Хроники бракованного королевства. Книга первая. Брак

– Это... запасной план.

– Запасной план, – повторил Грегор. – У вас есть запасной план, у которого основной план – «как-нибудь само рассосётся».

– Ну, знаешь, – Рональд принял оскорблённый вид, – я могу быть стратегом, когда захочу.

– Вы можете быть стратегом только в одном случае: если стратегия заключается в том, чтобы напиться и забыть о проблеме. Это ваша единственная стратегия, и вы её придерживаетесь с похвальным постоянством. А это, – Грегор встряхнул пузырёк, – это не стратегия, а уголовное дело.

– Ничего подобного! Это обычное приворотное зелье. Купил вчера на рынке у одной очень убедительной старухи. Она сказала, что эффект мгновенный, держится долго, побочки нет.

Грегор поднёс пузырёк к свету. Жидкость внутри была мутная, с какими-то подозрительными хлопьями, которые, кажется, двигались.

– Ваше высочество, – сказал он с той особой терпеливой интонацией, с какой говорят с душевнобольными, – вы купили на рынке, у неизвестной старухи, задёшево, жидкость неизвестного происхождения и планируете это выпить? Или подлить даме? Что из этого?

– Вообще-то, – Рональд замялся, – я планировал выпить сам. Чтобы на турнире, когда я увижу Её... ну, ту самую... чтобы всё прошло идеально. Чтобы она посмотрела на меня и сразу поняла.

– Что поняла?

– Что я тот самый, единственный и неповторимый, её судьба. Вот это всё.

Грегор закрыл глаза, простоял так несколько секунд и опять открыл.

– Ваше высочество, я служу вам десять лет. Я видел, как вы пытались соблазнить посла эльфов, думая, что это эльфийка. Я видел, как вы объявили войну соседнему герцогству из-за того, что герцог не прислал вам открытку на день рождения. Я видел, как вы пытались научить королевского попугая ругательствам, и попугай в итоге научил вас. Но это, – он поставил пузырёк на стол с такой осторожностью, будто это была не раскупоренная склянка, а неразорвавшийся снаряд, – это превосходит всё. Вы вообще в курсе, что приворотные зелья запрещены королевским указом, который подписал ваш отец пять лет назад? После того случая с министром финансов и говорящей козой?

– Я думал, это всего лишь рекомендация, – слабо возразил Рональд.

– Это закон, ваше высочество. Уголовный кодекс Альбионики. Статья двести тридцать седьмая, параграф четыре: «Незаконное изготовление, хранение и применение приворотных и иных магических веществ, влияющих на свободу воли». Штраф – пятьсот золотых или полгода тюрьмы. Для рецидивистов – в два раза больше. А вы наследный принц, это будет скандал. Не «герцогиня потеряла чулок» скандал, а «наследный принц – уголовник» скандал.

Рональд задумался, впервые за это утро – а может, и за всю неделю. Пятьсот золотых? Это сколько же камзолов? Если считать по средней цене в пятнадцать золотых за штуку, то... тридцать три камзола. Плюс одна десятая камзола. Он попытался представить одну десятую камзола, не смог и решил, что мысль слишком сложна для его текущего состояния.

– Хорошо, – сказал он. – Я его не буду пить.

Грегор выдохнул, кажется, впервые за всё утро.

– Я просто возьму его с собой, – продолжил Рональд. – На всякий случай. Может и не понадобится, но если понадобится – оно будет при мне. Как запасной план к запасному плану. План В или Г, куда мы там дошли по алфавиту.

– Мы дошли до буквы «Ж», ваше высочество, – мрачно сказал Грегор. – И я подозреваю, что она означает «жди беды».

Завтрак прошёл в обстановке, которую Рональд назвал бы «напряжённой», а Грегор – «обычной». Принц съел всё, что было принесено (холодного фазана, свежий хлеб, сыр, виноград и графин разбавленного вина), и почувствовал себя нормальным человеком. Мысли о герцогине, чулке и возможной дуэли отошли на второй план, вытесненные более насущными мыслями о турнире и прекрасной незнакомке.

