Стезя Ерсака. Охотничьи угодья

Резкая колющая боль пронзила руку, которой она продолжала шарить по земле, пытаясь сбежать. Агнеша испуганно подняла ладонь к лицу, надеясь не увидеть там во всю хлещущую кровью рваную рану или отгрызенный палец. Ничего. Просто ноготь обломался и теперь был похож на чьи-то выпотрошенные внутренности. Не страшно.

— Агнеша! — какой-то знакомый голос вырвал ее из череды переживаний и заставил оглянуться на звук, — Агнеша! Эй!

Она дернулась, будто раненая косуля, и резко подскочила на ноги. Не раздумывая побежала следом за звуком, уповая на то, что это не очередные игры разума.

— Везнич! Везнич! — кричала она в пустоту, срывая голос. Горло ужасно саднило, а легкие жгло из-за холодного воздуха, рывками проникающим внутрь. — Я здесь! Везнич!

Она ударилась носом о его подбородок и жесткие мужицкие руки с силой прижали к все еще голой груди. Стало как-то холодно и тепло одновременно. Кожа его все еще была покрыта мелкими каплями воды и оттого по ней всюду бежали мурашки. Холодно. Но внутри он чувствовался живым, настоящим. Он по-настоящему обнимал ее, прижимая своими лапами к мокрой груди, и по-настоящему касался губами ее лба. Тепло.

— Ну-ну, ты чего? — Он медленно водил ладонью по ее спине и все никак не хотел отпускать, прижимая только крепче. — Распереживалась так или чего? Из-за меня что ли?

Агнеша в исступлении выпучила глаза на него, не понимая, как это из-за него. Она вдруг краем глаза заметила, что за пределами его объятия тумана как и не было. Непогода рассосалась сама-собой, будто бы ветер какой сильный прошелся.

— Тебя?.. А как-же… а волки… а Сизая… была же тут! Пойдем! Может там осталось, пойдем!

Жмур недовольно свел брови и между ними появилась старческая ложбинка.

— Не было никаких волков. Вообще ничего не было. Ты просто бегала по-кругу, как больная, орала что-то, руками махала, пока Кань тебя не заметила и не послала меня…

Агнеша едва сдерживала выступившие на глаза слезы. Она понимала, что это с ней играются ее же тараканы в голове, и от того становилось лишь больнее.

— Прости, — едва слышно шепнула она в ответ, остранясь от его груди и утирая рукавами глаза. — Почудилось просто… Устала, наверное…

Везнич, будто зверек, наклонил голову, сомневаясь в ее словах и тыльной стороной ладони коснулся лба.

— Поспать бы тебе подольше. Покушать. А то лихорадку поймаешь еще. Не хватало нам на пару седмиц тебя потерять.

Рыжая небрежно отмахнулась и выпуталась из его второй руки, которой он все еще придерживал ее за талию.

— И хуже бывало. Пройдет. Где Кань-то? — она глянула через его плечо, пытаясь найти глазами шаманку.

Везнич недовольно пожал плечами и тоже обернулся. Кани будто и след простыл, и не было ее на том месте, где была.

— Может тоже поплавать пошла? Не знаю. Пошли обратно, найдет нас.

— А вы чего там? Доделали? Вылечили тебя, или чего? — Агнеша пыталась максимально отвести от себя и своего временного помешательства тему разговора.

— Куда там, — Везнич махнул рукой куда-то в сторону, а затем нахохлился, будто птичка. Кожа покрылась мурашками вдоль и попрек, а зубы перестали сходиться, мелко подрагивая. — Нихера не произошло. Сказала шаманить придется, говорит, понять не может какого рода зараза, но чует, что сидит внутри. Говорит не выдюжу я долго, если проснется.

Он заметил, как Рыжая скорчила кислую мину, но говорить ничего не стала. Сам понимал. У них тут всех счет на дни идет, дай боги если на седмицы.

Кань они заметили не сразу. Крохотная девушка лежала на земле, прикрывшись шкурами так, что ее едва ли можно было разглядеть с пяти шагов. Пятнышки тщательно маскировали ее среди камней, а сама она лежала на столько недвижимо, что, казалось, даже не дышала.

— Эй? — Агнеша присела на корточки и неловко ткнула Кань пальцем в плечо.

По-началу ничего не происходило, лицо ее было недвижимо, будто умерла, но спустя мгновение где-то вдалеке раздался птичий вопль. Птица камнем разрезала воздух, почти что ударилась о поверхность воды, оставляя на ней разводы и рябь, а затем, резко раскинув крылья, снова взмыла ввысь, уносясь куда-то за облака.

— Нормальная вода, — тут же очнулась Кань и без лишнего вздоха начала говорить. — Чистая, колдовская, меня не пустила. А чего с ним такое… — Она неуверенно прищурилась, оглядывая Везнича с ног до головы, — не знаю. Чушь какая-то. Нутро мое чует душнину лишнюю, а нет. Не дается отчего-то.