Сосланная в академию драконов. Наставница наследников

Значит, документы ей действительно разрешили взять.

Или кто-то хотел, чтобы она их взяла.

Эта мысль была неприятной. Слишком многое за один день складывалось не в случайность, а в чью-то заранее приготовленную дорогу. Её привели в зал Совета. Обвинили. От неё отрёкся Каэл. Потом её не уничтожили окончательно, а отправили туда, где находился мальчик с тайным знаком Арденов.

Северная Академия драконов.

Лиана застегнула дорожный плащ, забрала ларец и папку, прижала их к себе и вышла за стражем в коридор. Пытаться задавать новые вопросы было бессмысленно. Те, кто выводил её из Совета, знали только приказ. А если знали больше, то всё равно не сказали бы женщине, которую только что объявили виновной.

У выхода её ждал закрытый экипаж.

Не карета — клетка на колёсах, только обитая изнутри тёмным бархатом. На дверце мерцал серебряный знак Совета, а по ободу колёс шли тонкие руны, похожие на цепи. Два крылатых коня, больше похожих на ожившие тени, били копытами по камню и не издавали ни звука.

Лиана остановилась на ступени.

На противоположной стороне двора стоял Каэл Арден.

Он не подходил. Не пытался задержать её. Не говорил с Советом. Просто стоял у колонны, словно был частью этого мрачного места, где всё решалось без права на ответ.

На мгновение их взгляды встретились.

Лиана не знала, что ждала увидеть. Раскаяние? Страх? Просьбу молчать? В нём было всё то же ледяное самообладание, но под ним теперь проступало другое — напряжение, которое мужчина не позволял себе показать в зале.

Он знал про Эрана.

Не мог не знать.

И всё равно позволил мальчику оставаться в закрытом реестре под чужой фамилией.

Лиана сжала папку сильнее и отвернулась первой.

— Садитесь, леди Ровель, — сказал страж. — Дорога дальняя.

— До заката успеем?

— Совет умеет отправлять людей туда, куда считает нужным.

В этом ответе было слишком мало утешения и слишком много правды.

Дверца захлопнулась, руны на ней вспыхнули бледным светом, и двор Совета исчез за узким мутным стеклом. Экипаж тронулся почти без толчка. Каменные стены поплыли назад. Затем город — если это был город — сменился серыми улицами, высокими крышами, шпилями с драконьими флюгерами, мостами над глубокими провалами и башнями, на которых висели родовые знаки.

Лиана смотрела, пока глаза не начали слезиться от напряжения.

Мир за стеклом был чужим и невероятно живым. По небу, далеко над крышами, скользнули две огромные тени. Где-то внизу люди в плащах прижимались к стенам, пропуская экипаж Совета. На площади мальчик с золотой чешуйкой у виска поднял голову и показал на карету пальцем, но женщина рядом резко опустила его руку.

Здесь знали, кого везут под серебряной печатью.

Осуждённых.

Ненужных.

Опасных.

Лиана откинулась на спинку сиденья и снова раскрыла папку. Экипаж ехал быстро, но внутри почти не качало. Она перечитала обвинение ещё раз, уже спокойнее. Слова не стали яснее. «Неустановленная фраза», «нарушение линии», «повреждение родовых знаков». Слишком много тумана для приговора, вынесенного так уверенно.

Список воспитанников она достала последним.

И снова задержалась на имени Эрана.

Одиннадцать лет.

Род не указан.

Сила скрыта.

Наблюдение постоянное.

Почему Соль? Чужая фамилия? Временное имя? Или имя, которым удобнее прикрыть ребёнка, которого нельзя признать?

Лиана провела пальцем над крошечным гербом, не касаясь чернил. У знака была странная особенность: он проявлялся только под углом. Стоило повернуть лист, и три острых крыла исчезали, оставляя возле имени обычную точку.

Скрытая метка.

Не ошибка писаря.

