Развод. Не отпускаю

Их жалость такая ядовитая, что я сама начинаю себя жалеть, но потом одёргиваю. Это самое разрушающее чувство! Не стану ему поддаваться! Я сильная и смелая! Повторяю себе это сто раз, пока сама не начинаю в это верить.

Где-то вдалеке шумят деревья. Окно открыто, и в холл заглядывает весенняя ночь. Еще слишком рано, чтобы вот так открывать окно ночью. От холодного воздуха немеют ноги. Пальцы едва шевелятся, и я скребу ими по каталке, чтобы хоть так взять себя в руки. Мне плохо. Очень, очень плохо. Так в жизни ещё наверно не было. Очень больно падать с вершины.

Слышатся голоса. Ещё одна пьяная компания, завернувшая с неудавшейся тусовки? Вижу спорящих мужчин, и раздражение сменяется страхом. По коридору идут несколько человек. Во главе мой муж.

На его лице беспокойство, но я не верю ему! Даже со своего места я прекрасно вижу злой блеск глаз и упрямо поджатые губы!

Следом за ним плетётся пара полицейских. Они уже оценили ситуацию и совершенно не хотят влезать в семейные разборки. Мои руки начинают подрагивать. Хватаю ладонями свои предплечья, сжимаю сильно, чтобы хоть немного унять дрожь! Пытаюсь убедить себя, что вокруг много людей и здесь он ничего мне не сделает, но страх иррационален. Он забирает мою волю!

На шум выглядывает мой доктор, но смотрит не на приближающуюся процессию, а на меня. К счастью, делает правильный вывод и подходит к каталке, на которой я лежу.

- Аня, что за представление? – в голосе мужа проскакивают рычащие нотки – Мы немедленно едем домой!

Открываю рот, чтобы возразить, но меня опережает доктор.

- Вы кто такой, чтобы тут командовать?

Его смелость меня поражает. Ещё никто на моей памяти не дерзил Мирону в открытую!

- Я её муж! – рычит он – А вам лучше следить за языком, если не хотите проблем!

Доктор переводит взгляд на меня, а я чувствую себя такой маленькой и слабой. Запуганной маленькой девочкой! Сглатываю натужно.

- Мирон, я не хочу тебя видеть. – говорю тихо, но твёрдо.

- Аня, молчи! Мы с тобой дома поговорим о твоём поведении!

Это не вопрос, а утверждение. Только вот краткий миг ужаса прошёл. После пика страха мне уже всё равно. Нет, я всё ещё его боюсь, но уже могу действовать и говорить.

- Я никуда с тобой не поеду! – говорю уже увереннее.

- Что здесь происходит? – до нас, наконец, добираются полицейские.

Доктор кивает на Мирона.

- Этот мужчина избил мою пациентку. А теперь хочет похитить её.

Головная боль возвращается. Она отдаёт в уши и подбородок, кружит голову и не даёт как следует сосредоточиться.

- Мужчина, прошу вас отойдите от потерпевшей.

Представители правопорядка высокие, плечистые мужчины с серьёзными лицами и хмурыми взглядами.

- Это моя жена! – рычит Мирон – И мы с ней сами разберёмся со своими семейными проблемами! Вам ясно?

- Ясно. Ваши документы, уважаемый!

- Мой доверитель не избивал свою жену. – влезает в разговор юрист – Он был на деловой встрече, и у него имеется алиби!

- Подготовьте её к перевозке. Мы едем в другую клинику. Здесь слишком грязно! – нагло заявляет муж.

Полицейские переглядываются, доктор хмурится. Его явно задела брошенная вскользь фраза. А мне становится противно. Четверо мужчин обсуждают мою судьбу без моего участия. Я словно кусок мяса на прилавке!

Всё внимание ожидающих направлено на эту мерзкую сцену.

- Повторяю ещё раз, Мирон. Я никуда не поеду! Доктор, вы говорили, мне надо на процедуры?

- Да, конечно, чем быстрее начнём лечение, тем лучше.

Мирон остаётся с полицией и своей свитой внизу, а меня на лифте поднимают на диагностический этаж. Врач молчит, и я благодарна ему за это. Жалость меня бы доконала. Мне и так хочется орать, топать ногами и биться головой о стену, чтобы вплеснуть всю свою злость и страх!

