Володя

Комната была разделена на две части, в передней, предназначенной для приема посетителей, было пусто. Здесь были белые стены, три лампы по углам, отчего на полу и стенах были причудливые тени. Простой прямоугольный стол, чуть ниже обычного, чтобы было удобно сидеть за ним в белых полукруглых креслах.

— Все зависит от самого проклятия и от того, кто проклял, есть такие проклятия, которые накладываются на весь род, снять их потом могут только очень сильные экстрасенсы или бабки-колдуньи в деревнях, — затараторил дядька.

— Да ладно, забудь, — Вовчик без приглашения уселся в одно из белых кресел, предназначенных для посетителей, и указал экстрасенсу на стоящее с противоположной стороны, — это мы так, с сестренкой поспорили. Она тоже не верит, что снимется проклятие, а я говорю, что убить проклявшего все равно не помешает.

— Я не умею насылать проклятия, — сглотнул экстрасенс, — я же экстрасенс, а не колдун, я могу только увидеть и подсказать. Могу найти что-то потерянное или кого-то.

— Вот, — Вовчик достал из кармана жилета сложенную ксерокопию портрета Крохи, — нам нужно найти вот этого человека.

— Не смогу, — вздохнул экстрасенс. — Понимаете, фотография хранит частичку души объекта, сохраняет связь, поэтому по ней можно найти, остается след… А это ксерокопия, да еще и рисунка. Я милиционерам тоже говорю, что максимум можно найти человека, который составлял фоторобот, или место, где это происходило. А рисунок, тут совсем другие эмонации, тут энергия другая, энергия художника…

Экстрасенс вытянул руку и, держа ее над портретом, прикрыл глаза. Ничего не происходило, и Вовчик уже готов был засмеяться.

— Этот портрет нарисовал, — начал говорить экстрасенс, но поправился, — нарисовала? Нарисовала женщина. Она не видела этого человека, ей рассказывали, и она… Глаза не подходили, овал лица тоже правили, нос несколько раз… Хотите, покажу, в каком районе города был нарисован портрет?

— Спасибо, не надо, — Вовчик поднялся, — поедем мы.

— Это который в мальчишку стрелял? — спросил экстрасенс, — нет, я просто догадался. Такое громкое дело… Раз вы ко мне приехали, значит не можете его найти…

— Весь город ищет, не уйдет, — усмехнулся Вовчик.

— Если весь город ищет и не находит, может быть, и нет его в городе?

— Может быть и нет, — согласился Вовчик.

***

— За нами хвост, — сообщила Алёна, — две машины, одна серая, другая чёрная. А вот и «восьмёрка». Что будем делать?

— Поедем к телефону-автомату, — предложил Вовчик. — Это или менты, или свои, люди Крохи нам пока не опасны. Они ход сделали и теперь будут ждать, как мы ответим. А вот когда им не заплатят, тогда и нужно ждать очередной жертвы.

Телефон-автомат нашелся возле дома быта. Вовчик быстро набрал знакомый номер и попросил задать вопрос от его имени Лёхе, Батону и Артёму Ивановичу. Вопрос был всего один: кто это едет следом на двух красивых автомобилях? Потом позвонил в офис охранного агентства и узнал, что с Боцманом.

— Едем за продуктами и в госпиталь, будем Боцмана кормить, — предложил Вовчик, — его перевели в палату, четвёртый этаж, напротив второй лестницы, шестая палата.

— Фруктики надо, бананы, — начала перечислять Алёна.

— В хозяйственный магазин поедем, — перебил Вовчик, — надо кастрюлю купить с крышкой.

— Зачем? — удивилась Алёна.

— Увидишь…

***

В фойе госпиталя Вовчик попросил позвонить в город. Ольга Петровна сообщила, Батон передал, что катаются его люди. Что так надо. Потом Леха сообщил, что катаются свои. Усмехнувшись, Вовчик пошел к дальней лестнице, решив, что именно она должна быть второй, хотя в госпитале ее называли дальней.

Палата и в самом деле была как раз напротив лестницы, и, когда Вовчик с Аленой подошли, оттуда вышло две женщины, одна из которых вытирала глаза платочком.

— Здравствуйте все, — поздоровался Вовчик.