Она задумалась так глубоко, что не сразу заметила, как город остался позади. За стеклом тянулись пустые равнины, потом тёмный лес, потом холмы, покрытые низким туманом. Небо к вечеру сделалось стальным. Солнце опускалось за дальний хребет, и дорога всё чаще уходила вверх, в северные камни.

Холод пробирался даже сквозь стены экипажа.

Лиана укуталась в плащ и внезапно ощутила усталость так остро, что на миг закрыла глаза. Но стоило векам сомкнуться, как вспыхнули чужие обрывки: круг пробуждения, дети по краям, чёрный знак над головой девочки, рука на плече.

«Поздно, Лиана. Теперь виновной будешь ты».

Она резко открыла глаза.

Нет. Спать нельзя. Не сейчас.

Экипаж начал замедляться уже в сумерках.

Сначала Лиана увидела ворота.

Они выросли из тумана неожиданно, будто не стояли на дороге, а ждали за тонкой серой завесой. Две чёрные башни, соединённые железной аркой. На арке не было приветственной надписи, гербов родов, знаков школы или чего-то похожего на гордость. Только вырезанный в камне дракон, свернувшийся вокруг пустого круга.

Северная Академия драконов оказалась не величественной и не прекрасной.

Она была закрытой.

Высокие стены уходили вправо и влево так далеко, что терялись в тумане. Над ними поднимались башни разной высоты, узкие, мрачные, с редкими огнями в окнах. Некоторые окна были забраны решётками, но не железными — светящимися, словно их сплели из застывших клятв. В глубине двора чернел главный корпус, похожий не на учебное место, а на старый родовой замок, которому давно перестали доверять живых гостей.

У ворот стояли двое людей в серой форме.

Когда они увидели печать Совета, один из них перекрестил пальцы в странном жесте, будто отгонял беду.

Лиана заметила.

Её здесь не ждали.

Вернее, ждали, но не как наставницу. Как очередную ошибку Совета, которую привезли на север и скоро увезут обратно — если будет что увозить.

Дверца экипажа открылась сама. Холодный воздух ударил в лицо. Лиана спустилась на каменные плиты и на мгновение замерла, удерживая папку под плащом.

Ворота академии медленно раскрылись.

Ни скрипа, ни стука. Только глухое движение тёмного металла и ощущение, будто кто-то невидимый открыл пасть.

Во дворе было тихо.

Слишком тихо для места, где жили дети.

Под ногами лежал тонкий слой инея, хотя снега вокруг не было. На середине двора стоял высохший фонтан в виде драконьего крыла. Вдоль стен тянулись узкие дорожки, освещённые бледными шарами. У лестницы главного корпуса собрались несколько слуг и двое взрослых в тёмных преподавательских мантиях. Они смотрели на Лиану так, как в Совете смотрели перед приговором: с заранее известным выводом.

Новая.

Осуждённая.

Не задержится.

— Леди Ровель? — спросил худой мужчина с длинным лицом и серебряной цепью управляющего на груди.

— Да.

— Я Мартен, распорядитель академии. Ваши вещи передадут в восточное крыло.

Он сказал это вежливо, но не подошёл ближе, чем требовалось. Его взгляд задержался на печати Совета на папке, потом на её лице. В глазах мелькнуло что-то похожее на усталую жалость.

— Ректор ждёт вас.

— Уже?

— Ректор всегда знает, когда Совет присылает новую наставницу.

Слово «новую» прозвучало так, что Лиана невольно спросила:

— А прежняя?

Мартен отвёл взгляд к фонтану.

— Здесь не принято обсуждать тех, кто уехал.

— Уехал?

Он помолчал.

— Или не смог остаться.

Из-за колонны у входа донёсся тихий смешок.

Лиана повернула голову.

На верхней площадке лестницы стояли четверо учеников. Не малыши, но и не взрослые. Старшему, рыжеволосому мальчишке с острыми скулами, могло быть лет четырнадцать. Рядом с ним — девочка с коротко остриженными светлыми волосами и слишком серьёзным взглядом. Ещё двое держались позади, будто пришли смотреть не на человека, а на редкого зверя за решёткой.

— Три дня, — сказал рыжий мальчик.

