Врачебная тайна 2

— Не пустишь его, как же, он куда угодно войдёт. Опасный человек. Да, не пугайся, тебя он не тронет, а как этого известного мага зовут? Он сейчас в городе? — пришлось слегка успокоить напуганную Стешу и меня очень заинтересовал «специалист» по гипнозу, шарлатан, или одарённый, но было бы любопытно посмотреть.

— Маэстро Фикс или Фитц, не помню, он, случается, уезжает на гастроль, но в столице часто представления-то даёт. Бесовское это всё, страшное. Скорее бы вы прислугу наняли, от Прошки толку мало, он всё во дворе. Хорошо, хоть Николай у нас поселился, всё не так страшно. А то по городу слухи полнятся, дома богатые часто грабить начали, никакого спокойствия. Господи сохрани и помилуй, не одно, так другое.

Она наспех перекрестилась.

— Как только назначат день собеседования, так сразу и наймём. Ещё и Мария приедет, она спокойная, работящая. Думаю, что вы сработаетесь. Ох, устала, пойду спать, а то уже перед глазами всё плывёт. Завтрак на меня не готовь.

— Слушаюсь, госпожа. Через час Николая разбудить, он сам завтракает, а Андрею Антоновичу подать, — перечислила дела для уточнения, и я подтвердила.

— Да…

Отдала распоряжения и побрела к себе, не люблю ночные бдения, после них голова гудит весь день и сон восстанавливается только через пару суток. А мне опасно надолго отключаться. Однако всё равно, как бы я ни старалась, как бы не выдумывала варианты для предотвращения неприятностей, они всё равно будут.

Снова вспомнила поцелуй, и по телу пробежало согревающее возбуждение, не иначе, овуляция началась, тело слишком отзывчивое, эмоции зашкаливают, я сдержусь, а вот Ася Хайд может вычудить…

— Надеюсь, сейчас ты дашь нашему телу отдохнуть? Постарайся больше не совершать опрометчивых поступков.

— Таких, как этот поцелуй? И после него ты будешь меня призывать к совести?

— Вообще-то, Андрей пока ещё мой как бы муж, хочу и целуюсь с ним.

Хмыкаю, надо же праведница нашлась. Понимаю, что она не скажет ничего, что делала с Еленой и Рубским, какие бумаги подписала, да мне сейчас и не хочется с ней говорить. Неспешно сняла тёплый халат, задёрнула плотные шторы и легла, не умываясь, чтобы ненароком не прогнать приятную сонливость.

Скорее уютно укрываюсь с головой тяжёлым ватным одеялом и закрываю глаза, мне уже всё равно, что там себе напридумывала Ася Хайд.

Но она решила меня доконать своей ревностью.

— Нет, ты всё это специально подстроила, желая меня разозлить, знаешь, как я ненавижу Андрея и, как отношусь к нему, — она не назвала Гришу, чтобы он ненароком не появился и не прекратил наши распри…

— Пф, ты со мной двадцать четыре часа на семь дней, мы даже в туалет вместе ходим, это я не знаю, чем ты занимаешься, когда выключаешь меня. И как, по-твоему, я могла подстроить этот поцелуй? Может быть, это начал Андрей…

Выговариваю ей, как ревнивой девочке-старшекласснице, и правда, надоела мне эта обуза, сил нет. А она тут же ответила с нотками истерики, благо, что этот голос у меня только в голове и не верещит на весь дом:

— Это начал Григорий, он вошёл в тело Андрея и поцеловал тебя, он тебя любит, так любит, что не оставил ни на том свете, не после смерти, ни в этом мире, да-да, я уже многое поняла, наблюдая за тобой. Он тебя поцеловал, но это пустое, он призрак…

— Уговариваешь меня тоже стать призраком и оставить это тело тебе? Я же сказала, что доведу дело Марии и мы с Гришей уйдём, и живи ты, как хочешь, я могу помогать только тем, кто хочет помощи. Таким, как Коля и Мария. Всё, дай мне поспать, и сама отдыхай.

Переворачиваюсь на другой бок и чувствую, что паршивка выбила из меня спокойствие, как пыль из коврика.

— Нет…

— Что нет?

— Я пробовала быть без тебя и не могу продержаться долго… — в этот момент, она вдруг «приоткрылась», защитная оболочка или блокировка ослабла, не исчезла, но я смогла её ощутить так, как она ощущает меня.

Ощутила и сама чуть не лишилась сознания.

