Хочу за Вас замуж

1. Марк

Пилот суетится. Жмёт какие-то кнопки. Давит штурвал. А я крепко прижимаю кейс и смотрю в непроглядную темноту за окном вертолёта.

Вижу только, как жирные капли дождя бьются о стекло.

- Мы падаем! – кричит пилот мне в лицо.

- В смысле падаем? Меня ждут на конференции. Шутки сейчас неуместны, - отвечаю ему в лицо.

Личный помощник Семён так сильно выпучил глаза, что смешно смотреть. И в то же время грустно. Неужели падаем?

- Я говорил, сегодня не стоило лететь. Нужно было ехать на машине, - лепетание Семёна никак не помогает сосредоточиться на желании не падать.

- Ты шутишь? На какой машине я доеду в такую глушь? – возмутился я.

- Нужна срочная посадка! - кричит пилот, - иначе мы разобьемся, ветер слишком сильный и этот дождь!

Я верчу головой, как будто это поможет. Всеми силами своего ума пытаюсь противостоять непогоде.

- Сеня, я должен причитать свой доклад! – тоже кричу.

- Если мы не сядем, никто из нас уже ничего не сможет прочитать! – злобно улыбается пилот, и я понимаю, он совсем не хочет улыбаться.

Парень надавил на руль и машина с неприятным гулом начала снижаться.

Куда садимся? Зачем?

Кажется, мы неплохо летели. Ещё час и я бы спокойно вышел из вертолёта прямо на крышу бизнес-центра, спустился бы в конференц-зал и прочитал бы свой гениальный доклад.

Но нет, эта чертова развалюха вот-вот заглохнет. Точно, подсунули списанный вертолёт. Ну, они у меня попляшут. Всех разнесу к чертовой бабушке. Пойдут дворы мести. Идиоты.

Машина встала, остановились и затихли лопасти.

- Ну и что дальше, сколько нам тут сидеть? - недовольно глянул я на пилота.

Тот пожал плечами и полез что-то смотреть в книжке. Отлично, ещё и пилот самоучка.

Я повернулся к помощнику.

- Сеня, ну чего сидишь?

- А что делать?

- Делай что-нибудь. У меня доклад горит. Пропадает идеальная речь.

- Ой, да ладно, слова переставим и на следующую конференцию пойдёт.

- Да, а то что я вчера целый день готовился. Столько времени на эту ерунду убил? – возмущённо сдвинул брови.

- Наверстаем. Мы в графике, - Семён несказанно рад, что вертолёт приземлился и никуда уже двигаться видно не собирается.

Я был страшно недоволен. Вертолет стоит среди поля, в темноте, и никому нет до этого никакого дела. Отлично. Приехали, называется.

Пилот что-то пощелкал, потрогал рацию, понажимал.

- Что за чертовщина, не работает. Приём, приём!

- Слава богу. Мы что тут и ночевать будем? Вызывай, пусть высылают другой вертолёт. Это вам не шутки, - возмущению моему нет предела.

- Да какие уж тут шутки, - пилот тоже не слишком рад перспективе ночевать в поле.

- Вон смотрите! - крикнул Сеня прямо на ухо и толкнул меня в плечо, - кажется огонёк. Там люди и связь.

- Давай ка Сеня, сходи, - обернулся я к нему, но помощник испуганно вжался в сидение.

- Так я это, - он заулыбался своей дурацкой улыбкой, - темноты боюсь.

- Какая же это темнота, - я присмотрелся. - Это свет в окне, вон окно, а вон свет. Это не темнота.

- Ага, а по полю нужно по темноте и по дождю идти, - отвернулся в сторону, бесполезно его заставлять.

- Ты это серьёзно? Нет, ты это сейчас вот серьезно сказал? Нормально. Хороший у меня помощник. Я тебе за что плачу? Черти что. Почему я должен делать всё сам, - действительно возмущён я.

Открыл дверцу вертолёта и выпрыгнул в темноту. Ветер закрутил, задергал полы моего пальто и дождь сразу начал заливать в воротник рубашки.

А ноги по колено, да нет по щиколотку, окунулись в грязь. Туфли от известного итальянского бренда застряли в земляной жиже. Даже шаг не могу ступить, чтобы не оказаться босиком в темноте в каком-то гиблом месте.

- О, чёрт! Сеня прав, нужно было ехать на машине.

Но отступать некуда.

И почавкал я по полю, прямо на освещённое вдалеке окно.

Маленькое, квадратное окошко.

2. Маша

Часы давно пробили полночь, но я всё ворочаюсь.

Старая, ржавая кровать безбожно скрипит при каждом движении. Можно конечно спать на диване, но он такой твёрдый. Всякий раз ухожу с него на кровать. Лучше мягко, но со скрипом. Некому тут слушать скрип моей кровати, во всей деревне только я да пара старух. Да и те глухие давно.

Давняя привычка, не обращать на скрип внимание, помогла заснуть и сегодня. Ненадолго. Мешало что-то другое. Снова открыла глаза, повернулась и прислушалась. Покрутилась, повертелась, встала.

Вышла на кухню, зачерпнула ковшом из ведра студеной воды. Глотнула пару раз. Глянула на окно, где колотились о стёкла крупные капли дождя, словно просясь впустить их в дом.

Тьфу ты. Не поймёшь эту погоду. То солнце жарит, то дождь льёт как из ведра.

Где-то далеко сверкнула тихая молния, прорезала комнату голубым светом и пропала. А спустя несколько мгновений громыхнуло так, что взвизгнул во дворе Пилот и начал скрести лапой у двери.

Испугался. Нужно впустить.