Не громко, но двор был тихим, и слова долетели отчётливо.

Девочка рядом толкнула его локтем.

— Риан.

— Что? — он не отвёл взгляда от Лианы. — Я просто спорю. Она не похожа на тех, кто выдерживает четыре.

Мартен побледнел.

— Воспитанник Таль, немедленно вернитесь в северную галерею.

— А если нет?

Лиана ожидала, что взрослые вмешаются. Кто-то повысит голос, подойдёт, поставит мальчишку на место.

Никто не двинулся.

Только преподавательница у двери крепче сжала края мантии. Второй преподаватель посмотрел в сторону, как человек, который очень хочет не оказаться участником чужого срыва.

Вот оно.

Не просто строгая академия. Место, где взрослые боялись детей почти так же сильно, как дети боялись самих себя.

Риан улыбнулся, и в этой улыбке не было веселья. На его пальцах вспыхнули крошечные искры. Они не сорвались, не ударили, но воздух возле лестницы дрогнул.

— Вам лучше не задерживаться, леди наставница, — сказал он. — Север не любит тех, кого присылают в наказание.

Лиана посмотрела на искры, потом на него.

— А ты любишь говорить за весь Север?

Улыбка мальчика погасла на долю мгновения.

Мартен тихо охнул, будто она наступила на запретную плиту.

— Обычно хватает, — ответил Риан.

— Тогда сегодня не хватило.

Искры на его пальцах вспыхнули ярче, но не сорвались. Девочка рядом быстро положила ладонь ему на запястье. Не удержала силой — напомнила. Он резко отдёрнул руку и шагнул назад.

Лиана не стала продолжать.

Она не победила его. И не хотела. Это был не враг. Это был мальчик, который заранее кусался, потому что ждал удара первым.

— Мартен, — произнёс новый голос, и двор будто сразу стал меньше.

Все повернулись.

Мужчина вышел из тени главного входа так бесшумно, что Лиана не заметила, когда он там появился. Высокий, широкоплечий, в тёмном сюртуке без украшений. Волосы чёрные, с холодным стальным отливом. Лицо спокойное, жёсткое, слишком собранное, чтобы казаться приветливым. Но главное было не в этом.

От него исходило ощущение силы.

Не показной, не придворной, не той, что надевают вместе с гербом. Эта сила стояла вокруг него невидимой стеной, и даже Риан Таль, ещё секунду назад дерзкий до безрассудства, замолчал.

Даррен Вейр.

Лиана поняла это раньше, чем Мартен почтительно склонил голову.

— Ректор.

Даррен Вейр спустился на несколько ступеней и остановился. Его глаза были тёмными, почти чёрными, но при движении света в глубине мелькало серебро — не мягкое, лунное, а острое, как край клинка.

Он окинул Лиану взглядом.

Не грубо. Хуже.

Так смотрят на вещь, которую прислали в неподходящее место и теперь придётся куда-то деть.

— Лиана Ровель, — сказал он.

— Даррен Вейр, — ответила она.

Мартен едва заметно вздрогнул. Видимо, здесь от осуждённой ждали поклона, оправданий или хотя бы робкого «ректор».

Даррен не вздрогнул. Только серебро в его глазах стало ярче.

— Совет прислал вас быстро.

— Меня тоже не спросили, удобно ли мне ехать.

— Здесь редко спрашивают об удобстве.

— Я уже заметила.

Он смотрел на неё ещё несколько секунд. Лиана выдержала взгляд, хотя это оказалось сложнее, чем разговор с Советом. Там её судили люди, уверенные в своей власти. Даррен Вейр не судил. Он оценивал, сколько времени ей потребуется, чтобы сломаться.

И, кажется, заранее решил, что немного.

— Мартен, разместите леди Ровель в восточном крыле, — сказал он. — Правила выдайте под подпись. Внешний круг не пересекать. В западную башню не входить. К воспитанникам без моего разрешения не приближаться.

— Простите, — Лиана подняла голову, — я назначена наставницей.

— Вы назначены Советом.