Эмоций очень много. Они пожирают меня изнутри.

Мне быстро делают все процедуры, берут анализы и отправляют в палату. Ночью заходит медсестра и будит меня каждые три часа. Под утро приходит доктор, уже другой и проверяет зрачки.

- Анна Александровна, у вас сотрясение и небольшая гематома в черепе, но удалять её мы пока не будем. Сегодня сделаем повторную томографию, и если роста не будет, то считай, вы легко отделались.

Я бы так не сказала, но всё же была рада, что избежала операции.

Соседок в палате у меня не было, и когда уходили медики, я оставалась наедине со своими мыслями. Страшными. Разрушающими. Прокручивала в голове всё произошедшее и едва сдерживала слёзы.

Как же я не заметила истинную натуру мужа? Почему позволила ему распоряжаться своей жизнью? Всегда казалось, что он меня безумно любит. Поэтому не хочет, чтобы я упахивалась на работе. Он желает мне добра, поэтому против посиделок с завистливыми подругами. Он старше и знает лучше, как вести хозяйство, как мне одеваться, чтобы влиться в высшее общество, как себя вести, чтобы наш брак стал по-настоящему счастливым.

Всё это оказалось ложью! Забота – способ контролировать! А любовь – просто расчёт! Моя любовь к Мирону затащила меня в болото, и как из него выкарабкиваться непонятно.

Утром мне принесли кашу на разбавленном молоке и бутерброд с сыром. Есть совершенно не хотелось. Меня подташнивало, и я скорее размазывала завтрак по тарелке, чем кушала. Я уже поставила тарелку на тумбочку и потянулась за чашкой, когда в палату, благоухая сладкими духами, влетела мама.

- Мамочка! Ты пришла!

Про кофейный напиток я тут же позабыла.

- Аня, я всё знаю! Как ты посмела такое заявить мужу!

- Мам, он изменяет мне! С самого первого дня нашего брака! Я застала его…

- Очень плохо, что за три года ты не смогла отвадить стерву! Тебе уже давно нужно было забеременеть и родить! Тогда муж остепенился бы! В общем, я поговорила с ним, он больше не будет распускать руки, но и ты веди себя прилично! Собирайся, Аня, Мирон ждёт нас внизу.

Глава 3 Уйти нельзя остаться

- Что ты такое говоришь, мам? Посмотри, что он со мной сделал!

Она бросила на меня короткий взгляд, тяжело вздохнула и присела на мою постель.

- Тебе не стоило злить мужа! Ты его спровоцировала. А ему не стоило распускать руки! Не переживай, доча, я договорилась. Он за это тебе квартиру подарит.

- Квартиру?

Мы словно на разных языках говорили! Я ждала от мамы поддержки, осуждения в сторону мужа, а выходило всё наоборот! Это я, получается, виновата в избиении? Спровоцировала? Злила?

А ещё подарок в виде квартиры. Она это серьёзно, что ли? Думает, я всё забуду и вернусь к мужу?

- Ну да. Он оформит дарственную и впишет её в брачный контракт. У тебя будет собственная жилплощадь! Двушка в хорошем районе! Сможем нашу квартиру и твою продать и купить трёхкомнатную, а то нам в малогабаритке тесновато.

- Мам, я не хочу возвращаться к предателю! Пожалуйста, можно я у вас поживу месяц, пока на ноги не встану!?

Мама вскочила с койки, по её лицу прокатилась волна раздражения.

- Конечно, нет! Маше нужен специализированный уход и своя комната! А в нашей с отцом мы сами едва помещаемся! – взвизгнула она – И ты будешь полной дурой, если потеряешь такого обеспеченного мужа! Все мужчины изменяют! Знаешь поговорку: сколько волка ни корми, он всё равно в лес смотрит! Какая разница, где и с кем он развлекается, женился-то он на тебе!

Слушать эти рассуждения было не только противно, но и больно. Я всегда чувствовала, что Машу, мою сестру, мама любит сильнее. С самого её рождения я превратилась в бесплатную прислугу и няньку.

Отец не вмешивался в наши отношения, да и некогда ему было. Всё свободное время он проводил либо в гараже, чиня старенькую волгу, либо на работе.

Вместо прогулок с подругами мне нужно было гулять с сестрой или сидеть с ней дома и играть, когда она болела. Мама в один год даже запрещала мне ходить в музыкальную школу, потому что я тогда не успевала забирать сестру из сада.

Всё это оставило отпечаток не только на наших отношениях с мамой, но и с сестрой. Она злилась, когда я контролировала её, и мы часто ругались. Но даже несмотря на всё это, я никогда не думала, что мама откажет мне во временном жилье, когда оно мне так необходимо и будет оправдывать Мирона!

- А ты сама смогла бы жить вот так?

Я показала на своё лицо. На скуле ссадина, один глаз заплыл и налился сочным фиолетовым цветом. В уголке губ кровоподтёк.

Мама поджала губы.

- Аня, не повторяй моих ошибок! Иначе так же, как я всю жизнь проведёшь в нищете! Думаешь, с любимым рай в шалаше? Всё это чушь собачья! После пяти лет брака понимаешь, что достаток в доме – вот что главное!

Мы определённо разговаривали на разных языках. Она не понимала и не стремилась понять меня. А я не представляла дальнейшей жизни с предателем.

- Нет, мам, я не вернусь к мужу. Ни сейчас, ни потом.

- Ну и дура! – вспылила она – Я советую тебе хорошенько подумать! Ты принимаешь поспешное решение! Вот увидишь – всё наладится!

Она подхватила свои вещи и вышла. Я даже забыла попросить её привезти мне вещи! Мне дали одноразовый набор и казённую ночнушку с печатью на боку. Тарелку и кружку тоже принесла женщина, раздающая еду.

Оглядела свою палату и почувствовала себя безумно одинокой. Мне ведь даже выписываться не в чем! Моё разорванное платье лежало в шкафу, но не пойду же я в нём по улице? Денег на такси не было, телефона тоже. Все мои банковские карточки были дочерними картами мужа. Это ведь так удобно, что я могу тратить деньги напрямую с его счёта и ему не нужно переводить мне на карту!

Горькая усмешка натянула рану на губе, но ухмыляться я не перестала. Какая разница, что происходит с телом, если душа истекает кровью?

В обед санитарка, которая принесла еду, почти не разговаривала со мной и странно озиралась. Я забрала тарелку, а потом выглянула в коридор. У моей палаты на складном стульчике сидел небритый мужчина в деловом костюме.

- Добрый день, Анна Александровна. Вам что-то нужно?

- Вы ещё кто такой? – буркнула я.

- Ваш муж попросил меня удостовериться, что с вами всё в порядке.

Молча закрыла дверь и прислонилась затылком к полотну. Значит, соглядатая приставил? Ладно, попробуем поиграть по его правилам. Выглянула обратно.

- Я хочу поговорить с мужем.

Мирон явился только к ужину. Самодовольной походкой ввалился в мою палату, как к себе домой, взял стул и сел напротив постели. Видеть его оказалось странно. Словно он пришёл из другой жизни, хотя мы виделись всего сутки назад!

Остывший чай с обеда стоял на тумбочке и уже заплыл противной плёнкой. Давно нужно было вылить его и помыть кружку. Муж проследил за моим взглядом и усмехнулся.

- Аня, ну, хватит цену себе набивать. Я уже понял, что ты недовольна. Прости, что поднял на тебя руку. Этого больше не повторится!

Его голос звучал мягко и немного укоризненно, словно он с капризной девочкой разговаривает! А ещё монстр, в которого муж превратился тем вечером, спрятался так глубоко, что я не могла разглядеть его даже в глубине его карих глаз.

Мирон, как всегда, выглядел уверенным в себе мужчиной в синем костюме-тройке, с ухоженной короткой бородой и начищенных ботинках.

- Я хочу развестись.

Опасный огонёк блеснул в глазах мужа. Он подался вперёд, а я отшатнулась, больно ударившись головой о стену за кроватью. Внутри всё дрожало от выброса адреналина.

- Ты хочешь вывести меня из себя? У тебя это получается! – тихо сказал муж.

И опять обвинение!

- То есть это я виновата в том, что ты любишь бить женщин?

- Не передёргивай! Аня, давай просто забудем это досадное недоразумение и вернёмся к тому, что у нас было!

- Ты будешь изменять, а я верной собачонкой буду сидеть дома? – горько усмехнулась. – Или хочешь сказать, что бросишь любовницу?

В это я не верила, но одна неприятная мысль не давала мне покоя.

Потёрла затылок. Только повторной травмы мне не хватало! Голова и так болела постоянно в фоновом режиме.

- Нет, я её люблю!

Глупо обижаться на чудовище, на то ведь оно и чудовище? Но мне почему-то обидно было слышать это признание.

- Раз ты её любишь, почему тогда на ней не женился?!

Он смотрел на меня как на таракана, которому ему нужно что-то объяснять.

- Она замужем. И детей не хочет, а мне нужны наследники и определённый статус в деловых кругах. - Мирон откинулся на спинку, сложил руки на груди и продолжил - Разве у тебя была плохая жизнь, Аня? Ты сидела дома и горя не знала! Просто, как все нормальные женщины, сделай вид, что не знаешь об Альбине!

Слушать всё это противно и больно. И хотя моя любовь к Мирону поблёкла, почти растворилась и впиталась в холодный пол нашей гостиной, на котором я лежала в ожидании чуда, меня всё равно задевали его рассуждения.

- Не могу. Ничего у нас не получится, Мирон. Просто дай мне развод!

Он встал, опасно навис надо мной. Сердце ушло в пятки и там заполошно пульсировало. Головная боль усилилась. Хотела закричать, но горло схватил болезненный спазм.

- Я не буду неудачником, от которого ушла жена! Это понятно?! Мы расстанемся, только когда я это решу и никак иначе! К тому же я потратил слишком много времени и сил, чтобы воспитать тебя. Ты – моя!

Мирон резко протянул руку, а потом в противовес злым словам нежно провёл костяшками пальцев по щеке.

- Детка, не провоцируй меня. Пожалуйста, не надо!

С этими словами он выпрямился и ушёл. А возле двери обернулся.

- Когда перебесишься сообщи. Я заберу тебя в более приятное место.

Я ничего не ответила. Только после его ухода сползла по спинке постели, свернулась калачиком и, обхватив колени руками, уткнулась в них лбом.

А на что я, собственно, рассчитывала? Что Мирон с лёгкостью отпустит меня? Он же чёртовый собственник! Паук, плетущий сети. А я глупая муха, которая крупно влипла! Думала, получится уговорить его меня отпустить, но теперь мне ясно – добром он меня не отпустит. Возвращаться к нему я не хочу. Что же делать?

Несколько дней я наблюдала за приставленной ко мне охраной. Руководству больницы, как я выспросила у доктора, сказали, что брутальные мужчины защищали меня от недоброжелателей, но я прекрасно знала, зачем они там. Это страховка Мирона, что я никуда не денусь.

В часы посещения охранники сидели у моей палаты, нервируя персонал. А когда время заканчивалось, они перебирались в припаркованный автомобиль. Менялись каждые двенадцать часов. Так что застать соглядатая спящим не получиться.

Моя аскеза продолжалась. Соседки по коридору поделились со мной туалетной бумагой, медсёстры иногда приносили мне чайные пакетики, а горячую воду можно было набрать в коридоре из чайника. Доктор принёс ещё несколько одноразовых наборов с зубной щёткой, пастой и мылом.

Еду мне приносили в палату, но вкус и калорийность оставляли желать лучшего. К тому же раздатчица работала по восемь часов. Завтрак приносили в девять, а ужин в начале шестого. За неделю в больнице я похудела на три килограмма. Учитывая изначальную худобу, теперь я казалась болезненно тощей.

И хотя внешний вид меня сейчас особо не заботил, смотреть на себя в зеркало хотелось всё меньше.

Отчаяние с каждым днём больше и больше пробиралось в открытую рану души. Что же мне делать?

Дверь скрипнула открываясь. Я бросила взгляд на входящего в палату медбрата и отвернулась. Настроение совсем на нуле.

- Так, Дмитриева укольчики!

- Чего? Какие ещё уколь… - договорить не успела, узнав кривоватую шальную улыбку брата – Даня!

Я завизжала и бросилась ему на шею.

- Тише! А то шпиц у двери услышит! – пробормотал братик, сжимая меня в объятиях.

И после этого я как-то сразу вспомнила, в какой ситуации нахожусь. Отстранилась, опустила голову, пряча глаза. Синяк пожелтел и выцвел, но никуда не делся.

А ведь Даня предупреждал меня о Мироне! Говорил, что такой скорый брак странность, и просил быть осторожнее. А я тактично послала его куда подальше и ушла из группы, бросив в самый ответственный момент новогодних корпоративов.