Ася не личность в прямом понимании, не человек. Это именно какая-то мистическая сила, изменённая ли в прошлом душа, или такая и есть мистическая сущность, демонического в ней не заметила. Но внезапно поняла одну невероятную тайну.

Она не может жить без человеческой души и сознания, пытается, копирует, сама себя обманывает, как в случае с привязанностью к Грише. Подделывает эмоции, все, кроме двух настоящих: страх, как у животного, даже не страх, а инстинкт самосохранения у неё включён на полную, и злость, она не в силах развернуться на всю мощь, и все обстоятельства складываются против её воли. Всемогущий джинн, запертый в старой лампе, в нашем случае, некая лярва, запертая в хрупком женском теле.

И самое удивительное: у неё нет «сращения» с организмом, она не ощущает тело, не ощущает боли и не может полноценно функционировать. Без меня тело Насти станет чем-то вроде персонажа из зомби-апокалипсиса, буквально через несколько дней, тело начнёт разлагаться.

Я – жизнь и воля, она – сила.

И до неё эта данность, наконец, дошла. Как до утки на двадцать второй год жизни, когда она и Елена уничтожили настоящую хозяйку тела и появилась я.

Сон сняло как рукой. Открытие меня дезориентировало, понимаю, что контакт был слишком коротким и я не уловила всех нюансов и в чём-то могу ошибаться, но она не человек, это точно. К счастью, не бесятина.

Настя всё же была одержимой.

Это не расщепление личности в том понимании, как трактует современная психиатрия.

Меня этот случай захватил настолько, что откинула одеяло, уставилась в потолок, пытаясь прислушаться к своей «визави», но она, как обиженный крабик, уже спряталась под панцирь, однако теперь точно ненадолго, скоро я узнаю, что она успела натворить, пока я сидела взаперти.

Какой смысл лежать в постели с открытыми глазами, мысли наперебой скачут, когда совсем устану, завалюсь и посплю днём. Пришлось снова встать, выбрать простенькое чайное платье, у него очень милая ткань в голубую клетку, и если придётся выйти из дома, то я надену голубой жакет, получится нежный образ с пышной, романтичной юбкой и строгим верхом. И я уже знаю, куда поеду.

Мне нужно отвезти графу трость и рассказать обо всём, что произошло. На этот раз максимально откровенно. Я решилась, проблему надо решать сейчас и кардинально. И вдруг вспомнила, что самое важное-то и не узнала.

О чём договорился Григорий и Аракчеев?

Глава 4

Скорее довожу свой образ до состояния «живенько — миленько», припудриваю тёмные круги под глазами, собираю локоны и пытаюсь позвать на беседу Григория. А он, видимо, смутился после поцелуя и не спешит, чувствую, что укрылся где-то на третьем этаже.

— Ну что же, не хочешь, не надо, поеду к графу и узнаю, от него, — говорю на всякий случай громче, чтобы ещё раз попробовать его приманить лёгким шантажом.

В ответ тишина. Мне всё равно нужно с ним поговорить до встречи с графом, решила, что если поднимусь на третий этаж, то смогу его там поймать.

Так и сделала, но поймала не того, кого хотела.

— Анастасия! Думал, что ты спишь. Но так даже к лучшему, — на лестнице меня встретил встревоженный муж, судя по слегка растрёпанному виду, ему тоже не спалось. И голос сбивчивый, как у человека, пережившего сильнейшее потрясение. Фраза оборвалась на полуслове, так и стоим, молчим, он решается на нечто отчаянное, и я его пугаю?

Чуть было не протянул руку пощупать его пульс…

Но сдержалась, лучше его вообще не трогать, чтобы не получить нечто совершенно неожиданное, дружелюбно улыбаюсь, словно совершенно не обеспокоена случившимся:

— И вам доброе утро, Андрей Антонович, я хотела уточнить насчёт кареты и Анатолия, хочу съездить в Тайную канцелярию, вернёте мне выезд после того, как…

Не успеваю договорить.

Не этих слов он ждал…

Спустился ещё на одну ступеньку, встал чуть ближе ко мне, но недостаточно для того, чтобы снова сорваться в чужую страсть. Театрально поднял руку, требуя от меня молчания, но голову слегка отвернул и опустил, прикрыв глаза, прям Гамлет, ни дать ни взять. Такое в нём проснулось благородство. Чую, сейчас что-то скажет такое, о чём сам же пожалеет.

