Развод. Нелюбимая

И Мир уехал. Я не видела его десять лет, и теперь мне страшно было смотреть ему в глаза. Но, возможно, Юля права, и мне действительно нужно отвлечься. Она ведь уже разводилась. Дважды. И кое‑что понимает в разбитом сердце.

— Хорошо. Только не очень поздно. У дочери режим.

— Ура! Обрадую брата!

Юля закопалась в телефон, а я задумчиво посмотрела на Аэлиту. Она висела на канате, весело раскачиваясь из стороны в сторону. Надеюсь, детство защитит её от всей этой ситуации, и она нормально воспримет наш с Германом развод.

Телефон в моей сумке ожил. Я запустила руку в недра удобного аксессуара и машинально ответила на звонок, даже не глянув на экран.

— Да?

— Мира, ты должна срочно приехать.

Голос Германа заставил меня вздрогнуть.

— Я же сказала, что не вернусь!

— Это мы ещё обсудим, но сейчас дело в другом. Твоя мама в реанимации.

— Что?

— У неё инфаркт. Нужен родственник, чтобы подписать согласие на операцию.

Руки онемели. Мама в больницы после нашего с ней разговора? Значит, это я виновата? А если она умрёт? Внутри всё задрожало. Пусть отношения у нас с ней не ладятся. Пусть я нелюбимая дочь, но она всё же родила меня.

— Почему Ярославе не позвонил? Думаю, маме больше её захочется увидеть сейчас.

— Она может перенервничать.

Ах да! Ярочка же беременна от моего мужа. И её нужно беречь! Это из меня можно нервы тянуть и наматывать их на кулак. Закрыла глаза. Прислушалась к себе.

Я не хочу ехать!

— Так ты приедешь?

— Да. Скидывай адрес.

Ситуация — хуже не придумаешь. С одной стороны, я не хочу видеть мать. Она меня не пожалела, так с чего я ей что‑то должна? С другой, никогда себе не прощу, если она умрёт в одиночестве.

— Эй! Ты чего? Что‑то случилось?

Проглотила слёзы, вытерла щёки от влаги.

— Мама в больнице. Нужно ехать.

Подруга скривилась. Она прекрасно знала мою маму и всё, что с ней связано.

— Тебе не обязательно ехать. Ты же понимаешь?

— Понимаю.

Юля тяжело вздохнула.

— Ладно. Я посижу с Литой и вещи можешь тоже у меня оставить. За дочь не переживай. Езжай по делам, а вечером я привезу её, куда скажешь. Или сама приезжай ко мне.

— Спасибо тебе большое!

— Я же твоя лучшая подруга. — пожала плечами девушка.

Обняла её и побежала на выход, вызывая такси. Машина приехала быстро.

В больнице меня встретил Герман. Он сидел прямо у регистратуры, помешивая кофе в стакане.

— Привет.

— Уже здоровались. — огрызнулась и прошла мимо.

Быть с ним вежливой не было никакого желания. Подошла к медсестре, спросила про маму. Меня попросили подождать, пока придёт доктор. Отошла к диванчикам, села на один из них.

— Ты зря злишься. Должна быть благодарна, что я вообще скорую вызвал. — запоздало ответил мне Герман.

В полном шоке посмотрела на него. О чём это он? И как вообще тут оказался?

— Что произошло с мамой?

— Понятия не имею. Просто побелела как полотно и на пол рухнула.

— На какой ещё пол? Ты можешь нормально объяснить?

Он упёрся локтями в колени, зажал переносицу между пальцев.

— Мария Игоревна пришла ко мне. Устроила разборки по поводу развода и всё такое. А потом ей стало плохо. Я вызвал скорую, тебе позвонил. Помог, как мог. А ты рычишь на меня!

Значит, ей стало плохо не после нашего разговора, а после её разговора с Германом? Небольшой камешек из груды упал с моей души.

— Понятно. — я кивнула, откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза.

Голова чугунная. Недосып, стресс и постоянные скандалы сделали своё дело. Боль нарастала с каждой минутой. Ещё муж, уже почти бывший, на нервы действует своим прожигающим взглядом.

— Твоя мама что‑то про содержание говорила. Ты переводила ей деньги?