Кирилл полулежал на второй кровати слева. Он молча посмотрел на вошедших и усмехнулся. Выглядел он нормально, не считая бледности, осунувшегося лица и забинтованной от самого локтя и до кисти руки.

— Привет! — Вовчик протянул руку, и Боцман ответил на рукопожатие.

— Бананы принесли? — уточнил Кирилл.

— Нет, а надо было?

— Нет, — поморщился Кирилл, — у нас этих бананов уже больше, чем во всей Африке, мы с самого утра ими питаемся, даже соседей уже угощали… Все несут бананы, чувствую себя любимой обезьянкой в грустном цирке.

— Сам-то как? — Вовчик усмехнулся, оценив шутку друга. — Настроение?

— Знаешь, пока в реанимации был, думал, что всё, кранты. А здесь понял, что бывает хуже, и считаю, что я неплохо. В соседней палате пацан лежит, ему танком обе ноги отдавило, ампутировали… Вот где плохо. А кисть, да и без кисти люди живут, к тому же это левая рука.

— Понятно. — Как реагировать и что говорить в таких случаях Вовчик не знал. Поэтому он просто достал из сумки кастрюлю и поставил на прикроватную тумбочку. — Мы тут это, не совсем с пустыми руками… Надо съедать, пока горячее. Там вилки есть.

— Шашлык, — потянул носом Боцман, — вот за это спасибо, это как раз то, что надо.

Дверь палаты открылась, вошел военный врач в звании майора. Неодобрительно посмотрел на визитеров, повел носом.

— Им же можно? — спросила Алена.

— Можно, — кивнул майор и, выходя, бросил через плечо: — Приятного аппетита, я позже зайду.

Несмотря на то, что шашлыка была почти полная кастрюля, кончился он быстро. Еще бы, шесть человек в палате, да и Вовчик один кусочек съел. К тому же это не столовская пища, а вполне себе гражданская, по которой скучают в армии. Когда кастрюля освободилась и ее убрали обратно в сумку, Вовчик достал из кармана плоскую фляжку и, прижав палец к губам, протянул Кириллу.

— Вдруг грустно станет, — пояснил Вовчик.

— Не нашли? — Кирилл кивнул на покалеченную руку.

— Нет, — помотал головой Вовчик.

— А мне тут анекдот рассказали. Идет хирург по огромной операционной, а рядом с ним мужик с большим топором, а на разных столах пациенты лежат. Хирург подходит, читает с карточки «Ампутация левой руки», мужик ТЮК топором, и идут к следующему. Доктор опять: «Ампутация правой руки» и снова ТЮК. Потом подходят к пациенту, хирург читает: «Ампутация левой» ТЮК, «Левой ноги» ТЮК, «Я сказал ЛЕВОЙ» ТЮК… Знаешь, вы когда этого снайпера найдете, вы не убивайте его, хорошо? Я хочу ему этот анекдот рассказать, посмеемся… Вместе… Потом…

— Я тебя услышал, — кивнул Вовчик, — и пацанам передам.

С минуту в палате была тишина.

— Знаешь, — вздохнул Боцман, — я тут думал. У меня было много времени, как раз на то, чтобы подумать… А если бы тогда вы с Маратом не подошли?

— Жалеешь? — уточнил Вовчик.

— Нет! — Кирилл сжал губы в прямую линию. — Лучше бы не стало, я бы уже или клеем снюхался, или колоться начал… Они бы меня так не оставили, просто чтобы отцу отомстить. А так… Красиво пожил, ярко.

— Ты чего это придумал? — посмотрела на Кирилла Алена. — Ну-ка не киснуть!

— Я не кисну, — Боцман вздохнул, — я решил, я в медицинский пойду. Хочу людей спасать. Есть такие профессии у медиков, где одной рукой можно… И это, спасибо вам!

— За что? — не понял Вовчик.

— Знаешь сколько людей здесь сегодня было? Около двадцати. И все меня жалели… А ты нет. Ты не жалеешь, ты просто поддерживаешь. Спасибо.

— 14

От жары ничего не спасало. Вовчик даже перебрался с разложенного дивана на пол, прихватив лишь покрывало, но покрывало было пушистым и теплым, а лежать просто на ковре или линолеуме не хотелось. Даже открытая форточка не помогала. Видимо, дом за прошедший день нагрелся так, что даже к утру не успел остыть.

Поняв, что уснуть не получится, Вовчик скатал покрывало и пошёл в душ. Постояв под тёплой струёй, медленно добавил горячей воды, доведя ее до такого состояния, что кожа едва терпела. Отмокнув под горячей водой, стал убавлять горячую и добавлять холодную воду. Вскоре из лейки душа бежала совсем ледяная вода. Стоял сколько мог, секунд пять, наверное, потом отскочил, поёжился и, дотянувшись, перекрыл воду. Растерявшись выделенным Аленой полотенцем, вышел в коридор.

— Видимо, гроза будет, — Алёна сидела за столом, одетая в лёгкий халат, перед ней стояла кружка с напитком.

Сначала Вовчик подумал, что у Алёны налит кофе, но запах в кухне стоял совсем не кофейный. Принюхавшись, Вовчик вопросительно посмотрел на девушку.

— Какао, — усмехнулась Алёна, — будешь или по-взрослому, кофе сделать?

— Буду, — решил Вовчик, — только побольше какао и молока.

— Я же не в столовой, я вообще на одном молоке завариваю, — Алёна поднялась к плите, — я знаешь, что думаю? Давай в район прокатимся. В посёлке нового человека сразу заметят…

— Но и с чужаком разговаривать не станут, — возразил Вовчик.

— Поедем туда, где мы не чужие, — Алёна засыпала какао в закипающее молоко и стала быстро перемешивать. — Поедем к моим. Меня там все знают, не откажут. Заодно продуктов родителям увезём, обратно в город тетку привезём.

— Давай, — согласился Вовчик, — только сопровождение наше надо предупредить. Время раннее, Ольге Петровне ещё не позвонишь…

— Мы ещё не выезжаем, — Алёна поставила перед Вовчиком кружку горячего какао, — к тому же нам ещё в магазин надо, а он только к девяти откроется.

— Я какао со школы не пил, — Вовчик вдохнул исходящий от кружки аромат, — запах детства.

***

Сумка была не предназначена для закупа продуктов, а больше походила на сумку для путешествий. Китайская, большая, с ремнем для ношения через плечо и тремя большими карманами. Но Алена сказала, что это специальная продуктовая сумка, с которой она всегда ходит в магазин за покупками для родителей.

В сумку вошло всё. И мыло, и шампуни, и с десяток рулонов туалетной бумаги. Еще вошли свежие газеты, масло, макароны, крупы, консервы и другие продукты, в результате чего сама сумка стала совсем неподъемной. Вовчик уже хотел взвалить ее на плечо, когда услышал спокойный голос:

— Давай вместе, — рядом, тихо, буквально возникнув из воздуха, стоял Акуленок.

— А ты как здесь?

— Шеф сказал с вами в район ехать. Я с вами в машине поеду, и пять человек следом будут ехать.

— И зачем нам такой кортеж? — уточнил Вовчик.

— Артем Иванович велел, сказал, что у тебя нюх и всё не просто так.

— Это не у меня нюх, а Алене к родителям надо съездить. Видишь, продукты набрали…

— Еще в хозяйственный надо заехать, отец гвоздей просил привезти, сотых, и краску половую. Но это на выезде, там строительный есть…

— Место же в машине еще останется? — в голосе Акуленка послышались нотки сомнения.

— Останется, — пообещала Алена.

Дорога была более-менее нормальная, было видно, что ее обслуживают и даже ремонтируют прорехи в асфальте. Один раз даже дорожных рабочих видели, которые вырубали подступивший вплотную к асфальту кустарник. Машин было немного, Алена вполне уверенно обогнала несколько попутных, и навстречу попалось машин пять.

— Это середина недели, — прокомментировал Акуленок, — в выходные здесь движение заметно оживленнее. Там дальше озеро есть, туда горожане отдыхать едут, сейчас за лесом дачи начнутся.

— А дорога куда ведет?

— Это федералка, там перевал будет, и за спуском уже соседняя область.

Раза три попадались остановки, на одной даже стояли два человека, что говорило о том, что здесь ходят автобусы. Хотя люди просто голосовали, пытаясь остановить попутку.

Минут через тридцать Алена сбросила скорость. Трасса поворачивала, и было невидно, что там есть за поворотом. А за поворотом оказался отворот, тоже асфальтовая дорога, только уже и без разметки. Возле отворота стояла остановка, а чуть в стороне три девушки в ярких курточках и коротких юбках.