- Эй, Анюта! Ну ты чего?

- Я такая дура! – всхлипнула, уткнулась в его грудь головой. – Ты был прав! Во всём прав!

Впервые за эту неделю я заплакала. От стыда перед братом! Невыносимого и жгучего!

- Да, ладно! Когда ещё совершать глупости, если не в молодости? Не плачь, Конфетка, прорвёмся! – он потрепал меня по макушке, как в детстве – Давай рассказывай! Кого бить будем, сестрёнка?!

Несмотря на слёзы и горький коктейль из чувства вины, стыда и боли, я хохотнула. Даниил как лучик света в моей жизни всегда мог развеселить! Наши мамы - двоюродные сёстры давно не общались, но мы с Даней ходили в музыкалку вместе и жили в соседних домах, а ещё родились в один год.

У него не было других братьев и сестёр, а у меня с сестрой отношения не складывались. Однажды я сидела и плакала на качелях, а он подошёл ко мне, толкнул в плечо и спросил вот также «кого бить будем, сестрёнка?». Тогда и началась наша дружба. Может это странно, но Даня мне ближе и роднее из всех родственников. Хотя мама всегда называла его седьмой водой на киселе.

- Я крупно влипла, Дань! Даже не знаю, как из этого всего выбираться! – дальше, запинаясь, рассказывала всю историю с самого ресторана.

Он молча слушал, хмурился, иногда ругался сквозь зубы. Я вымоталась, вновь проживая болезненные моменты.

- На развод подавать будешь?

- Хотелось бы, но у меня ни документов, ни денег. Даже пошлину оплатить нечем. – вздохнула я – А ты тут какими судьбами? Да ещё в медицинской форме?

- Мне Вероника позвонила. Сказала ты сумочку и пальто забыла в ресторане. Телефон твой разблокировать она не смогла, номера мужа не знает. Решила мне набрать и отдать твои вещи.

- Мы же уже несколько лет не общались. – пробормотала я, чувствуя себя последней дрянью.

- И что? От этого ты не перестала быть моей сестрой!

Я потрепала казённую ночнушку. От брата пахло свежим мужским парфюмом. Гладко выбритое лицо и озорной взгляд, он ничуть не изменился. Только едва уловимо раздался в плечах и возмужал.

- Я боюсь Мирона. Пыталась поговорить с ним, но ничего не вышло. Сказал не отпустит.

- Да пошёл он! – сквозь зубы выплюнул брат – Тоже мне собственник! У меня в этой больнице подружка работает. Она форму дала и разузнала об охране. Я бы раньше пришёл, но был в отъезде. А вчера наткнулся на охрану и мимо прошёл, решил сначала разведать обстановку. И правильно сделал.

Видеть перед собой родного человека, который не отвернулся и пришёл несмотря на дела, все трудности и опасность, самое дорогое, что у меня сейчас было!

-Спасибо тебе, Даня!

Я снова уткнулась в его грудь, но уже не плакала, а улыбалась. Он погладил меня по голове, словно я маленькая девочка, которая нуждается в утешении!

- Какие вопросы, Конфетка! – он тихонько вздохнул, глянул на часы – у девчонки, которая меня сюда провела, перерыв заканчивается. Я договорился с ней, она поможет нам выйти служебным ходом через МОРГ. Этот вход с другой стороны, и он не просматривается из окон. Теперь главный вопрос, ты готова уйти отсюда прямо сейчас?

Глава 4 Яркое солнце

Машина летела по трассе М4. Я открыла окно и подставила лицо солнечному ветру. Старенькая тойота резво рассекала воздух, обгоняя попутные машины. Даня держал руль одной рукой, а другой крутил колёсико, в поисках подходящей радиоволны.

Он заметил мой взгляд, улыбнулся мне.

- Как настроение, Конфетка?

- Странное чувство. – пробормотала я, смущённо улыбаясь – Пахнет пылью и солнце слепит глаза, но я вроде счастлива, что сбежала!

- Вроде?

Задумалась. Взрослая и ответственная Анна Александровна прекрасно понимала, что побег - невыход. Нужно было пойти в суд, подать заявление на развод. Дождаться заседания и развестись с мужем. И только тогда праздновать, но молодая и легкомысленная Аня радовалась, что сидит сейчас в дряхлой машине и едет на юг.