— То, что между нами произошло ночью, — ненадолго замолчал и, наконец, посмотрел на меня, причём со страхом, но собрал волю и продолжил. — Я думал, что ты изменилась, и эти потусторонние пакости остались в прошлом. Последние дни ты радовала меня своим поведением, но то, что случилось…

— Радовала своим поведением? Тебя напугал всего лишь поцелуй? Разве мы никогда не целовались раньше? — не могу скрыть толику сарказма и улыбаюсь, но руки на груди скрестила, захотелось закрыться от него, потому что меня вообще сейчас всё настораживает, и муж не последний в списке опасностей.

— Да, напугал. Но не поцелуй, а та бесовская тварь, что служит тебе! Он овладел мной, и душа моя ощутила смертельный страх. Это на словах звучит забавно и избито, но на самом деле, он меня на мгновение вытолкнул из тела, я стоял рядом и смотрел на вас, на себя и тебя со стороны. Это ужасно. Елена была права!

— Даже так? — у меня не нашлось слов, чтобы парировать его выпад, но злость множится, как бы не столкнуть его с лестницы…

— Ты и твой этот мистический любовник решили избавиться от меня, забрать моё тело, вот что ужасно. Елена меня спасала, сдерживая тебя. Но, право слово, вы обе чокнутые. Я и с ней разорву договор опеки. Сегодня же напишу своему маклеру, пусть подбирает мне новую квартиру. Жизнь рядом с тобой пугает меня до оторопи… Формально я могу остаться твоим мужем, но всё остальное выше моих душевных сил. Я хочу жить…

Почему-то не могу его винить, он оказался ещё слабее, чем казался.

— Не волнуйся, думаю, прошение о разводе подпишут против нашей воли, и ты навсегда избавишься от меня. Будь добр, прямо сейчас верни мои бумаги, чековую книжку и все ценности, чтобы тебя после не упрекнули в воровстве, я напишу опись и расписку. А там поступай как знаешь, мне вообще всё равно. Я сейчас поеду к графу Аракчееву и буду умолять его стать моим настоящим опекуном. Он человек чести, заодно все бумаги отдам на хранение.

Делаю шаг в сторону и обхожу «неженку» мужа, видите ли, его призрак коснулся, паникёр несчастный. Я с такой нечистью живу постоянно и ничего.

Целый час Андрей Антонович передавал мне документы, всё под запись, без лишних слов, и даже взглядов, как будто боялся снова испытать нечто такое, что пережил накануне ночью.

Выписки из банков, документы на дом, мои личные документы, в том числе и из пансиона, какие-то ещё бумаги, в суть которых я не успела вникнуть.

Новенькая чековая книжка…

— Кстати, дорогой, поставь свои подписи на нескольких чеках, сделай одолжение, — я попросила безо всякой тайной мысли. Именно попросила, но он словно услышал приказ. Резко сел за стол и расписался во всех чеках, а потом, сам написал в них равными долями суммы по пятьсот рублей каждый, чтобы был единый почерк, а в датах поставил прочерк и пометил: «От предъявителя, бессрочно».

— Ты делаешь мне подарок… Не ожидала от тебя помощи.

— Я откупаюсь от тебя, чем могу. Ведь этот призрак стоит рядом, и в любой момент может сделать со мной какую-то пакость?

Улыбаюсь, специально смотрю в тёмный угол кабинета и пожимаю плечами. Не думала, что последствия поцелуя окажутся настолько приятными.

Процедура передачи дел заметно ускорилась.

На самом деле, я вдруг начала его понимать, это реально страшный опыт, я переживала подобное и повторять не хочу. Однако он это заслужил, даже не хочу пытаться его успокоить, пусть боится.

Наконец, получила внушительный пакет документов и написала их список с распиской, что претензий по данным документам не имею, остальные данные мне неизвестны. Такой же список переписал Андрей, поставил подпись и вручил мне.

Показалось, что на этом наши «семейные» отношения завершились…

Ему пора уезжать в министерство, и начинать непростой процесс поиска жилья. А мне пора взять приступом Аракчеева и заставить его стать для меня защитной крепостью перед лицом новоявленных родственников.

Но муж вдруг встал рядом и сказал совершенно неожиданные слова:

— Если бы ты меня вот также поцеловала хотя бы раз, то…

— Ты всё равно бы сбежал. И правильно сделал бы. Я опасная, ты во всём прав, и не сожалей, от сожалений случаются нехорошие болезни. Мы не пара, и между нами никогда бы не случилось ничего по-настоящему сильного, ни страсти, ни чувств, ни дружеских отношений. Всё изначально построено на лжи. Тебя извиняет только духовная слабость. Поверь, сильного человека призрак никогда бы не смог выбить из тела. И сильные люди не боятся какой-то там магии. Ты ведомый, слегка подкаблучник. Потому и позволил Елене помыкать собой.

