словно интересовался прогнозом погоды.

— Чуть не эмигрировала в соседнее измерение через душевую кабину, — ответила я, в то время как Иллиана, уцепившись мне за ногу, выкрикивала: «Я — воительница! Победительница водоворотов!»

— Я ведь предупреждал насчёт красной кнопки, — на его губах дрогнул почти незаметный намёк на улыбку. Мне почему-то показалось, что он едва сдерживает смех.

— А за что отвечает синяя? — поинтересовалась я, на всякий случай, чтобы больше не искушать судьбу.

— «Романтическое настроение», — ответил он, наконец перевернув страницу. Хотя мне показалось, что он просто делал вид, что читает. — Включают для создания особой атмосферы.

— Понятно. В следующий раз подготовлю вечернее платье и свечи. Для полного погружения.

На этот раз он не сдержался — уголки его глаз чуть заметно сморщились. Прогресс.

— Вы… уже завтракали? — спросил он, снова делая вид, что погружён в книгу.

— Я только что вышла из водоворота, — напомнила я, направляясь к холодильнику. Я ведь с вечера приготовила завтрак, но, судя по пустоте, его уже успели уничтожить.

— Тогда присаживайтесь. Я приготовил, — он отложил книгу и посмотрел на меня прямо.

Я замерла на полпути.

Он приготовил?

Слово «завтрак» в исполнении Кириана звучало так же невероятно, как «летающий единорог». Это было из чувства вины? Или потому, что съел мой вчерашний ужин? А может…

В памяти всплыли годы с бывшим, где утренняя яичница была исключительно моей обязанностью. Мысль о том, что кто-то может приготовить завтрак для меня, была настолько чужой и неожиданной, что вызвала лёгкий ступор.

— Вы? — вырвалось у меня, и я заморгала, пытаясь сфокусироваться на его лице в поисках подвоха. Это была шутка? Или очередной магический тест на прочность?

— Да, — подтвердил он, и в уголках его глаз заплясали загадочные морщинки. — Овсянка. Надеюсь, получилось съедобно.

— Вы умеете готовить? — не унималась я, чувствуя себя так, будто наблюдаю за редким природным явлением.

— Я — отец-одиночка, — он скептически поднял бровь. Не хватало только, чтобы он еще и глаза закатил, для поддержания образа. — Пришлось научиться. Выбора, как вы понимаете, не было.

Он снова сделал вид, что погрузился в книгу, но я заметила, как его губы дрогнули.

— А Барс? — я обвела рукой кухню, указывая на всё сразу. — Разве это не его священная обязанность?

— Сегодня у него выходной, — Кириан так же неопределённо махнул рукой. — У духов бывают такие дни. Заставлять его работать было бы невежливо и… чревато последствиями. Мало ли что ему в голову взбредёт — может, решит, что овсянка должна быть со вкусом сапога.

— Спасибо, что пощадили мои вкусовые рецепторы, — рассмеялась я, искренне надеясь, что Барс не воспримет это как намёк на свою некомпетентность.

В этот момент чайник на плите дёрнулся, словно его ударило током. Он засеменил по конфорке, дополз до края, с грохотом спрыгнул на пол и юркнул в щель под шкафом.

— Э-э-э… Барс? — растерянно протянула я, глядя на исчезнувший чайник.

Кириан тяжело вздохнул и принялся массировать переносицу.

— Он обиделся. Духи кухни ревнивы. Они не терпят, когда их заменяют. Особенно если намекнуть, что они «не нужны».

— Но я же его похвалила! — возмутилась я, уже опускаясь на колени в тщетной попытке заглянуть под шкаф.

— Он услышал «спасибо, что не мешал», — пояснил Кириан, наблюдая, как я ползаю по полу. Рядом со мной присела Иллиана, с любопытством заглядывая в ту же щель.

— Я имела в виду, что все заслуживают отдыха! Возвращайся с новыми силами! — прокричала я в щель, чувствуя себя полной идиоткой, но понимая, что иного выхода нет.

— Он не понимает сарказма, — покачал головой Кириан. — Духи… очень буквальны. И ранимы.

— А кто они вообще такие? — спросила я, продолжая поиски. — Они… когда-то были людьми?

Кириан рассмеялся — тихо, но искренне. Его книга окончательно забыта.

— Нет, что вы! Они рождаются из энергии места. Бродят по миру в поисках дома. Сильные становятся хранителями лесов или городов. Слабые — как Барс или наши дверные ручки — находят пристанище в домах. Я их приютил… потому что было жаль. Да и Иллиане они нравятся.

Я вздохнула, осознавая, как легко здесь можно совершить фатальный промах. Обидеть духа — плевое дело.

— Прости, Барс! — снова крикнула я в щель, вкладывая в голос всю возможную искренность. — Ты — лучший хранитель кухни на всём белом свете! Без тебя я тут и минуты не продержусь!

Наступила тишина. Затем из-под шкафа медленно выкатилась блестящая ручка. Чайник покачивался на месте, словно колеблясь. Потом решительно выкатился, запрыгнул на плиту и с лёгким щелчком включил конфорку. Мир был восстановлен.

Когда буря утихла, мы наконец сели завтракать. Иллиана устроилась между нами, и её сияние, казалось, делало безвкусную на вид овсянку волшебным нектаром. Я ловила себя на мысли, что уговариваю её съесть ещё одну ложку с непривычным чувством тепла в груди. Это уже не было просто работой. Это становилось чем-то большим.

— Лиза, ты пахнешь клубникой! — объявила Иллиана, уворачиваясь от очередной ложки овсянки. Её нос сморщился от нового, но явно приятного для неё аромата.

— Это мой новый парфюм, — с пафосом ответила я, поймав момент и всё же запихнув ложку в приоткрытый от удивления ротик. — Называется «Ураган с нотками романтики». Очень эксклюзивно.

— А можно мне такой же? Я тоже хочу пахнуть, как клубничный торт! — воскликнула она и, увлёкшись мечтой, автоматически проглотила ещё одну порцию.

— Только если дашь честное слово никогда не нажимать красную кнопку, — строго сказала я, с содроганием вспоминая утренний полёт.

— Обещаю! Клянусь своим сиянием! — она так энергично кивнула, что светящиеся пряди заплясали у неё над головой.

— Тогда договорились. После завтрака. Но сначала дай и мне доесть, я ведь тоже хочу расти большой и сильной, как ты.

Кириан наблюдал за нашей сценой молча. Его взгляд скользнул по моим влажным, всё ещё отливающим розовым волосам, по чашке с чаем, которую он налил и поставил передо мной, по лицу его дочери, сияющему от предвкушения.

— Пожалуй, мне пора, — сказал он, отодвигая стул. Книга исчезла в складках его мантии. — Сегодня совет затянется. Я буду поздно. Присмотрите за ней. И если что-то случится… вы знаете, как меня найти.

— Не волнуйтесь, — кивнула я, и в этот момент наш взгляды встретились. В его глазах я прочла не просто просьбу работодателя, а тихую, почти неуловимую надежду. — Мы справимся.

Дверь за ним закрылась, и мы остались одни — я и маленький ураган в пижаме с единорогами.

— Ну что, командир, — объявила я, хлопая себя по коленям. — Первое задание на сегодня — гигиеническая операция в ванне «Клубничная пена»!

— С пеной? — её глазки расширились от любопытства. — Это как?

— О, это нечто волшебное! — вставая, я сделала таинственное лицо. — Это как облако, которое обнимает тебя, пахнет конфетами и умеет превращаться в дракона или корону! Идём, я покажу!

Иллиана с визгом бросилась к ванной, подпрыгивая на ходу и постоянно оборачиваясь, чтобы поманить меня. Я шла следом, и на душе было и светло, и тревожно одновременно. Светло — от этой детской безудержной радости. Тревожно — от осознания, что я осталась с ней один на один на целый день.

Но сквозь эту тревогу пробивалось и другое чувство — твёрдой уверенности. У меня есть крыша над головой, работа, которую я, кажется, начинаю любить, и даже магический интернет, чтобы быть на связи с мамой. А что до Вени… Мысль о нём больше не вызывала острой боли, лишь лёгкую, усталую горечь. Он — в прошлом. А прошлое, как тот утренний ураган в душе, осталось позади.

Я стояла на пороге ванной, глядя, как Иллиана с восторгом тыкает пальчиком в кран, и понимала: моё бегство привело меня не в никуда. Оно привело меня именно сюда. В этот безумный, непредсказуемый и по-своему прекрасный дом, где я, наконец, могу начать всё сначала. И пусть это «сначала» пахнет клубникой и сопровождается криками восторга — это моё новое начало. И я готова его принять.

Глава 6

День прошел быстро. Впрочем, с детьми по-другому бывает? Мы целый день играли, и я даже научила светлячка рисовать лисичку, которую она потом сама же и раскрашивала. Надо, кстати, Кириану сказать, чтобы еще красок купил, а то закончились. Мы же сегодня еще и в ванне раскрашивали стены, ведь так веселее! А потом все смывали.

Ночью Иллиана не особо хотела засыпать, все уговаривала меня дождаться папу. Однако я была строга: солнце село, а значит и ей пора закрывать глазки. И на фон включила шум дождя. Когда светлячок почти уснула. Она снова попросила рассказать ей сказки. Местных я не знала. Так что слушала она сказку про колобка, а еще про волка и семерых козлят. И под конец новая песенка: «пят усталые игрушки».

Еще на середине девочка уснула, и я вышла из ее комнаты. Сначала намеревалась идти отдыхать и спать, однако я не могла так сделать. Хозяин дома еще не пришел, и пусть я не очень волнуюсь за мага, тем не менее считала. Что буду его ждать. Просто потому, что считала, что раз я могу это сделать, о сделаю.

Его не было долго. Я даже успела прибраться в ванной, еще раз, и в общей гостиной, метлой стараясь залезть во все щели и убрать всю пыль. И собиралась сегодня спросить разрешения об уборке в других комнатах. Ведь уборку в детской мы сегодня сделали совместно, Иллиана была почти честной, и применила магию только один раз! И то, когда решила протереть полки в своем шкафу, и вещи сами вылезли, а пыль исчезла. А потом все так же аккуратно сложилось, и дверь шкафа закрылась.

Когда я уже откровенно устала ждать, я пошла на кухню. То ли чтобы попить чай. То ли чтобы просто что-то сделать, чтобы не сидеть и не скучать.

Я взяла с плиты чайник, и стала наливать туда воду. Однако, ничего не вышло, так как вода не пошла. Просто висела в воздухе, как будто кто-то нажал паузу.

— Барс? — позвала я, понимая, кому стало скучно, и почему именно вода не течет.

Вот интересно, я уже привыкла к этому? Или еще нет? И почему так спокойно отношусь ко всему волшебному? Ведь я даже от удивления рот не раскрыла, когда Иллиана сегодня магичила.

Наверное, это из-за возраста. Устала просто удивляться всему подряд.

Чайник фыркнул, и струя пошла, да такая чистая, что я даже улыбнулась.

— Спасибо, — сказала я, и погладила плиту.

Чайник в этот момент закрутился на конфорке, как будто кивнул. Я же набрала воду и поставила чайник на конфорку. Зажгла огонь, который загорелся с первого раза. Спасибо барсу. И в ожидании, когда же будет мне горячий кипяточек посмотрела туда, куда еще руки не дошли. На саую верхнюю полку. И увидела его.

Там, где пыль лежит, как снег, куда никто не заглядывает, где прячут то, что слишком ценное, или слишком болезненное. Да, я там увидела вино.

Тёмное стекло. Не гладкое. Шероховатое, как будто его выточили вручную. На этикетке — вырезано: «Лунный отжим. 112 год». А под ней — строки, написанные тонким, аккуратным почерком: «Открыть, когда будет стоять». Ни имени. Ни даты. Только это.

Я посмотрела на дверь. Никого. Только тишина. Только дом, который, кажется, перестал дышать, так как я нашла что-то личное графа Кириана.

Я встала на цыпочки. Рука дрожала. Не от высоты. От ощущения, что я вторгаюсь в чужую боль, в чужое обещание. Пальцы коснулись холодного стекла.

Я медленно сняла бутылку. Она была тяжёлой. Не от веса. От всего, что в ней хранилось.

Я понимала, что верну ее скоро обратно, так как это не мое горе, и открывать это должна не я. Но любопытство овладело мной, так что я поставила её на стол. Поставила так, будто боялась разбудить. Стояла и смотрела. Не как на вино. Как на послание. Как на дверь, за которой — кто-то, кого я ещё не знаю.

— Что это? — прошептала я. Никто не ответил. Даже Барс никак не проявился.

Но я знала: это — не просто напиток. Это — надежда, которую спрятали,

чтобы она не испарилась от одиночества. Или же здесь запечатали горе. С этим вином наверняка связана какая-то история, которую я бы хотела узнать, и в тоже время нет.

Я провела пальцем по надписи.

— «Когда будет стоять».

Я улыбнулась, маленькой, дрожащей улыбкой.

— Ну что ж, — сказала я. — Я стою.

И в этот момент — дверь открылась. От испуга я чуть не задела бутылку, однако вовремя себя остановила. И когда это граф успел вернуться? Только что же слушала, и точно знаю, что никого не было.

— Лиза?

Я обернулась. Кириан стоял в дверях. Плащ на плече. Глаза — уставшие, что не удивительно, ведь он ведь день проработал. И я видела в них — что-то новое. Словно лёгкость. Как будто он снял с плеч мешок, который таскал годами.

Он увидел бутылку. Посмотрел на меня. Не сердито, скорее удивленно, и чуть заметно — с облегчением. Я обрадовалась этому. Значит, казнить не будут.

— Что вы делаете с моим вином? — Спросил Кириан.

Я не отвела взгляд. Но пальцы сжали бутылку чуть сильнее. Черт, ну и что он сейчас обо мне подумает? Кошмар. Наверное думает, что воровка.

— Я… не украла, — сказала я, и сжала губы в тонкую линию, и старалась выглядеть честной и невинной. Я ведь и правда не собиралась его красть.

Эльф почти улыбнулся. Но улыбка не добралась до глаз. Там — какое-то воспоминание. Что-то старое и глубокое.

— Я не думал, что вы украдёте, — сказал он тихо, и наконец пошевелился.

Подошёл не спеша, повесил плащ на спинку стула. Снял перевязь с книгами. Каждое движение — как будто он подготовился к разговору, которого боялся год.

Он встал рядом. Не слишком близко. Но и не далеко. На расстоянии, с которого можно не касаясь, почувствовать тепло. Посмотрел на бутылку. Провёл пальцем по надписи: «Когда будет стоять». Его рука дрогнула, всего на мгновение. Как будто он коснулся не стекла, а себя самого. И какая-то грусть появилась в глазах.

— Я его прятал, — сказал он, проводя уже по горлышку бутылки.

— Я заметила. — Я позволила себе слабую улыбку, так как поняла: обвинять в чем-либо и выгонять меня не станут.

— Думал — не наступит этот день. — Мужчина явно витал в своих не самых радостных воспоминаниях, так как на меня совсем не смотрел.

— А он наступил? — Уточнила я, и даже улыбнулась еще смелее.

Мужчина посмотрел на меня. Не как на няню. Не как на служащую. Как на человека, который видит его боль, и все понимает.

— Я сегодня закрыл дело до заката, — сказал он, после минуты раздумий. Словно искал повод открыть вино.

— Это и есть повод? — Я уже поняла: сейчас будем пить. А эльфу нужен повод, чтобы открыть это вино с воспоминаниями.

— Это… начало. Больше не буду пропадать. — Эльф чловно очнулся, и сейчас вернулся в реальность, где общался со мной.

— Иллиана будет рада. — Заметила я, так как только сегодня у нас был разговор о работе папы, на которую тот уходит, и возвращается, когда Иллиана уже спит. Она скучала.

— Я — тоже, — прошептал он. И в этом «я» было больше, чем в десяти признаниях. — Наконец буду приходит вовремя, и проводить вечера с дочкой. Я старался, как мог, чтобы разобрать завал на работе, и благодаря вам это получилось.

Я молчала. Смотрела на него. На его уставшие глаза. На хвост, собранный кое-как, хотя утром я видела: хвост был почти даже приличным. На пятно на рубашке, которое он не заметил. На руку, держащую бутылку, как будто это было последнее, что осталось от кого-то, кого он любил.

— Тогда, может… откроем? — сказала я.

Он замер, явно задумавшись, а потом кивнул.

— Да.

Но не сразу. Сначала он поставил бутылку на стол. Завернул рукава на рубашке, как будто собирался не пить, а делать что-то важное. Кириан открыл ящик. Достал нож. Не магический. Простой. С деревянной ручкой. Как будто он открывал им не одну бутылку, однако сейчас он делал что-то особенное.

Я стояла. Руки — в карманах. Сердце — в горле. Не от волнения. От ощущения, что я стою рядом с чем-то священным.

Он воткнул нож в пробку. Медленно. Аккуратно. Каждое движение — как ритуал. Потом — потянул. Пробка вышла с тихим звуком. Как будто вино вздохнуло после долгого молчания.

Эльф налил в два стакана. Не до краёв. Сдержался. Как будто боялся, что слишком много — и всё разрушится.

Стаканы — простые. Трещина на одном. Он поставил передо мной тот, что целый. Я ничего не сказала, хотя от такого внимания к мелочам было приятным. Просто взяла стакан в руки. Пальцы коснулись стекла. Тёплого. Как будто оно ждало, когда это сделают, и подготовилось.

— За что пьём? — спросил Кириан, с и вопросительно посмотрел на меня.

Я посмотрела в стакан. Вино — тёмное, почти чёрное. Отражает свет, как вода в лесу ночью.