Скосила глаза на Германа. Мама последовала моему совету и всё-таки пошла просить деньги у него? Глупо. Очень глупо. Муж не был скрягой. Он не скупился на наше здоровье, часто приходил домой с цветами и сладостями, не отказывал в наших хотелках, но тратить деньги на благотворительность или помощь кому‑либо было совершенно не в его правилах.

Он придерживался заветов капитализма, где все, кто хотел жить хорошо, должны были сами зарабатывать, а не просить у тех, у кого получалось заработать.

Отчасти я была с ним согласна. Не стоит давать рыбу, лучше подарить удочку, но мама часто болела. У неё развился диабет и проблемы с сердцем. Работать она уже не могла. А пенсию ей насчитали очень скромную, потому что большую часть жизни она проработала «в чёрную».

— Да, переводила.

— И откуда ты их брала?

— Зарабатывала. — пожала плечами я — Откуда же ещё.

— Как? Я ведь просил тебя не работать!

— А я просила тебя не спать с чужими женщинами. Скажу даже больше: ты сам поклялся быть со мной и в горе и в радости.

— Так, я и не отказываюсь от своих слов! — прорычал Герман — Это ты решаешь одна за нашу семью! Что за дурацкая привычка — вот так рубить сгоряча? Давай успокоимся, походим к семейному психологу, в конце концов! Многие пары проходят через трудности! И мы пройдём!

— Трудности? Беременность моей сестры от тебя это по-твоему трудности? — усмехнулась я.

Старалась говорить тихо и спокойно, ведь на нас уже посматривал охранник у дверей, но едва сдерживалась. Хотелось орать в голос!

— Это возможность для нас с тобой на счастливую жизнь с ребёнком!

— У нас уже есть ребёнок! Аэлита — наша дочь! Помнишь?

— Это другое! — отмахнулся он — Она чужая. Ты слишком на ней зациклилась и забыла о нашей мечте!

— Что‑то я не припомню, как мы мечтали о том, что ты переспишь с моей сестрой!

Мне достался тяжёлый вздох. Герман закатил глаза, показывая, как ему надоело происходящее.

— Ты — моя жена. И на развод можешь даже не рассчитывать!

А вот это мы ещё посмотрим!

— Гера! А как же я?! — рядом раздался обиженный возглас.

Мы одновременно повернули голову и увидели Ярославу с красными от слёз глазами.

Глава 5

Губы сестры жалобно дрожали. Она прижимала руку к своему животу, как бы намёкая на положение. Только сейчас я заметила, что он немного округлился. Обычно Ярослава строго следила за питанием и не позволяла себе полнеть, считая внешность своим оружием.

Сейчас же с первыми признаками беременности она стала выглядеть трогательной и нежной. Как мягкое печенье. Вот только красный нос и печальные глаза портили всё впечатление.

Мне не доставляло удовольствие видеть сестру в таком виде. По-своему мне её даже было жаль. Мама всегда её выделяла и своим воспитанием внушила ей, что она особенная и достойная всего, чего захочет.

Яра никогда не знала отказа ни в чём. Особенно если это принадлежало мне. Мои новенькие колготки, заколки, угощения, а теперь и мой муж. Всё её окружение, вся жизнь подчинена только одному – её желаниям и её целям.

Я отвернулась от Яры и перевела взгляд на мужа. Он нахмурился. Вот такой вот цугцванг, милый! Куда ни поверни — везде засада. Мне было бы смешно, если бы не было так грустно.

— Ты что тут делаешь? — набросился Герман на сестру.

Ну а что? Лучшая защита — это нападение. Я мельком улыбнулась. Всё же ситуация дурацкая донельзя!

— К маме приехала. — проблеяла она.

Меня настораживал её тоненький, печальный голосок. Мама уже попадала в больницу, но сестра максимум присылала ей цветы. А теперь, мало того, что сама приехала, так ещё и строит из себя убитую горем. Странно.

— Тебе нельзя нервничать!

— Но это же моя мама! Как я могу спокойно сидеть дома?

Яра замахала ладошками, разгоняя воздух у лица.

— Мне что‑то нехорошо!

Она сделала несколько неуверенных шагов. Герман тут же вскочил, подхватил её под руку и посадил на диванчик. А сам побежал к кулеру за водой.

Я покачала головой, снова улыбнулась, устроилась поудобнее.

— Довольна, стерва?! — тут же набросилась на меня сестра — Довела мать, а теперь за меня принялась!?

— Хм… Тебе уже лучше? — издевательски протянула я — Рада видеть. И маме плохо стало после разговора с Германом, а не со мной. Так что с него и спрашивай.

А я отказываюсь чувствовать себя виноватой! Просто отказываюсь! С меня хватит вечного чувства вины и попыток всё исправить. Я хочу просто собрать себя по кусочкам и начать жить.

— Ты врёшь! Он не мог ничего такого ей сказать! — взбесилась сестра — Герман – мой! Поняла!? У нас будет ребёнок!

Вот тут я уже не выдержала. Засмеялась. Яра отодвинулась от меня, решив, что я в истерике.

— Забирай! На здоровье!

— Мама сразу сказала, что ты нас в покое не оставишь! Ещё когда мы обсуждали этот план! — продолжила она, словно не слыша моих последних слов.

Значит, мама изначально знала об их связи? И даже участвовала в решении о беременности? Боль привычно вгрызлась в душу. Надо бы привыкнуть уже, Мира. А ты всё сгибаешься пополам.

— Мне плевать, Яра. Если так хочешь жить с предателем – твоё дело. Только знай: тот, кто предал один раз, тот предаст и второй.

— Ты что мне угрожаешь? Да как ты смеешь?

— Нет, сестрёнка. Предупреждаю.

Лицо Ярославы перекосилось. Никогда не видела её такой злой! Ещё немного и она натурально зарычит на меня!

— Стерва! Ты мне всегда завидовала! Всегда! А теперь, когда я подарю любимому сына, решила всё испортить? Из — за твоих угроз я могу малыша потерять!

Боже, какой бред! Закрыла лицо руками. Ну почему меня никто не хочет услышать?

— Я не собираюсь бороться с тобой за Германа. А по поводу зависти… — я снова засмеялась — Это ты, дорогая сестрёнка, за мной объедки подбираешь. Ну отбила ты у меня сорокалетнего мужика. И что дальше? Флаг тебе в руки, барабан на шею.

Мой смех — результат нервного истощения. Внутри меня трясло как в лихорадке. Мозг уже мало что понимал. Я вообще перестала осознавать, что я здесь делаю!

— Ах ты… ты… - рот сестры открывался и закрывался, как у рыбки, выброшенной на берег.

Она даже встала от возмущения и сделала шаг ко мне, но потом резко согнулась. Схватилась за живот и закричала…

Герман тут же кинулся к нам. Стаканчик в его руке выглядел нелепо. Он разлил почти всю воду, пока добежал.

— Яра, что с тобой?

— Живот! Очень больно! — простонала она.

При этом её лицо оставалось гладкое и красивое. Ни одной складочки на лбу, ни слезинки.

— Что ты ей сказала? — зарычал муж, разворачиваясь ко мне.

— Ничего. — в тон ему ответила — Она притворяется!

— Ааааа…. — завизжала сестра, оседая на пол.

К нам бросились медсёстры. Одна из них звонила по телефону, видимо, доктора вызывала. Я поджала губы, развернулась и вышла. Смотреть этот спектакль не было никакого желания. Премьера состоялась давно, постановку «бедная Ярослава» я видела много раз.

Пусть Герман носится с истеричной девицей. Теперь это его проблемы. Втайне я даже позлорадствовала над этой ситуацией.

Мне всё ещё было больно от предательства мужа, сестры и матери, но я могла смеяться над нелепостью той сцены, которую закатила Яра. Надеюсь, медики приведут её в чувства, и она подпишет всё, что нужно.

Спокойно дошла до метро, села в поезд. У меня сегодня ещё очень много дел. Нужно решить вопрос с квартирой, перевезти туда вещи и забрать дочь. Заказать продукты, приготовить ужин, разложить одежду.

Одним словом — начать жизнь с нуля. Пока ехала, списалась с риелтором, подтвердила просмотр и уточнила адрес. Следующие три часа смотрела квартиры.

Несколько хозяев отказали мне в быстром заселении, несколько квартир я сама забраковала, и вот когда я уже почти отчаялась, попалась она – светлая, чистая и красивая двухкомнатная квартирка недалеко от метро.

Хотя я и планировала забрать свою машину, транспортная доступность никогда не бывает лишней. Хозяйка оказалась очень приятной женщиной. Она подробно расспросила меня о моих планах. И когда узнала, что я ушла от гулящего мужа, тут же отдала ключи.

— Кто, если не мы, женщины будем помогать друг другу. Верно?

Я искренне поблагодарила её. Тут же сходила в магазин, купила продукты и химию для дома. Разложила всё по местам. Вот теперь сюда можно привозить ребёнка.

Поехала за дочкой. Юля забрала её к себе домой. Мы выпили чаю вместе, а потом поехали в наш новый дом. Такси приехало с опозданием, мы ждали на улице с вещами, и я чётко решила завтра же забрать машину.

Передвигаться на такси довольно дорого и не совсем удобно. А ездить придётся много. К тому же адвокату, и по работе.

Занятия никто не отменял. Учеников я попросила дать мне пару выходных. Но совсем отказаться от них я не могу. Если раньше это было хобби, то сейчас зарабатывать мне жизненно необходимо. Назначенные занятия перенесла на другой день, сославшись на плохое самочувствие.

Вечером мы с Литой готовили, перемывали всю посуду и санузел. Она помогала мне как могла. К вечеру ноги меня вообще не держали. Я едва смогла постелить нам новенькое постельное бельё.

Ночью мне снились кошмары. Что‑то мутное и непонятное тянуло ко мне руки, я пыталась бежать, но как обычно бывает в страшных снах, даже не смогла сдвинуться с места. Проснулась мокрая от липкого пота.

Потрясла головой, прогоняя из неё ненужные видения. Рассвет едва коснулся макушек далёких деревьев. Попыталась лечь обратно, но влажная постель и неприятная плёнка, покрывшая кожу, не дала мне доспать.

А после душа и замены постельного белья благо было запасное, уснуть вновь не получилось. Повалявшись, сдалась и встала. Просто так лежать не хотелось. Да и до встречи с адвокатом оставалось не больше двух часов. Только приготовить завтрак, собраться и завезти Аэлиту в садик.

Дочь я уже давно водила в группу кратковременного пребывания. Чтобы она общалась и играла с другими детками. После обеда я её обычно забирала. Теперь же придётся водить на полный день.

Я убеждала себя, что ничего страшного в этом нет. Многие дети ходят в сад на полный день. Особенно в пять лет. Но сердце всё равно щемило.

Лита прибежала на кухню, когда завтрак был почти готов. Она обняла меня, прижалась к моему боку.

— Ну ты чего, милая?

— Мне приснилось, что ты отдала меня! — пробормотала дочь, ещё сильнее прижимаясь к боку.

Моя маленькая девочка! Мне так жаль, что ей приходится думать о таком! Переживать. Присела рядом, обняла её в ответ.

— Я ни за что не отдам тебя никому! Слышишь?

Аэлита кивнула, а потом побежала собираться. Мы спокойно позавтракали. Я отвезла её в сад и поехала за машиной. Хватит уже стесняться.

Машина была записана на меня, и я имела полное право забрать её! Но как только я подошла к авто, то тут же пожалела о своём желании.

— Ты где шляешься, Мира!? — набросился на меня Герман — Какого чёрта ты опять не ночевала дома?!

— Думаешь, я стану перед тобой оправдываться?

Наглость, с которой Герман требовал от меня объяснений, поражала. Какого чёрта, собственно говоря?

— Я твой муж! Не забыла?

— Это ненадолго.

Открыла машину, чтобы сесть в неё и уехать, но Герман схватил за руку.

— Не смей вот так уезжать! Последствия тебе не понравятся!

Выдохнула резко, потянула руку на себя, но он держал как медвежий капкан.

— Ты мне угрожаешь?

Жаль, что заранее не включила диктофон. Хорошая запись была бы для суда по разводу. Хотя… ничего ведь не мешает мне сейчас его включить? Одной рукой нащупала телефон в кармане, нажала кнопку приложения и включила запись.

— Предупреждаю. — прорычал муж, приближаясь к моему лицу.

Раньше я никогда не переживала, когда он оказывался в моём личном пространстве. Всё же мы десять лет делили постель, дом. Столько прошли вместе…

В первые годы у Германа ничего не получалось. Он не всегда был великий Соловьёв Герман. Это сейчас к нему стоит очередь из музыкантов, а раньше он продюсировал не очень талантливые бойз-бенды. Домой приносил сущие копейки. Основной заработок тратил в барах, стараясь найти там себе клиентов. Или организовывал вечеринки.

Я же подрабатывала как могла. Никакой иной профессии, кроме музыки у меня не было. Брать в коллектив временно меня никто не хотел. Все прекрасно понимали – ещё немного и я забеременею, уйду в декрет. Смысл сыгрываться со мной? Никакого.

Где я только не работала! И в магазине музыкальных инструментов, и на свадьбах, и даже в музыкальной школе. В то время педагогов не хватало, и меня взяли временно замещать учителя в декрете. Тогда-то я и получила опыт обучения детей. Благодаря этой работе и сарафанному радио у меня всегда были ученики.

И я не жалуюсь… Мне нравилось учить, но я мечтала о сцене. О выступлениях. Только муж всегда был против этого. Сейчас же я смотрела на него и просто не понимала — как я могла отказаться от своей мечты? Ради чего?

Ради любви? Ради семьи? Дома?

Ну вот моя семья! Стоит передо мной и сверлит злым взглядом.

— Герман, давай расстанемся… ну пусть не друзьями, но хорошими знакомыми. Ладно? — попросила я — Наш брак… он закончился, понимаешь? Нет больше ничего.

Я развела руками. Одна из них всё ещё находилась в крепкой хватке, поэтому жест получился нелепый, но очень говорящий.

— Это кто так решил? А? — закричал муж.

— Ты! Ты так решил, когда обрюхатил мою сестру! Или ты думал, мы будем жить счастливым шведским браком?! По понедельникам будешь трахать меня, по вторникам - её!?

Устраивать разборки на улице глупо. Соседи наверняка уже не спят. Район тихий, и наши голоса далеко разносятся, но мне стесняться нечего. Это не я спала с чужой женщиной!

Но для мужа огласка явна была вредна. Он понизил голос.

— Трахать? Тебя? Да, когда это последний раз было? Месяц назад? Или два? — я отшатнулась от него.

Он опять бьёт по самому больному. Да, при подготовке к ЭКО я не могу удовлетворять его либидо. От уколов тошнит, после забора болит живот! А после имплантации доктор не разрешает!

Герман понял, что перегнул палку, и уже спокойнее, но с явным раздражением продолжил:

— Я же всё тебе уже объяснил! Неужели ты такая дура, что не понимаешь? Яра родит ребёнка, отдаст его нам, и мы будем жить полноценной семьёй. Всё! Точка!

Покачала головой. Неужели он ещё не понял?

— Что ты пообещал сестре за ребёнка?

Он замялся. Не хотел говорить? Или правда не укладывается в его план?

— Ничего.

Я засмеялась. Это нервное, знаю. Только сейчас смех помогал избавиться от боли. Пусть не полностью, но хотя бы частично.

— Ничего? Хочешь сказать, она по доброте душевной решила родить?

Герман сжал зубы. Взгляд отвёл. Я права. Нет, я и так знала, что я права, но это лишь очередное подтверждение моей правоты.

— Не хочешь говорить, тогда пусти!

— Ладно. — проворчал он — Я пообещал переписать на неё квартиру.

Думала меня уже ничем не удивить, но это? Просто в голове не укладывается!

— Нашу квартиру? – уточнила, не веря, что он мог так поступить.

Мы купили небольшую двушку в хорошем районе с первого большого заработка. Я чуть ли не своими руками сделала там ремонт! Столько сил и времени вложила!

Мы жили там несколько лет, и самые лучшие воспоминания были связаны именно с ней. Герман убедил меня сдавать её хорошей семье, чтобы жилплощадь не простаивала. Семья оказалась и правда хорошей. Мужчина рукастый. Сам делал мелкий ремонт, а его жена содержала дом в идеальном порядке.

Эта квартира стала частью меня, любимым семейным гнёздышком и я собиралась требовать её при разделе имущества.

— Да. Но разве это большая цена за ребёнка?

— За вашего с Ярой ребёнка?

Да он мне и даром не нужен! Тем более я не собиралась покупать сына. Мало того что это незаконно, так ещё и неправильно! Дети не вещи, чтобы менять их на деньги.

— За нашего ребёнка, Мира! Это наш сын!

Этот разговор пошёл по кругу. Мы не сможем договориться. Это точно.

— Встретимся в суде, Герман. Мой адвокат с тобой свяжется. А теперь отпусти руку. Иначе я заору на всю улицу! Хочешь снова попасть на обложку жёлтых газет?

— Никакого адвоката! И никакого развода, любимая. Ты ещё помнишь, что твоя обожаемая Лита у тебя под опекой и у неё есть настоящая мать?

— Что ты имеешь в виду? — похолодела я.

— Ты можешь очень просто потерять статус опекуна, и девочка вернётся к Ярославе или в детский дом. — он подождал, пока до меня дойдёт весь ужас ситуации — Так что решай, дорогая. Либо ты возвращаешься домой, либо…

Глава 6

Герман

Договаривать не стал. Мира и так всё поняла. Глаза округлила, руку вырвала. Люблю, когда моя девочка в таком настроении. Она становится самой настоящей дикой кошкой, а не забитой клушей.

Надеюсь, она сделает правильный вывод, а я ей в этом помогу.

Решать вопрос с Аэлитой всё равно придётся. Девчонка запала жене в душу и тянет из неё время, силы, деньги… а ещё любовь, которая должна мне принадлежать.

Мотор взревел, а машина одним рывком оказалась на дороге. Пусть едет. Это не конец. В итоге она вернётся домой.

А там может быть поймёт, что я всё сделал для семьи.

Нужно найти адвоката, к которому она могла обратиться и поговорить с ним. Пусть убедит Мирославу, что развод ей невыгоден. Особенно в её обстоятельствах.

Как же бесит, что приходится в принципе возиться с женой! Её упрямство начинает напрягать. Неужели она не понимает, для чего я спал с Ярой? Или это банальная зависть? Не понимаю!

Я ведь не изменял ей! Хотя было много ситуаций, когда мог! И меня бы даже святоши не осудили! Мужику нужен секс. Регулярный, между прочим. Это вопрос здоровья. А у Миры всегда находились отговорки!

То её тошнит, то она устала с ребёнком, то ещё что-то! Хватит! Никаких больше ЭКО и чужих приблудышей. Будет только наша семья!

Телефон вибрировал в кармане не в первый раз. Кто‑то настойчиво названивал мне, но я не стал отвлекаться на разговор, пока мы с Мирой выясняли отношения. Сейчас же решил ответить.

— Алло!

— Герчик! Ну ты почему так долго не берёшь трубку! — раздался капризный голосок Яры.

Он как отвёртка вкручивался в мозг, наматывая на себя мысли.

— Чего тебе? — пусть грубо, но зато доходчиво.

В трубке засопели.

— Как это чего? Твой сын хочет кушать! Я же писала тебе, что привезти мне в больницу!

— А я тебе ответил, чтобы ты заказала доставку. В чём трудности?

— Ну это не то! — надулась Ярка. — Да и к тому же тут надо ждать, пока поднимут доставку или идти самой! А мне нельзя тяжёлое поднимать! Я же беременна! Твоим ребёнком, между прочим!

— И что ты предлагаешь? Чтобы я по первому твоему звонку бежал в магазин?

— Почему по первому? — она явно сменила тактику, и теперь голос лился патокой — Я же прошу тебя! Очень-очень. Ну Герусик! У меня даже косметики нет и личных вещей!

— Тебе же всё выдали сразу, как ты легла на сохранение. А еду должны раздавать в столовой. Я и так по десять тысяч в сутки плачу за палату!

В трубке послышался судорожный вздох.

Как она меня достала!

Вчерашняя истерика просто перешла все границы! Если бы не ребёнок, я бы вышвырнул её на улицу и там оставил. Но пришлось вызывать платную скорую, везти её в хорошую клинику и класть на сохранение.

Доктор сказал, что ничего серьёзного. Небольшой тонус, но лучше перестраховаться. Конечно, это же не ему приходится возиться с этой припадочной! Хотя у меня одна, а у него целый этаж беременных девиц.

— Ну, мииииилый! У них нет безлактозной и безглютеновой еды! А я обычную не переношу, ты же знаешь!