— Разница?

— Совет отправляет сюда людей, чтобы закрыть свои ошибки. Я отвечаю за тех, кто остаётся после этих ошибок.

Слова ударили точнее, чем если бы он назвал её виновной.

Лиана могла бы промолчать. Было бы разумнее. Но за спиной всё ещё стояли дети, слуги, преподаватели, и если она сейчас позволит поставить себя в угол, завтра её будут обходить как пустое место.

— Тогда у нас похожая проблема, ректор. Меня тоже отправили сюда как чужую ошибку.

Мартен закрыл глаза.

Риан тихо присвистнул.

Даррен спустился ещё на одну ступень. Теперь между ними оставалось всего несколько шагов.

— В Северной Академии не играют в остроумие, леди Ровель.

— А во что здесь играют?

— В выживание.

Слово прозвучало без нажима, но в нём была такая усталость, что Лиана неожиданно поверила: он не пугал. Предупреждал.

— Тогда начнём честно, — сказала она. — Я не просила этой должности. Но раз уж я здесь, я хочу понимать, что мне запрещают и почему.

— Потому что наставницы здесь долго не задерживаются.

— Мне уже называли три дня.

Риан на лестнице фыркнул.

Даррен даже не посмотрел в его сторону.

— Три дня — щедрый прогноз.

Лиана почувствовала, как холод от каменных плит поднимается выше, к коленям. Она устала. Очень. Тело после суда и дороги казалось не своим не только из-за чужой судьбы, но и от предела сил. Ей хотелось тишины, закрытой двери и хотя бы нескольких минут, чтобы понять, как не сойти с ума.

Но вместо этого перед ней стоял мужчина, который заранее видел в ней помеху.

— Значит, постараюсь вас разочаровать, — сказала она.

Впервые на лице Даррена что-то изменилось. Не улыбка. Скорее едва заметная трещина в равнодушии.

— Посмотрим.

Он повернулся к ученикам.

— Северная галерея. Сейчас.

Риан хотел что-то сказать, но девочка опять коснулась его рукава. На этот раз он послушал. Все четверо исчезли за дверью бокового перехода. Только перед тем как уйти, светловолосая девочка оглянулась на Лиану. В её взгляде не было враждебности. Только предупреждение.

Беги, пока можешь.

Лиана не побежала.

Её провели внутрь.

Академия изнутри оказалась ещё холоднее, чем снаружи. В высоком вестибюле горели синие светильники, отбрасывая на стены тени крыльев. Пол был выложен чёрным и серым камнем, и по нему шли тонкие серебряные линии. Они пересекались, расходились, поднимались на стены, исчезали под дверями. Не украшение. Круги. Печати. Ограничения.

Место было не просто закрыто от мира.

Оно было расчерчено изнутри.

Лиана шла за Мартеном и замечала всё: как слуги прижимались к стенам, когда в дальнем коридоре слышались детские шаги; как двери некоторых классов открывались только после прикосновения к каменной пластине; как над аркой западного перехода висел знак пустого круга — тот самый, что на воротах, только перечёркнутый тремя линиями.

— Западная башня? — спросила она.

Мартен ускорил шаг.

— Вам туда нельзя.

— Это я уже слышала.

— Тогда не спрашивайте.

Он сказал это без грубости. Почти с просьбой.

Лиана не стала давить. Пока.

Её комната находилась в восточном крыле, на втором этаже. Небольшая, узкая, с высоким окном, столом, шкафом и кроватью под тёмным покрывалом. На стене висела пустая рама, будто из неё вынули портрет. В камине лежали чёрные поленья, но огня не было.

— Ужин принесут, если кухня успеет, — сказал Мартен, ставя ларец у стены. — Правила академии.

Он положил на стол тонкую книжицу в серой обложке.

Лиана открыла первую страницу.

«Наставник обязан соблюдать тишину после третьего вечернего звона. Наставник не имеет права оставлять крыло без вызова ректора. Наставник не имеет права прикасаться к воспитаннику во время проявления силы. Наставник не имеет права задавать вопросы о родовом происхождении воспитанников без письменного разрешения ректора. Наставник не имеет права…»

Страницы шли дальше.