— Вот какого ты обо мне мнения, — он вдруг обиделся на правду, мало того, что неженка, так ещё и обиженка.

— Да, и поверь, это мнение гораздо лучше, чем если бы я о тебе думала, как об убеждённом подлеце. С переездом не тороплю, но, когда ты съедешь, на третий этаж двери закрою, и нанимать прислугу лишнюю не буду.

— Если твои новые опекуны не сошлют тебя в клинику, — он нашёл слова, чтобы отомстить. Но я тоже хороша, наговорила унизительных гадостей. — И всё же, мне не хочется расставаться вот так, но это ты не оставила мне шансов. Я пытался наладить…

— Да, неужели…

Посчитала, что мы квиты, взяла довольно толстую пачку бумаг, вторую связку ключей от третьего этажа, ещё раз взглянула на бывшего мужа, и совершенно без сожалений.

— Не прощаюсь, пока не съедешь, нам придётся встречаться, и будь осторожен, сдаётся мне, что не только призрак тобой интересуется. Если ты знаешь тайны Елены, то она постарается, чтобы ты их унёс с собой в могилу.

Обрадовала перспективой стать мишенью для преступного мира и вышла, ещё раз взглянув на портрет отца. Неожиданно показалось, что он одобряет мой поступок и рад изгнанию Андрея. Но лишь показалось, портрет не ожил, и у меня нет визуальных галлюцинаций, только слуховые.

Раз уж поднялась на третий этаж, решилась пройти и посмотреть на освобождающиеся владения, заодно разыскать Григория.

Тёмный коридор и шесть дверей, за которыми отдельные апартаменты, и это мог бы быть довольно доходный бизнес, однако в моём настоящем положении и состоянии, задумываться о создании доходного дома опрометчиво.

Но одно я поняла точно, штат прислуги можно и нужно сократить, так или иначе, но доход Андрея был подспорьем в содержании дома. А теперь я должна всё делать сама, а хозяюшка из меня так себе.

Прошлась по коридору, распахнула плотные гардины у единственного окна и стало светлее. Повинуясь наитию, решила открыть самую дальнюю дверь, подозреваю, что здесь у меня уже есть жилец. Подобрала ключ, вошла и не обманулась.

Гриша обитает здесь. Лежит на широкой, заправленной кровати, вокруг вполне сносная и даже в какой-то мере милая обстановка, типичная для гостевой комнаты. Без украшательств, но всё, что нужно для жизни есть, жильё для вполне приличных арендаторов из среднего класса. Ещё раз встрепенулась мысль, о неплохом доходе с аренды.

Но не эти проблемы меня привели сюда.

— Почему ты прячешься? — подошла ближе и села на небольшой диванчик, очень похожий на тот, что стоит у меня в комнате.

Гриша как лежал, так и продолжает лежать.

— А ты хочешь, чтобы я был рядом всё время? Тебя это не смущает?

— Смущает, ты прав. Андрей в испуге уезжает. Почему ты так поступил? — включаю интонации психоаналитика, и не вопросом, а именно тоном начинаю изрядно раздражать Гришу, он резко сел, спустил ноги с кровати, сидит точно, как живой человек со своей волей, характером и ЦЕЛЬЮ.

— Андрей слаб духовно, но его тело мне подходит, правда, меньше, чем тело графа.

— Что? — во мне вспыхнула паника, несчастное сердце чуть было не выпрыгнуло да застряло в горле. — Ты же сказал, что не смеешь никого убивать, иначе тебе светит ад до скончания веков…

— Именно поэтому твой муж жив.

Ответ получился острый, резкий и пугающий, как кинжал, притаившийся в моей трости. Пришлось несколько мгновений утаптывать в себе лишние эмоции и чуть более спокойно задать очень непростой вопрос:

— Именно поэтому ты хотел, чтобы опеку надо мной взял Аракчеев, и ты бы занял его тело?

Начинаю сомневаться в его безобидности.

— Плюс-минус…

Он говорит так, словно, мы обсуждаем совершенно незначительное дело…

— Плюс-минус? — чуть было не подавилась, пытаясь сглотнуть ком в горле. — Что у вас произошло с Аракчеевым, если ты вдруг решил поцеловать меня? Это была примерка тела, как запасной вариант? Ведь так?