Он увидел её впервые три дня назад. Она стояла на балконе восточной башни, как гостья из Вальдштата, прибывшая с делегацией. Белокурая, миниатюрная, с огромными голубыми глазами, она смотрела вдаль так задумчиво и отстранённо, что Рональд влюбился мгновенно. Он не знал её имени и титула, не знал, зачем она смотрит вдаль (на самом деле она изучала чертёж новой катапульты, который был приколот к стене башни, но Рональд этого не заметил – он вообще редко замечал детали, не касающиеся его самого). Но он знал одно: эта женщина будет его.

– Ты веришь в любовь с первого взгляда? – спросил он Грегора, пока тот застёгивал на нём турнирный доспех. Он был парадный, сверкающий, с гравировкой в виде драконов (тех самых, которые не знали, что Рональд – их гроза) и весил примерно как небольшая лошадь.

– Я верю в похмелье с первого стакана, ваше высочество и в неприятности с первой глупости. А любовь... – Грегор затянул ремешок на плече с такой силой, что Рональд охнул. – Любовь – это когда вы готовы застёгивать на человеке семьдесят восемь пуговиц каждое утро и не убить его к вечеру.

– Это ты сейчас о ком?

– О себе, ваше высочество, я вас люблю, как сына. Трудного, непутёвого, сына и именно поэтому я умоляю вас: выбросьте этот пузырёк.

– Не могу, – признался ему Рональд. – Я, кажется, потерял его.

– Что?!

– Ну, он был в кармане камзола. Потом я переодевался и ты его нашёл, поставил на стол, я его взял...

– Вы его взяли?! – Грегор схватился за сердце. – Когда же вы успели?!

– Я думал, это лекарство от головы! – возмутился Рональд. – Мало ли, вдруг поможет!

– От головы помогает только гильотина, ваше высочество! И то не всегда! Где пузырёк?!

Рональд похлопал себя по доспеху, что-то звякнуло. Доспех был полон карманов – дизайнер, видимо, считал, что рыцарю на турнире может понадобиться много вещей: носовой платок, расчёска, фляга с вином, запасные пуговицы и, видимо, приворотное зелье.

– Вот он, – сказал Рональд, извлекая пузырёк из нагрудного кармана. – Цел и невредим.

– Слава богам, – выдохнул Грегор. – Дайте сюда.

– Не дам, это моя страховка.

– Это ваша тюремная камера!

– Это моя свобода выбора! – возразил Рональд. – Если я захочу – выпью. Если не захочу – не выпью. Но сам факт того, что я могу это выпить, делает меня хозяином своей судьбы!

Грегор посмотрел на него тем самым взглядом, которым обычно смотрят на людей, утверждающих, что земля плоская, а драконы – это просто толстые ящерицы с проблемами дыхания.

– Ваше высочество, – сказал он тихо, – вы не хозяин своей судьбы, вы её арендатор и арендная плата просрочена.

Но Рональд его уже не слушал. За окном затрубили трубы. Это был сигнал к началу турнира. Он пристегнул меч (парадный, тупой, но зато с рукояткой, усыпанной самоцветами), поправил шлем (с плюмажем из перьев редкой птицы, которую специально ради этого плюмажа чуть не истребили) и направился к выходу.

– Ваше высочество! – окликнул его Грегор.

Рональд обернулся.

– Что?

– Сегодня пятница, – сказал Грегор. – Тринадцатое.

– И что?

– Ничего, просто... будьте осторожны. Судьба, она... в общем, у неё сегодня рабочий день.

Рональд улыбнулся своей лучшей улыбкой – той самой, которой он покорял сердца (как он думал) и создавал дипломатические инциденты (как думали все остальные).

– Не волнуйся, старина. Что может пойти не так?

И, не дожидаясь ответа – потому что Грегор уже открыл рот, чтобы перечислить примерно четыреста вещей, которые могли пойти не так, – наследный принц Альбионики Рональд III вышел из комнаты и направился навстречу своей судьбе, которая как раз допила облепиховый чай и с интересом разглядывала его в магическом шаре.

– О, – сказала Судьба, – этот экземпляр мне нравится, с ним будет весело.

И налила себе ещё чашечку.