Запрет. Запрет. Запрет.

— Здесь вообще что-нибудь разрешено? — спросила Лиана.

Мартен посмотрел на неё с неожиданной серьёзностью.

— Дожить до утра.

И ушёл, закрыв дверь.

Лиана осталась одна.

Тишина комнаты давила иначе, чем тишина Совета. Там за ней следили. Здесь будто забыли, но так, чтобы она сама начала прислушиваться к каждому шороху.

Она сняла плащ, положила папку на стол и подошла к окну.

Из него был виден внутренний двор. Сверху академия казалась лабиринтом: переходы, галереи, узкие башни, крытые лестницы, чёрные крыши. В нескольких окнах мелькали тени. Где-то далеко прозвучал детский смех — короткий, оборванный. Потом резкий стук, будто закрыли дверь.

Лиана медленно выдохнула.

Она не знала этот мир.

Не знала правил.

Не знала, кому можно доверять.

Но теперь знала одно: дети в этой академии были не страшной легендой из шёпота Совета. Они были здесь. Живые. Настороженные. Загнанные в стены, где взрослые говорили о выживании так спокойно, словно давно забыли другие слова.

Она снова раскрыла список.

Амира Мор.

Риан Таль.

Нейла Вирс.

Тарен Ольс.

Эран Соль.

Сколько их всего? Почему в списке только часть? Где остальные? Почему герб Арденов спрятан, а не убран полностью? Кто должен был увидеть эту метку?

Вопросы цеплялись один за другой, но усталость наконец взяла своё. Лиана присела на край кровати, собираясь только на минуту закрыть глаза.

Она не заметила, как задремала.

Разбудил её не звон.

Сначала ей показалось, что кто-то плачет.

Тихо, далеко, будто за несколькими стенами. Потом плач сменился низким гулом. Камень под ногами едва заметно дрогнул. За окном вспыхнул свет — не жёлтый, не красный, а чёрно-синий, похожий на пламя, которое пожирало не дерево, а сам воздух.

Лиана вскочила.

Во внутреннем дворе уже метались люди. Кто-то бежал с фонарём. Кто-то кричал, но слова разбивались о стекло. На восточной стороне, в одной из узких башен, полыхало драконье пламя.

Чёрное.

Такое же, как в обрывке памяти над головой девочки из круга пробуждения.

Лиана распахнула дверь.

В коридоре никого не было. Только синие светильники мигали, а серебряные линии на полу светились резче, чем днём. Она бросилась к лестнице, но на повороте столкнулась с Мартеном.

Он был без цепи управляющего, в наспех наброшенном сюртуке.

— Назад, леди Ровель!

— Там кто-то есть?

— Назад!

Ответ был слишком быстрым.

Лиана посмотрела ему за плечо. Внизу, у выхода во двор, двое слуг держали дверь, но не решались открыть. За стеклянной вставкой плясал чёрный отблеск.

— В башне ребёнок? — спросила она.

Мартен сжал губы.

— Ректор уже вызван.

— Это не ответ.

— Вы не понимаете. Во время проявления силы к воспитанникам нельзя приближаться.

— А если она не выйдет сама?

Он отвернулся.

Этого хватило.

Лиана обошла его, но Мартен схватил её за рукав.

— Леди Ровель, вы подписали правила!

— Я ещё ничего не подписала.

Она вырвала руку и побежала вниз.

За дверью двор оказался полон холода и чёрного света. Пламя рвалось из окон восточной башни, но странно — не распространялось на крышу и не падало вниз. Оно билось внутри камня, как пойманное крыло. Возле входа стояли двое преподавателей и трое слуг. Все говорили сразу, но никто не входил.

— Где ректор? — крикнул кто-то.

— В северном круге!

— Печать башни не пускает!

— Она опять закрылась изнутри!

Лиана не стала ждать, пока её заметят.