Давлю на него, могла бы, наверное, как-то проникнуть в его сознание, но уже боюсь.

— Встречи с графом не получилось…

— Почему?

Он долго молчит, и я теряю терпение, психотерапевт из меня так себе:

— Говори, он что умер? Хотел тебя убить?

— Вполне себе жив, и меня даже не заметил, но у него была женщина. Я не счёл возможным прерывать их очень непростой разговор.

Новость неприятно уколола.

Чему я удивляюсь, Даниил Романович красивый, сильный, имеет огромное влияние в обществе, власть и, наверное, богат. Любая мечтала бы стать его парой, любая.

А я в этом списке последняя…

Но Гриша виртуозно прошёлся по моей психике:

— Вот ты и попалась, только такие моменты проявляют скрытые желания. У тебя к нему есть те самые чувства, настоящие, глубокие бессознательно, тебя тянет к нему, как меня тянет к тебе. Ты уже готова отступить, ради того, чтобы он был счастлив с другой. Боже, Настя, сколько в тебе лишней жертвенности. Она до добра не доводит, посмотри на меня…

В раздражении закатываю глаза и фыркаю: мне только психоанализа сейчас не хватало…

— Прости, я честное слово, не помню наши с тобой отношения в прошлом, и тебя это раздражает. Да, кажется, меня неудержимо тянет к Даниилу, это какое-то глубинное, подсознательное чувство, какое совершенно не могу контролировать. Как приворот или гипнотическое воздействие. Однако вот прямо сейчас меня волнует совсем другая правда. Ася на мгновение показалась, и я прочувствовала её суть. Пойми, у меня получилось единение с телом, оно меня слушается, но если я выйду, то Ася не справится, она не человек. У неё нет человеческой структуры, если ты понимаешь, о чём я пытаюсь тебе сказать. Без меня тело превратится в ходячего мертвеца.

— Не просто понимаю, я знаю, поэтому Андрей до сих пор жив, у меня с ним тоже нет единения…

— Я не про Андрея, дурная твоя голова. Если с графом что-то случится по твоей вине, то я найду способ, как тебя приструнить, понял?

Он лишь ухмыльнулся.

Глава 5. Безвыходная ситуация

Очень сложно разговаривать с Гришей, у меня были одни важные вопросы, а у него совершенно другие на уме. И не самые безобидные, как оказалось, а ведь говорил, что не хочет намеренно причинять вред Елене, хотя она заслужила, ведь преступила черту – убила Настю. А теперь готов примерять «тела» живых мужчин. Донорство в нашей ситуации вышло на совершенно другой уровень.

Единственное объяснение: он отчаялся.

Призрачная «жизнь» его не устраивает и пугает так же, как меня пугает положение моих дел: Ася, Андрей, Елена и Кирилл Львович с их опекой. Понятия не имею, как выкрутиться из сложившейся ситуации. Хотела попросить Григория разведать, понять, где я была и что натворила. Но разговор не клеится.

И всё же решаюсь попросить, пока он не обиделся на мою строгость.

— Ты знаешь, что произошло? Меня вчера против воли вывезли из дома и заставили подписать какие-то бумаги, это ведь мошенники? Назвались моими родственниками и теперь решили отнять, что ещё осталось?

Его, кажется, вообще не заинтриговал мой тревожный вопрос, ответил сразу, ни секунды не задумываясь:

— О тебе вдруг вспомнила настоящая семья твоей матери, очень опасные люди, полностью закрытые, я всю ночь пытался их отследить, понять и сделать хоть какие-то выводы, и всё безуспешно. Не знаю, каким образом, но они под какой-то защитой. В прошлой жизни я бы сказал, что эта магическая хтонь — чушь полнейшая, но вот он я – живой призрак, а ты швыряешь предметы силой мысли, и тут уж не поспоришь. Жизнь после смерти есть, и магические силы тоже есть. Так что, ты попала в тело не просто одарённой девушки, а в невезучую наследницу магической династии. Нет, они не превращают воду в вино, не делают из меди золото, из стекла бриллианты тоже не делают. Их силы ментальные: ясновидение, гипноз, есть среди них медиумы и ещё какие-то. Настя оказалась сильнее всех, она способна швырять предметы, это редкий дар ментального воздействия на материальные объекты, концентрация силы огромная, и потому опасная. Ася – сила, переходящая по наследству, и ты выиграла джекпот, собрав все сверхспособности рода. Вот как-то так…

Мой рот от удивления открывается, глаза округляются, и сказать я не могу ни-че-го! Нет, я нечто подобное предчувствовала, но Гриша меня смог не удивить, а ошеломить. Он не терял времени даром, но и не предупредил об опасности.