Даня не обманул. Вывел меня служебным выходом, посадил в машину, взятую в каршеринге, и отвёз в квартиру к другу. Его дом был слишком близко к моему старому, к тому же меня могли искать у тети. Потом дал мне заказать новую одежду через маркетплейс, и сам встретил курьера, оплатил.

Мои карточки я даже не пыталась использовать. Даже если они не заблокированы, Мирон узнает, где я, и придётся с ним объясняться, тратить время и силы, уговаривая дать мне развод…

- Я рада, что мы уехали. Мне нужна передышка перед боем.

Даня нащупал мою руку, сжал её в своей изящной ладони.

- Всё будет хорошо, сестрёнка! У меня для тебя подарок! Посмотри на заднем сидении.

Я отстегнулась, полезла на заднее сидение за пакетом. Там лежали стаканчики из-под кофе, жвачка и разбросанные вещи.

- Какой же ты грязнуля! – фыркнула я, вытаскивая пакет из крафтовой бумаги.

- Ну, извини! – хохотнул брат, хотел сказать что-то ещё, но не успел.

Машина резко вильнула в сторону отбойника. Я повалилась на Даню, усложняя управление автомобилем. Каким-то чудом ему удалось не врезаться ни в отбойник, ни в мотоциклиста, с рычанием проскочившего мимо нас. Единственное, что я успела заметить – буйвола, вышитого на куртке байкера.

Оттолкнулась от водительского сидения, плюхнулась на своё и сразу же пристегнулась.

- Ты в порядке?

Даня сдул длинную чёлку с глаз, перехватил руль обеими руками.

- Да, всё нормально. Чёртов лихач! Он был в слепой зоне. – в машине повисло тяжёлое молчание.

Брат пытался осознать, что едва не убил человека, а я старалась унять бешено стучащее сердце.

- Ладно, забей! Открывай пакет! – улыбнулся братик.

Он никогда не умел долго грустить!

Я развела жгуты пакета, заглянула внутрь и закрыла его обратно.

- Нет, Даниил! Я не могу принять его!

В пакете лежала коробка с новеньким телефоном.

- Это ещё почему?

- Ты и так слишком много для меня сделал! И это после того, как я предала тебя и променяла на мужа тирана! Я этого не заслуживаю!

- Аня, знаешь, ты иногда слишком много думаешь! Телефон тебе нужен! И не спорь! Там ещё симка лежит, зареганная на одну мою подругу. Вставляй её и настраивай под себя!

Вот в этом весь брат! Он легко забывает обиды, а ещё у него куча друзей и подруг, которые всегда сделают одолжение, помогут, подскажут и выручат. И всё потому, что Даниил всегда придёт на помощь в ответ!

- Спасибо тебе большое! Ты мне так помог и продолжаешь помогать! Я этого не заслуживаю!

- Не говори ерунды, Конфетка!

- Нет, правда! Ты спас меня, купил одежду, еду и продолжаешь покупать всё! А теперь мы едем на море. Там ещё будут траты, и мне совсем не по себе, хотя и очень приятно! Не хочу сидеть у тебя на шее, Даниил.

Я пыталась объяснить ему то, что сама ещё не понимала, но точно знала: быть у кого-то на полном обеспечении я больше не хочу! И пусть брат никогда не поступит со мной так, как поступил Мирон, я всё равно чувствовала себя обязанной ему и должной!

- Ах, ты об этом! Не парься, ведь мы едем на побережье не отдыхать, а работать!

- Работать? – ахнула я.

- Ну да, я уже несколько лет езжу в проверенные места. С тех пор как группа распалась. Пою в ресторанах, народ развлекаю. Если ты нормально себя чувствуешь, ну после того, что этот урод с тобой сделал, присоединяйся! Платят неплохо, ещё чаевые есть.

С каждым его словом мои брови ползли наверх, а на губах расцветала восторженная улыбка. Я не пела уже несколько месяцев! Первый год брака тренировалась, поддерживала голос, но потом Мирон сказал забросить всю эту «чушь» и сконцентрироваться на изучении английского языка. И я, дура, послушалась.

Стала петь, только когда его нет. Наедине с собой. А потом как-то вообще забросила. Оказывается, птицы в клетках не поют.