Главный вход в башню был перекрыт светящимися линиями, но с боковой стороны она увидела узкую дверь, почти скрытую между контрфорсами. Возле неё не было людей. Только каменная пластина на уровне ладони и знак пустого круга.

Западная башня была запрещена. Эта — восточная. Но знак на двери был похож.

Лиана коснулась пластины.

Серебряные линии вспыхнули, обожгли холодом, но не оттолкнули. На ладони проступили бледные следы прежних клятв — те самые, что она заметила ещё в зале Совета. Они ответили двери слабым мерцанием.

Замок щёлкнул.

Лиана не успела удивиться. Она толкнула дверь и вошла.

Внутри башни было темно и жарко, но жар не касался кожи. Он давил на грудь, мешал дышать, шептал чужими голосами. Узкая лестница уходила вверх. По стенам ползли тени, похожие на крылья.

Сверху донёсся всхлип.

Детский.

— Эй! — позвала Лиана, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты меня слышишь?

Пламя ответило резким всплеском. По ступеням прокатилась чёрная искра, ударила в стену и рассыпалась.

Лиана остановилась.

Она не умела управлять магией. Не знала заклинаний. Не знала, что можно делать, а что нельзя. Но в правилах академии было одно: не прикасаться к воспитаннику во время проявления силы.

Правило могло быть разумным.

А могло быть клеткой, из-за которой все стояли во дворе и ждали, чем закончится ночь.

— Я не буду трогать тебя, если ты не захочешь, — сказала она громче. — Но я поднимусь. Хорошо?

Ответа не было.

Только новый всхлип.

Лиана пошла вверх.

На площадке третьего этажа она увидела девочку.

Та сидела у стены, обхватив колени руками. Маленькая, худая, в тёмной ученической форме. За её спиной дрожали крылья — не призрачные, как в памяти Лианы, а настоящие. Чёрные, тонкие, слишком большие для детского тела, с прожилками синего огня. Одно крыло было прижато к стене, другое судорожно раскрывалось и складывалось, задевая камень.

Амира Мор.

Лиана узнала её сразу.

Не по списку. По лицу из чужого обрывка памяти: тёмные ресницы, упрямый подбородок, страх, который девочка пыталась спрятать даже сейчас.

— Не подходите, — прошептала Амира.

Голос был хриплым от слёз и упрямства.

— Хорошо. Я остановилась.

Лиана действительно остановилась в нескольких шагах.

Пламя ходило вокруг девочки неровным кругом. Не нападало, но и не выпускало. На камне под её ладонями светились чёрные знаки, похожие на трещины.

— Они сказали не подходить, — прошептала Амира. — Если подойдут, станет хуже.

— Кто сказал?

Девочка мотнула головой.

— Все.

Лиана медленно опустилась на ступень, чтобы не нависать над ней.

— Тогда я просто посижу здесь.

Амира подняла на неё испуганный взгляд.

— Вы новая?

— Да.

— Вы глупая?

В другой момент Лиана, наверное, рассмеялась бы. Сейчас только выдохнула.

— Возможно. Я ещё не решила.

Девочка моргнула. Пламя на мгновение стало ниже.

— Новые всегда убегают.

— Я сегодня уже ехала очень долго. Бегать ночью было бы невежливо.

Амира смотрела на неё, будто пыталась понять, шутят с ней или нет. Крыло за её спиной дрогнуло и снова ударило по стене. Девочка стиснула зубы, пытаясь удержать его, и пламя тут же взметнулось выше.

— Не заставляй себя, — тихо сказала Лиана.

— Я должна.

— Кому?

— Всем.

Ответ был таким взрослым и таким детским одновременно, что у Лианы сжалось горло.

Снизу донёсся грохот. Кто-то пытался открыть главный вход. Пламя взвилось до потолка, Амира вскрикнула и закрыла голову руками.

— Не надо! — крикнула она. — Не надо сюда!

Лиана резко повернулась к лестнице.

— Не входите! — крикнула она вниз, сама не зная, услышат ли. — Она пугается!

Шаги внизу замерли.

На мгновение стало тихо.