— И чьи это такие красивые? — кивнул Вовчик.

— Твои, — хохотнул Акуленок.

— Как это?

— Они под Дедом были, — объяснила Алена, — а потом бесхозные остались, когда неразбериха началась, да передел, они ко мне и обратились, мол, помоги с крышей. А куда я их дену? Сама же не буду крышевать. Фиксу я не знала, к кому идти? Вот и познакомила их с Боцманом…

Свернув на более узкую дорогу, Алена остановила машину. Белая «девятка» проехала мимо, но тоже остановилась, метрах в двадцати, и из нее вышли трое одетых в китайские камуфляжи парней. И буквально сразу к двери подошла одна из девушек и, наклонившись, заглянула в салон.

— Алена, привет! О, мальчики! А чего такие напряженные? Привет, Акула!

— Здравствуй, Анжела, — улыбнулся Акуленок, — как работается? Никто не обижает?

— Ровно всё.

— Посмотри картинку, — Вовчик протянул распечатанный на бумаге портрет, — может, видели такого. Девочек тоже спроси, мало ли.

— Мент? — прямо спросила Анжела.

— Знакомься, это Волчара, — представил Вовчика Акуленок. — Он человек очень хороший, но на мента может оскорбиться.

— Я не обидчивый, — подмигнул девушке Вовчик.

— Не видела такого. Погоди, сейчас девок спросим, — Анжела обернулась к подружкам и махнула в их сторону, чтобы подошли. — Видели такого?

— Нет, — по очереди помотали головами девушки.

— Говорят, Боцмана ранили, — сменила тему Анжела, — как он?

— Кисть отстрелили, — поморщился Вовчик, — специально стреляли в руку, пуля не простая была… В госпитале он, я вчера у него был.

— Может, мы тоже съездим, — Анжела обернулась к подругам.

— Военный госпиталь, — причмокнула губами одна.

— Мальчики, — хихикнула другая.

— Кто без рук, кто без ног, — подсказал Акуленок.

— Бедные, — вздохнула одна из девушек.

— Картинку себе оставьте, если увидите, виду не подавайте, но потом сразу по номеру звоните. Там, на обороте, написан, — Вовчик протянул Анжеле ксерокопию.

— Адрес госпиталя знаете? — спросил Акуленок, — если надумаете, то поспешите, Кирилла завтра выписать обещают.

— Не знал, — обернулся Вовчик.

— Майор ихней сказал, что держать его нет смысла, лежать можно и дома, а в госпиталь только на перевязки ездить. Да и перевязки можно в любом травмпункте делать. Главное они сделали, больше ничем помочь не могут.

— Вот и закончится на этаже банановый рай, — вздохнула Алена. — Ладно, красотки, поедем мы.

Парни неспешно расселись в «девятке», и она пристроилась за машиной Алены.

***

Дом был обычный и отличался от соседних на улице только новыми воротами и забором из свежей, еще даже не до конца просохшей доски. Оставив машину возле палисадника, так, чтобы ее было видно из окна, Алена позвала всех в дом.

— Никак будущего зятя привезла? — вместо приветствия уточнил крупный мужик, возившийся в ограде с мотоциклом.

— Никак, — ответила Алена. — Это просто друзья, мы работаем вместе.

— Друзья, работаем, — проворчал мужик. — Так внуков и не дождемся, наверное. Меня Степаном зовут, или можно дядя Степа, как в книжке.

— Володя, — представился Вовчик. Это вышло само по себе, уж больно выглядел отец Алены серьезно, такому Вовчиком было бы неправильно называться.

— Володя — мой компаньон, мы с ним вместе пейджерами занимаемся, а это…

— Я просто охранник, — улыбнулся Акуленок, на что Степан уважительно хмыкнул.

— Время нынче неспокойное, — заступился Вовчик. — Вот и охраняем Алёну, даже к вам одну не пустили.

— Да слышал я, — вздохнул Степан. — Говорит, ранили бандита крутого, теперь стрельба будет… И чего дома не сиделось, уехала в этот город… Тут давно бы уже замуж вышла, так нет…

— Выйдет еще, — заверил Вовчик. — Выдадим, и такую свадьбу замутим…

— Тебя за язык не тянули, — поджала губки Алена. — Гулянка за твой счет будет… когда-нибудь…

— Чего к людям пристал! — На крыльцо вышла женщина, чем-то похожая на Алену, только крупнее и старше. — Люди с дороги, накормить надо, а он… Доча, надолго?

— Привет, мам, — Алена по-доброму улыбнулась женщине. — Нет, часа на два, с местными поговорим и обратно. Кстати, знакомься, это Вовчик, помнишь, я рассказывала… А это его охранник.

— Совсем молодой, — вздохнула женщина, глядя на Вовчика. — А на висках уже блестит.

— Паутина, наверное, — попытался пошутить Вовчик.

— Проходите на веранду, летом у нас там и кухня, и столовая… Я сейчас огурчиков достану, грибов. Чего не сказала, что не одна будешь? Я бы борща наварила.

Когда только расселись за столом на веранде, сработала сигнализация у машины Алены. Девушка выглянула в окно, отодвинув штору, и скривилась, будто лимон откусила.

— Борька, — пояснила Алена. — Сосед, через дорогу живет.

— Крутой? — уточнил Акуленок, протыкая вилкой убегающий по тарелке маринованный масленок.

— Бухой, — поправила Алена. — Надо идти, а то еще машину поцарапает.

— Пошли, — Вовчик тоже поднялся.

Борькой-соседом оказался молодой парень, может быть, только на пару лет старше Вовчика, с большими, как бы испуганными глазами и почти белыми волосами.

— Так, коммерсанты, мироеды, ну-ка раскошельтесь на пузырь для народа, — указал пальцем на приближающуюся Алену Борька.

— Вали отсюда, — мягко предложил Акуленок.

— Ты че меня на в моей деревне посылать будешь? Я сказал, на пузырь мне дали, быстро!

— Так ты заработай, — Вовчик рукой придержал Акуленка, который уже сделал шаг вперед. — Дров кому наколи или яму выкопай, глядишь, и получишь на пузырь.

— Нет. Эта работа не по мне, да и платят мало, — помотал тяжелой головой Борька.

— Слушай, а хочешь, я тебя на трассу к девчонкам поставлю? — Развел руки в стороны Вовчик. — А что, работа непыльная…

— Сейчас много разной нечисти повылазило, — подтвердил Акуленок. — Любителей экзотики, может и получится чего.

— А мужики в деревне как зауважают, когда узнают, чем ты на водку зарабатываешь, — откровенно хихикнула Алена.

— Да я!!!!

Что хотел сказать Борька, так и осталось загадкой, потому что к нему подошли сразу двое из людей Акуленка и аккуратно скрутили, прижав руки к телу.

— Давай так, — Вовчик подмигнул опешившему Борьке. — Ты сегодня съездишь, все посмотришь, приценишься. Анжелика тебе про расценки расскажет…

— За экзотику можно и больше запросить, — подсказала Алена.

— Вот, — согласно кивнул Вовчик. — А ты решишь, и если понравится, то завтра приступай.

— Увезите его на трассу, — распорядился Акуленок. — Пусть посмотрит. Мы здесь пока будем, увезете и возвращайтесь.

— Давай, Боря, думай, — Вовчик ободряюще потряс в воздухе сжатым кулаком.

Обернувшись, Вовчик встретился с задумчивым взглядом отца Алены:

— Ну и кто ты?

— Люди Волчарой зовут, — Вовчик улыбнулся. — Но для вас я просто Вовчик. Хорошо, дядя Степа?

— Знаешь, дочка, хорошо, что не этот будущий зять, — вздохнул дядя Степа.

— Нет, пап, ты что, это Вовчик, он же мне как братик… Младший.

— Пойдемте за стол, — вместо ответа позвал хозяин дома.

***

— Ты смог впечатлить папу, — Алена вывела машину на сельскую улицу и, притормозив, пропустила выехавших из проулка велосипедистов. — По-моему, даже очень.

— Да ладно папу твоего, он не подготовленный человек, но тут даже я впечатлился, — сообщил Акуленок.

— Да ладно вам, — поморщился Вовчик, — Борька ваш сам напросился. Мы сейчас куда?

— В центре киоск стоит, там обувь ремонтируют, вот туда. Дядя Слава всё знает и всех знает.