— А мне сказать религия не позволила? — возмущаюсь, не скрывая злости.

— Ты не смогла бы противостоять мощному гипнозу без Аси, а Ася по дури своей не собиралась тебе помогать. Она всё равно действует бездумно… Я попытался помешать, но безрезультатно, увы.

— А вырубить меня не мог? Господи, ну хоть об косяк головой, чтобы я пролежала неделю, не совершая убийственных проступков? — слёзы отчаяния подступили, но от злости не могу рыдать и впустить пар, кажется, я сейчас взорвусь от гнева. — Я на грани сумасшествия, и это не красивые слова. Мне даже здороваться с такими людьми опасно? — резко встала, и пачка документов рассыпалась по полу.

Бешенство жжёт меня изнутри, уверена, что Гриша мог меня отключить, и тем спасти, но его любопытство взяло верх, а теперь нас ждут такие последствия, что карцер монастыря раем покажется.

Очень хочется ругнуться как следует, и уйти, послать вообще всех в сад, но я опустилась на колени и начала собирать бумаги дрожащими руками.

Его ответ добил моё терпение окончательно:

— А тебе не скучно? Хочешь просто жить? Первая же взвоешь от скуки…

— Скучно? Ты в своём уме? Я только что сказала тебе, что почти не вывожу дело с Асей. Я бы с удовольствием поскучала недельку, без её психов, и без постоянного присутствия посторонней сущности в моей голове. Были бы медикаментозные препараты, выпила бы не задумываясь.

— Они тебя не оставят. Ты для их клана бесценный экземпляр, — он всё так же невозмутим и спокоен, а я на грани срыва, после которого одна дорога в психиатрическую «лечебницу», только вот в этом мире — «пыточную».

Собрала все бумаги, положила их на стол и снова села на диван, похоже, мы, наконец, добрались до самой важной части разговора. Сердце ещё отбивает тревожную дробь, глаз дёргается от нервного тика, но, видит Бог, паника меня потопит быстрее, чем бездействие. Закрываю глаза и долго выдыхаю, сжимаю-разжимаю кулаки и сглатываю ком в горле, заставляя тело расслабиться хоть на толику, и позволить разуму включиться в реальность и работу. Гриша не мешает, Ася вообще забилась в глубины подсознания, где держала меня, пока творила дичь, понимает, что я на грани и могу сделать опрометчивый шаг.

Вдох, выдох. Вытягиваю ноги вперёд и тяну на себя носки, потом вперёд, напрягая и расслабляя. Это небеспричинная паническая атака, это реальная опасность для моей жизни, однако, она отложенная и непредсказуемая, прямо сейчас мне ничего не угрожает, кроме меня самой и моего же давления, какое вдруг разогналось как скоростной поезд. Телу нужно помочь избежать инсульта, только он сейчас опасен.

Несколько долгих минут я переключала фокус внимания со страха, на реальность, не сразу, но помогло.

Долгий выдох и я, наконец, собралась:

— Они мафия? Я стану работать на них, есть хоть какие-то зацепки, чтобы сдать этих людей Тайной канцелярии? — ничего не успокаивает лучше, чем логическое мышление…

— Не могу знать, только чую, род на первый взгляд кажется разрозненным, у всех разные фамилии, разные дела, службы, бизнес. Официально они между собой не связанные и на людях не афишируют родство, даже на свадьбы и поминки не все собираются. Но неофициально всё очень детерминировано, абсолютный контроль главы рода, и безапелляционное подчинение младших «по званию». Кровная связь если и есть, то очень слабая. Ты последняя чистокровка.

— Все признаки мафии, ОПГ. Ты на это намекаешь? — пропускаю пугающие слова про чистокровку.

— Что? Заинтересовалась?

— Я испугалась, неужели непонятно? Какие документы она подписала?

— Прошение на реабилитацию рода Валевских, повторю, ты последняя чистокровка и с этого дня элита… Они хотят легализации, и ты им в этом поможешь. Боярыня, официальная глава клана, последняя из носителей древней фамилии, это ли не честь.

Столько сил потратила, чтобы успокоиться, но последняя фраза всколыхнула Асю, и я снова чуть не сорвалась в панику: