Султан для невольницы

- Нож уронила твой любимый.

- Ясно. Иди в шкаф и без ножа не возвращайся.

Юлька послушно полезла обратно, вывернулась непонятно как и вскоре снова села на полу, держа в руках подаренный отцом охотничий нож с ручкой из эпоксидной смолы, похожей на янтарь. Луч солнца дотянулся до кончика лезвия и стёк по нему, располовиненный.

Уже через минуту остриё так же легко справилось с курицей-гриль.

- Как мы это всё съедим? - спросила, окинув взглядом гору еды на столе.

- Не знаю, как ты, а я справлюсь, - уверенно заявила сестра и подняла стакан с фантой. - За сбычу мечт!

Я подняла свой - тоже с газировкой. Открывать шампанское всё-таки отказалась - вернусь из стажировочной поездки в Турцию, все втроём соберёмся за столом в нашем доме и выпьем за мой успех и новую работу мечты.

***

Турция, Ризе

- Экскурсовод? Ты хорошо знаешь Ризе? - спросил Кемран.

- Чисто теоретически. Стажировочную поездку для того и совершают, чтобы увидеть всё воочию, выстроить логистику экскурсии, узнать нюансы, - ответила, доедая твёрдую грушу.

После фруктов и булочек с начинкой из раннего винограда хотелось горячего чаю и выспаться. А ещё позвонить отцу и попросить помощи.

- А что потом?

- Согласовывают финансовую часть, заключают партнёрский договор, - отвечая, я бросала взгляды на дверь, а парень игнорировал моё беспокойство.

- Выходит, ты сама разрабатываешь маршрут, а не приезжаешь на готовый?

Я кивнула.

Наш разговор мог со стороны показаться дружеским, но я думала только об одном - как уйти из этого дома. Кемран держал меня в напряжении одним лишь взглядом. Из головы не выходило обращение к нему мужчин в два раза старше его. «Уважаемый господин». В чей дом меня занесло?

- Зачем ты забралась сюда? - пожалуй, на этот раз в его голосе прозвучал едва заметный интерес.

- Хотела отсидеться до темноты, чтобы меня перестали искать. Не подумайте, я не хотела ничего воровать...

- Энвер не прекратит поиски.

Я вздрогнула и мгновенно вспотела, хотя в комнате было даже прохладно - бесшумно работал кондиционер. Кемран мою реакцию заметил, уголки его губ чуть скривились, он прищурился.

- Откуда вы знаете... - прошелестела тише дуновения воздуха, потеряв голос.

Имя хозяина невольниц внушало мне ужас. Этот человек казался средоточием зла и центром моей боли. Точкой в мишени моей мести. Ещё не знала как, но воображение рисовало самые изощрённые пытки для этого гада. Мне он виделся толстобрюхим и вонючим, с тюрбаном на голове, в полосатом халате и наглой рожей с сальным взглядом. Мстить такому даже в мыслях было отрадно.

- Я помогу тебе... чем смогу. Но за ответную услугу...

Кемран не ждал ответа, просто что-то прикидывал в уме, окидывая меня с ног до головы цепким взглядом. У меня ещё больше пересохло во рту, когда его взгляд сначала задержался между моих ног, потом коснулся груди - так, что от далеко не сексуального возбуждения затвердели и оттопырили тонкую ткань соски - и вернулся на лицо.

- Какую? - просипела и сглотнула вязкую слюну, тут же застрявшую в горле комком.

- Ничего для тебя непривычного, - Кемран впервые улыбнулся, показав острые зубы.

А у меня появилось ощущение, что я стала главным блюдом на каком-то банкете, где виновником торжества был этот странный парень. «Уважаемый господин». Уважаемый моими надзирателями. Нехорошее предчувствие мазнуло по сердцу острыми когтями. Я внимательнее всмотрелась в лицо Кемрана. Несомненно, очень молод, хотя и я в свои двадцать четыре на зрелость не претендовала. Несмотря на инвалидное кресло, тело гармонично сложено, плечи хоть и не широкие, но не худые, руки жилистые, но не тонкие и наличием тугих мышц похвастаться могли. Глаза цвета крепкого кофе меняли цвет от горько-шоколадного до чёрного - небольшая палитра, но гармоничная со скудной эмоциональностью парня.

Кто он?

- Спасибо за предложение и спасение... но всё же я не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством... при таких обстоятельствах...

Я совершенно серьёзно собиралась встать и выйти из дома, как все нормальные люди - не скрываясь. Это временное помешательство прошло быстрее, чем я встала с банкетки.

- Не беспокойся об этом, я обещал помочь...

- Но я не смогу оказать ответную услугу, потому что собираюсь вернуться домой, - невежливо оборвала его возражение.

- Как?

И снова ноль любопытства, будто ответ его интересовал в последнюю очередь, будто этот город - та же клетка, и из него не вырваться, если не выпустит хозяин. И будто этот хозяин - этот парень в инвалидном кресле.

На секунду зажмурилась, чтобы отогнать нелепые мысли. Просто я у него дома в очень зависимом от него положении, остальное - бред воспалённого от страха разума.

- Обращусь в русское посольство в Трабзоне, - ответила, собрав всю смелость.

Неожиданный смех Кемрана неприятно кольнул под сердце новым предчувствием. Скупой на эмоции парень развеселился не на шутку. И было в этом веселье что-то зловещее и издевательское. По коже прошёлся мороз, испарина превратилась в тонкий панцирь, что сковал крепче стальной брони.

- Логично. Извини, это был глупый вопрос, - наконец, отсмеялся Кемран. - Ты пешком туда собралась?

- На автобусе.

Это была ложь. После смеха парня мне совершенно расхотелось откровенничать. Я рассчитывала добраться до Трабзона пешком по берегу моря. Сто километров для отчаянной беглянки - не такое уж большое расстояние. Мозг лихорадочно соображал, не взять ли такси и добраться за час, но почему-то я была уверена, что эта затея провальная. А я ещё и привлекаю внимание светлой кожей и волосами - туристы здесь не останавливаются, а приезжают на экскурсии, и точно не топают целенаправленно вдоль государственной трассы. Наверняка мои надзиратели, раз уж сообразили искать меня по домам, додумаются, что я рвану в посольство. Логично предположить, раз я украла деньги, то воспользуюсь машиной, значит, меня могут уже встречать у посольства. И лучше я потяну время и явлюсь туда через два-три дня, когда уже подумают, что я решила добраться до Антальи. Или со мной что-нибудь случилось.

А со мной и случилось. Вернее, случился - Кемран. Он мало говорил и эмоционировал, но каждое дрожание уголков его губ или вспышка в глазах говорили куда больше. Мне уже гораздо страшнее было бы что-то услышать от него, когда даже молчание несло так много информации.

- С туристами?

Да, это плохая затея, соврать не удалось. Не настолько я дура. Туристические автобусы наверняка осмотрят в первую очередь. Или у меня от страха просто стремительно развивается мания преследования.

- Кемран, спасибо ещё раз, но я должна уйти. Не хочу навлечь на вас гнев моих преследователей.

Лицемерие чистой воды, я ведь слышала «уважаемый господин». И парень открыто усмехнулся, давая понять, что прекрасно это знает. Да, стены здесь картонные.

- Так вот об услуге, - лениво начал он. - Я, как видишь, прикован к креслу, и в Ризе видел меньше самого ленивого туриста. Ещё три года назад я мог всё обойти на собственных ногах, но когда всё под боком, всегда кажется, что ничего никуда не денется. Сейчас идея осмотреть достопримечательности в твоей компании кажется мне довольно привлекательной.

Он замолчал, как обрубил разговор. Явно ждал ответа.

- Но я не могу. Я вернусь домой.

- Потом.

Прозвучало уверенно. Сердце забилось сильнее, хотя куда уж больше! Но принимать надежду я не спешила.

- Но нужно время, чтобы разработать маршрут, я должна побывать везде сама, чтобы оценить возможности для... вас.

- Нет проблем.

- Кроме трёх... - Ни один мускул, волосок и пора кожи не дрогнули на его теле, но его вопрос «каких?» я видела буквально. - Я не могу это делать из-за преследования, у меня для этого ни единой возможности, и я не хочу здесь задерживаться.

- Возможности?

Ну да, можно подумать «уважаемого господина» волнует что-то ещё! Дать мне в руки лопату прокопать в горах тоннель к средневековому замку Ризе - это пожалуйста. Остальное - мои проблемы.

- Вы меня не отпустите...

Это было признание поражения. Ему достаточно позвать кого-то из домашних, чтобы у меня был обширный выбор из меню неприятностей: обвинение в проникновении в частную собственность - лёгкое блюдо, причинение телесных повреждений Месуту и грабёж - на горячее, и возвращение в клетку - крепкий алкоголь. А десерт всегда один - меня весело и с превеликим удовольствием попользуют те двадцать охранников, что караулят заброшенную фабрику. Может, их больше. Это я насчитала тех, кого видела.

- Потом, - повторил Кемран.

И что-то подсказывало - мне только что сделали исключение, потому что «уважаемый господин» дважды не повторяет. И что экскурсии - далеко не всё, что хочет от меня этот парень.

- Как это будет выглядеть? Мне надо где-то жить, на что-то питаться и одеваться, мне нужна свобода передвижений и необходимая литература на русском языке - я намного хуже читаю на турецком, чем говорю.

Едва заметный кивок собеседника дал понять, что он всё понимает.

И что выбора у меня нет.

***

Россия, Москва - Турция, Трабзон

34 дня назад

Земля, прощай! В добрый путь!

Чартерный самолёт выкатывался на взлётную полосу. Сердце замирало от восторга в предчувствии романтического антуража: глубокое Чёрное море, дайвинг, горячий белый песок, мохито и горячие любвеобильные турки - в свободное от работы мечты время! Душа летела быстрее самолёта!

Я села у окна, рядом в таком же предвкушении сидела Светлана, а через проход - Ольга. За время отбора мы успели немного узнать друг друга, а в предполётной зоне у нас было время познакомиться в неофициальной обстановке.

Светлана внешне походила на всех героинь русских сказок разом: светло-русые вьющиеся волосы в толстой косе ниже попы - чуть растрепавшись, они окружили головку девушки слабым нимбом, вальковые глаза, свежая белая кожа с румянцем, пухлые красиво очерченные розовые губы и зубки, как жемчужинки, голос - звонкий ручеёк, и ямочка не щеке. Белое платье в синий горох облегало красивую высокую грудь и крутые бёдра, длинные ноги в босоножках на невысоком каблучке. На неё можно было бы любоваться вечно. Кровь с молоком, хотя лишних сантиметров не обнаружила.

Ольга показалась мне слегка высокомерной и холодной, держалась отстранённо и претендовала на статус леди и стервы одновременно. Она зачехлилась в стильное прямое омаровое с голубой отделкой платье выше колен и собрала высокий хвост. Чем-то она напоминала щуку. Может быть, длинным лицом и макияжем, и всей фигурой - высокой и слегка худощавой.

А я решила, что в красивое переоденусь в гостинице, и сидела в льняных персиковых брюках и цвета какао футболке с круглым в меру глубоким вырезом. На фоне коллег прилепила себе ярлык - простушка. Не было во мне сказочной красоты и великосветской помпезности. Я просто старшая сестра тире мама для Юльки. Этим всё сказано.

- Слушай, Валь, не помню, чтобы говорили название гостиницы... - нахмурилась Светлана.

- Сказали, нас встретят и отвезут в Ризе, наверное, как раз в гостиницу.

Соседка разглядывала красочный проспект с видами города: побережье серпом, горы с красивыми пейзажами, небольшие чайные плантации террасами на склонах, белые дома и лососевые крыши...

- Я была на собеседовании в другой турфирме, так вот они не в гостиницах селят экскурсоводов, а доплачивают за жильё.

- Но мы же пока в стажировочную едем. Поселят в каком-нибудь недорогом хостеле... - пожала я плечами.

- Наверное, да... - Светлана задумалась, покусала губу и спросила: - А ты знала, что у «Энгнимы» есть ещё бюро зарубежных знакомств для женщин?

- Почему бы и нет? Тем более связи с заграницей уже налажены, - я улыбнулась.

- Не знаю... ладно, не в рабство же нас продадут.

- Ну да, тогда бы вывозили точно не с комфортом.

Самолёт уже вознёсся над облаками, и смотреть в иллюминатор стало не на что. Я отказалась от предложенной стюардом еды и прикрыла глаза.

Едва открыла их в следующий раз, попросили пристегнуть ремни - чартер в рай подходил к концу. И к началу - моя новая жизнь!

Нас на самом деле встретили - молчаливый турок лет сорока держал табличку с нашими именами и неплохо говорил по-русски. Он проводил нас к серебристому пикапу, закинул чемоданы в кузовок и сел за руль. На переднем сиденье сидел ещё один турок, он повернулся к нам, окинул быстрым взглядом с ног до головы и, кажется, остался доволен. А мне показалось, что по телу прокатился ёж, проколов каждую пору кожи нечистыми иглами.

Из международного аэропорта в Трабзоне мы ехали по трассе, повторявшей линию побережья, и уже через полтора часа свернули с неё в горную местность. Светлана нервно покусывала губу, Ольга тоже натянулась струной, когда черта города осталась позади, а за окнами авто раскинулись ряды чайных кустов.

- Куда мы едем?! - не выдержала она.

- Скоро увидите, - бросил, не поворачиваясь, водитель. - Пять минут - и мы на месте.

Девушки немного расслабились. А я, разглядывая красоты заморской страны, даже не успела слишком разволноваться.

Но ровно до тех пор, пока мы не въехали за охраняемые вооружёнными турками ворота какого-то заброшенного производства. Света всхлипнула и сжалась, Ольга задёргала ручку дверцы джипа и возмутилась:

- Какого чёрта? Что это вообще такое? Куда вы меня привезли?!

- Заткнись, - коротко бросил уже нелюбезный водитель и остановился в полутора метрах от железной ошарпанной двери. - По одной заходите внутрь.

- Даже не подумаю! - крикнула Ольга и тут же осеклась, когда на неё тяжело и похотливо посмотрел второй мужчина.

Светлана вышла первая. Ольга слово держала и не выходила. Но недолго - когда мы со сказочной красавицей вошли в двери, её втолкнули следом.

Огромное, по-видимому, складское помещение какого-то завода. Грязные большие окна за решётками, бетонный пол и... четыре ряда клеток с девушками. Я впала в ступор. Разум отказывался принимать очевидное.

Мечта, прощай.

Добро пожаловать в преисподнюю...

***

Турция, Ризе

- Живи сегодняшним днём. Если будешь делать, что я скажу, и придерживаться нашего соглашения, это будет в твою пользу.

- Я могу отказаться?

Не могла не задать этот вопрос - мне нужен контрольный выстрел в голову, чтобы убить надежду на побег и обрести другую - что Кемран сдержит свою часть соглашения, никем не подтверждённого, и поможет мне добраться домой. Как - я не представляла.

- Можешь, - ответил спокойно.

А то, что он не сказал, я снова прочитала в повисшей тишине.

Я едва сдерживалась, чтобы не ёрзать, взгляд то и дело ковылял к двери. Казалось, стоит за неё выйти - всё изменится, ослабнет сковывавшее волю влияние этого парня, воздух, наконец, наполнит лёгкие. А день станет ярче и светлее. В комнате Кемрана очень светло, здесь всё от отделки до корпуса ноутбука и плазменного экрана в оттенках белого, но не оставляло чувство, что вокруг него сгущается атмосфера и клубится нечто опасное и послушное лишь ему. Наверное, я научилась чувствовать ауру. Или у него она такая мощная, что не ощутить её нереально. Но она, как смог, и потому рядом с Кемраном находиться неуютно.

- И что теперь? Не сидеть же мне здесь вечно...

- Через полчаса всё решится, - ответил он, достал телефон и отправил кому-то сообщение. - Продиктуй, что конкретно нужно для подготовки экскурсии...

***

Полчаса - это целая жизнь.

Я это поняла два раза. Сначала, когда они тянулись бесконечно долго, а разговаривать с Кемраном было не о чем, и я бесконечно крутила в голове воспоминания о том, как устраивалась на эту работу, почему не увидела подвоха. Второй раз - когда в комнату постучали. Я сначала обмерла, потом подскочила, чтобы спрятаться в спальне, но Кемран пригвоздил к банкетке коротким «Сиди». Меня бросило в дрожь, когда он разрешил кому-то войти.

И я чуть не лишилась разума, когда на пороге показался Толга - мой надзиратель и преследователь.

Недолго музыка играла. Недолго фраер танцевал.

- Мир вашему дому, уважаемый господин, - рассыпалась в подобострастии особь, весьма приближённая к Энверу.

Я посмотрела на Кемрана - вот, значит, какая помощь. Он ответил спокойным взглядом и едва дрогнувшим уголком губ. Бесчувственный мерзавец! Встала, нагло взяла из вазы персик, окатила хозяина надменным взглядом и вцепилась в сладкий бок фрукта зубами. Вырвала кусок и выплюнула в Кемрана с ненавистью.

Мне уже нечего терять. Через пятнадцать минут меня растерзает толпа ненасытных вонючих мужланов.

Кемран даже не шевельнулся, а мне хотелось многое ему сказать. Но все мои претензии просто смешны. Он запросто пропустил в выборе блюд для меня и закуску, и горячее, сразу остановился на крепком десерте. Насколько надо быть глупой, чтобы поверить дьявол знает кому?!

Я быстрым шагом пересекла комнату, шибанула двумя руками в плечи стоявшего на пороге Толгу и пошла по лестнице вниз. Внутри всё сжималось от страха, меня трясло от злого возбуждения и решимости толпе скотов живой не даваться. Я дышать перестану, но не позволю им тронуть меня!

На первом этаже я увидела женщину и малыша, чьи голоса слышала. Оба проводили меня полным недоумения взглядом. Ещё двое мужчин - старше сорока лет - смотрели настолько нехорошо, что я бы не хотела ещё когда-нибудь попасться им на глаза. Невольно передёрнула плечами, почувствовав, как сжалось что-то внизу живота и по спине морозно скользнуло беспокойство. Вышла в дверь и сразу увидела на подъездной дороге джип, на котором меня привезли к Месуту.

Корай ждал около машины, и я направилась к ней, держа осанку королевы. Наверное, что-то такое было в моём взгляде, потому что надзиратель смотрел на меня во все глаза с нескрываемым интересом и - на мгновение мелькнула дикая мысль - даже уважением. Он открыл мне заднюю дверцу, я забралась на сиденье и отвернулась, чтобы не видеть эту опостылевшую мерзкую морду.

Толга подошёл за мной минуты через три. Корай уже сидел за рулём и посматривал на меня в зеркало заднего вида. Меня трясло от ужаса от мысли, что меня ждёт, я кусала губы и старалась не разреветься. Сердце лупило по рёбрам, разбрызгивая кровь, она ошпаривала нервы, и я не сразу поняла, что Толга обращается ко мне:

- Где телефон и бумажник Месута?

Молча вытащила всё из заднего кармана и буквально швырнула в мужчину. Он недовольно выругался и припечатал меня злым взглядом:

- Славь Аллаха, наташа[1], что ещё жива.

Надолго ли?

Машина рванула с места, едва не срывая асфальтовое покрытие, запахло горячей резиной. Я кожей чувствовала, как бесится Толга. Корай от него недалеко ушёл, он плевал на всё правила дорожного движения, топил педаль газа и даже не думал притормаживать на поворотах. Мой страх за собственную жизнь возвёлся в расквадрат его гипотенузу! Если мы не перевернёмся в горах, это будет чудом.

Но Аллах милостив к своим детям. А на меня ему плевать. Через двадцать минут мы уже влетели в раскрывшиеся ворота логова, с визгом тормозов взрыли щебень и окатили из лужи бетонную стену и железную дверь.

Толга выскочил, по-моему, на ходу, потому что я ещё не успела отпустить ручку над дверью, как он распахнул её и вцепился в мои волосы. Я зашипела, но не закричала. Даже тогда, когда он потащил меня хвост внутрь, мимо клеток, к железной опасной лестнице с ржавыми ступенями из арматуры, я не проронила ни слова, хотя было очень больно. Толга вцепился так, что казалось, стащит с меня скальп. Наверх он меня буквально заволок, потому что я не успевала наступать на перекладины, оступалась ещё и из-за лившихся от боли и ужаса слёз, ободрала кожу на голени в кровь.

Когда он, размахнувшись мной, как косарь косой, втолкнул меня в длинную узкую, с одним зарешеченным окном каморку надзирателей, прокуренную до тошноты и не меньше провонявшую кислым запахом сумаха[2], немытыми телами и потными ногами, меня замутило. Я влетела головой в металлическую ножку стола и упала. А в следующую секунду уже летела на не застланную койку.

Голова раскалывалась в месте удара, глаза заливало слезами и чем-то тёплым, я не могла открыть их, не успела увидеть, сколько мужиков гоготало надо мной. Меня перевернули на живот, завернули руки и замотали их верёвкой так, что заломило запястья, волосы разметались на лицо, закрывая обзор. Когда с меня сдёрнули вместе с содранной на ноге кожей джинсы, натянутые на голое тело, я закричала.

------------------------------------------------

[1] Имя «Наташа» стало в Турции нарицательным обозначением русских, украинских и белорусских женщин - проституток.

[2] Специя.

Глава 3

Бойтесь своих желаний.

Они сбываются.

Россия, Москва. 9 месяцев назад

- Свежее мясо! - зычно рявкнул тот, что сидел впереди на пассажирском сиденье, и я, разглядывая девушек в клетках, не сразу поняла, что это о нас.

Я вообще всегда была немного тормозной или даже туповатой. Потому что не увидеть, что мой жених и лучшая подруга - любовники, могла только безмозглая и безглазая дура. Уже задним умом я поняла все их взгляды и ужимки, постоянные «случайные» встречи, «нам по пути», «я подвезу» и «мне нетрудно». Я не ахти какая богатая наследница и не понимала - зачем Павлу вообще нужна была наша свадьба, если у них так всё отлично с Наташей?

Я поймала их на горячем в его квартире. Мы обменялись ключами уже давно. В тот день я должна была последний раз примерить свадебное платье, но уже по пути к швее она перенесла встречу на вечер. Недолго думая, я дошла пешком до дома Паши. Поднялась на третий этаж и отомкнула дверь. Наташкины сиреневые туфли увидела сразу. Среди тёмной обуви жениха они смотрелись яркой насмешкой - им нечего делать здесь, но они валялись тут как попало, будто их скидывали в нетерпении. Её сумка тоже лежала на полу. Дальше - платье. Ещё дальше - футболка Павла, в которой я любила ходить в его квартире. Шла по следам адюльтера, как Мальчик-с-пальчик по хлебным крошкам.

Они даже не закрыли двери спальни. Я стояла в коридоре, будто впала в анабиоз, и заморожено смотрела на ожившее горячее порно...

Да, у нас с Павлом всё было не так. Как-то... преснее, что ли. Я не была фригидной, но с женихом никогда не взрывалась, не рассыпалась, не растворялась или что там ещё делают на пике чувств. Мне был приятен сам процесс, но его не хватало совсем чуть-чуть, чтобы он завершился яркой точкой.

А у Павла и Наташи, похоже, всё получалось отлично. Когда они дружно застонали громче, явно приближаясь к этой самой точке, я кашлянула... и оставила их с запятой. Павел вскочил с подруги, будто подпрыгнул на батуте, и сразу бросился ко мне.

- Валя!.. Это...

- Не то, что подумала, - завершила за него и бросила взгляд на его голое достоинство.

Оно поникло. Сам жених как-то стал выглядеть жалко. Наташка жалась к спинке кровати, натянув простыню до самых испуганных глаз. Ну хоть понимала, чьи яйца украла. Или как там в поговорке? Про сметану?

Я расхохоталась от своих мыслей до слёз, повернулась уйти, чувствуя, что злое веселье перерастает в истерику, но Павел схватил меня и прижал к себе. Осыпал поцелуями лицо и шею, горячо просил прощения за... то, что я это увидела. Я прорывалась к двери с боем, выпутывалась из его сильных рук, кричала и плакала, пиналась, когда он перехватывал меня и отрывал от пола. Паша молчал, пережидая всё-таки накрывшую меня истерику, не просил простить и не говорил, что очень меня любит, как прописано в законах жанра.

Я всё-таки тогда убежала - во мне оказалось гораздо больше боли, придававшей сил бороться с женихом, чем у него вины меня не отпустить.