Поняв, что люди перед ним не простые, дядя Слава повесил табличку про пятнадцатиминутный перерыв и предложил войти в киоск.

В киоске он был один, здесь лежали несколько десятков пар обуви, которую ремонтировал хозяин, стояла стальная лапа, швейная машинка и небольшой верстак с висящими на стене инструментами.

— Это дядя Слава, — представила Алена, — местный смотрящий. А это Волчара, Акуленок.

— Акулу я знаю, — перебил сапожник, — а ты что за фрукт? Вроде не из блатных, синек нет… И как тебя определять?

— Не надо меня определять, — Вовчик осмотрелся и присел на табурет, оказавшись почти напротив хозяина мастерской, — уютно у вас, правильно так.

— Конечно, — согласился сапожник, — непривычно, что смотрящий делом занят? Так это у вас там, в городах, денег много крутится, а здесь, здесь если работать не будешь, то и не проживешь.

— Нормально всё, — заверил Вовчик, — я вон сам на токаря учусь, на третий курс перешел. И тисы от лопаты на раз отличу. Дело у нас к вам есть…

— Про мальчонку слыхал, — сделал свои выводы дядя Слава, — стало быть, не нашли снайпера и заказчика, раз по районам поехали.

— Вот, — Вовчик протянул сапожнику портрет, — так выглядит заказчик. Зовут Кроха. Их пять человек… У вас в поселке чужаков нет?

— К нам не сунутся, — возвращая Вовчику портрет, покачал головой дядя Слава, — у нас вон ментовские дачи, почитай, через дорогу. На выходных все менты областные у нас ошиваются. Потому и спокойно здесь.

— Дачи сотрудников областной милиции, районных отделов, — Алена указала в сторону, — они там отдыхают. А в поселок до магазинов приезжают.

— А у них вообще всё серьезно, даже охрана своя по улицам ходит, за порядком следит. А как хотел? Дачи начальников там, прокурорские, говорят, судьи тоже любят в земле ковыряться.

— Портрет оставьте, — не стал забирать распечатку Вовчик, — я вам еще пару оставлю, чтобы показать кому… И это, там номер есть на обороте, если что, звоните.

— Ладно, — согласился дядя Слава и прижал портрет большим магнитом, прикрепив его на стену возле квитанций.

— Спасибо, дядя Слава, — кивнула Алена.

— Спасибо, — поднялся с табурета Вовчик, — рад был знакомству.

— Ага, — усмехнулся сапожник, — я тоже.

***

В город въезжали уже ближе к вечеру. Солнце светило прямо в глаза и не давало разглядеть пригородную застройку. Здесь тоже было все как в деревне: частные дома, коттеджи, дети на улице, но чувствовалось, что это уже город.

Ожил пейджер, сообщив, что ругается мама, что Аня шлет пламенный привет, что Бэрик и Наташка каждый день ходят в кафе, что прибыль от прошлого тиража была на порядок ниже и пора что-то менять. Вовчик усмехнулся.

— Давай телефон-автомат искать, — предложил Вовчик, — надо пару звонков сделать.

Домой к Алене приехали уже вечером. Пока навестили Боцмана, покушали, проверили дела в офисе пейджинговой компании. Время, оно летит незаметно, вроде вот только что приехали из района, а уже вечер.

Телефон как будто ждал, когда в доме появятся люди, и зазвонил почти одновременно с щелчком закрывающегося замка.

— Квартира, — отозвалась в трубку Алена и замерла.

Вовчик насторожился и быстро прошел в кухню, где была вторая трубка. В которой спокойный голос сказал:

— И скажи Волчаре, на следующей неделе он будет платить…

Вовчик хотел сказать, но не успел. В трубке раздались короткие гудки.

— Что сказали? — спросил Вовчик.

— Завтра в восемнадцать часов придут забрать восемнадцать миллионов.

— Пусть приходят, встретим.

— 15

Было решено пить какао на балконе, где было не так душно. Вовчик сидел со своей кружкой на порожке, а Алена чуть в стороне на детском стульчике с отпиленной спинкой.

— Тихо как в городе, — Алена помолчала, — город еще только просыпается, люди собираются на работу, передают первые сообщения на пейджеры… Представляешь, они вот так живут и даже не догадываются, что в городе идет война.