Пока дошла до двери, собака уже с лаем бросилась к воротам. Я пыталась хоть что-то рассмотреть в темное окно веранды, но слышно было только, как стучит дождь и как рвётся у ворот собака.

Кто-то стоял у калитки и махал мне рукой. Тогда я накинула шаль, и вышла на крыльцо.

- Добрый вечер! – услышала из-за забора. - Я тут немного потерялся, вернее - меня потеряли, разрешите войти! Мне бы от дождя спрятаться! Если нельзя, я постучу в соседний дом, не волнуйтесь!

Мужчина, чужак. Откуда?

В такую погоду. Странно.

С новым бликом молнии разглядела его лицо и что-то внутри дернулось. Кольнуло и вспыхнуло. Потеплело и даже обожгло.

Мать честная! Да ведь это – Он.

Показалось? Вряд ли.

Я поспешно спустилась с крыльца и отворила калитку.

Глянула в залитое дождём, мокрое, но такое безумно красивое лицо мужчины. Кажется, мечты мои начинают сбываться.

Разве такое может быть? Наверное может. Не зря я так долго мечтала.

А если на самом деле я сплю на своей скрипучей кровати, а это - сон.

Так часто представляла, именно вот так, что он придёт, в дождь, или в снег, или в другую непогоду, и теперь не могу определить сон или реальность.

- Бегите в дом! – кричу сквозь дождь.

Смотрю вслед мокрому от дождя человеку и не верю собственному счастью.

Мужчина пробежкой быстро в дом. За ним Пилот, старческой, собачьей походкой.

Я заперла калитку, посмотрела по сторонам, на улице больше никого. И машины нет никакой.

Странно, откуда Он взялся?

Повернулась и тоже пошла в дом.

Мужчина стоял посреди кухни, мокрый с головы до ног. Крупные капли стекали по тёмному пальто и уже на полу довольно большая лужа. Ноги его в грязи и глине, по самое колено. И всё это сейчас на моей чистой кухне.

Но я почти ничего этого не замечаю. Только смотрю восхищённым, удивлённым взглядом. И ничего не могу с собой поделать. Не могу взгляд отвести. Точно привязали.

- Вы меня простите, - обернулся он, и виновато улыбнулся, - я совсем не ожидал, что так выйдет. Но, кажется, я потерялся. Никогда бы не подумал, что могу вот так потеряться.

Я стою, смотрю на него, моргаю и никак не могу осознать, что такое невероятное счастье сегодня свалилось в мой дом.

Да, не зря Семеновна гадала. Прямо настаивала, что вот-вот, уже скоро, придёт за мной козырный валет и заберёт в богатую жизнь.

- Вы не стойте, простудитесь, - спохватилась я, и кинулась к печке, пошурудила кочергой, чтобы угли потревожить, - Сейчас, дам вам переодеться. Снимайте, снимайте пальто.

Он быстро скинул пальто, пиджак. Но под ними так же, всё до нитки мокро. Мужчина неуверенно глянул, а я, покраснела, развернулась и пошла искать, для него переодеться.

В старом отцовском шкафу нашла штаны и рубаху, какую он обычно надевал после бани. Прихватила полотенце. Вынесла в кухню.

- Вот. Переодевайтесь, я выйду.

- Спасибо.

Мужчина взял одежду и посмотрел на меня с такой теплотой. Я часто видела этот его взгляд на экране телевизора. Добрый взгляд почти всегда, когда он помогает людям. Бывает у него и жесткий взгляд, но то совсем в других ситуациях. Например, когда нужно дать указания подчинённым, или кого-то поругать.

Я знала наизусть все его взгляды и выражения лица. Знала все его пиджаки и галстуки. Знала, что он всегда зачёсывает волосы на бок и коротко не стрижется. Его любимые выражения, и жесты.

Не знала только одного, как он будет смотреть на меня, когда полюбит.

Я вышла из кухни и села на свою скрипучую кровать. Обхватила ладонью железную спинку, прижалась щекой и замерла прислушиваясь.

- А куда можно повесить одежду?

Я подскочила и снова вышла.

- Давайте, - взяла вещи и быстро развесила их на верёвки у печи.

Пошурудила угли ещё раз, подкинула пару дров. Огонь заплясал с новой силой и стало так хорошо на душе, что даже непогода не могла уже разрушить того дивного ощущения сказки, которая началась вот именно в эти минуты.

- Может, поесть хотите? - я вспомнила о щах и курице.

- Спасибо, я сыт. А вот чайку бы не отказался выпить. Чтобы согреться.

- Ну, чайку так чайку.

Ну точно, всё сбывается. И пошла доставать из кладовой тот самый чай, который Семеновна насобирала.

3. Марк

Да уж… Уютненько…

Честно сказать, я вообще никогда не думал, что люди могут так жить. В такой старине. В деревянном доме. Почти в избе.

Тут же нет ничего, чтобы хоть отдалённо было связано с современной цивилизацией. Даже телевизор из прошлого века. Лет пятьдесят назад эту модель сняли с производства.

Мебель старинная. Потолок над головой нависает. Стены бревенчатые. А огромная, старинная печь, напоминает ту, что я когда-то в детстве по телевизору смотрел, в сказке про Бабу-ягу.

Хоть в доме и уютно, но как-то жутко. Хотелось поскорее выбраться из этого места. Скорее вернуться в мир гаджетов, информации и неоновых вывесок.

В этом доме, словно время остановилось ещё во времена молодости или даже детства моей мамы.

- А вы к нам надолго? – услышал голос и обернулся.

Девчонка поставила на печь старинный чайник.

Вот кстати, из всего того, что меня окружило беспробудной стариной, именно девушка выбивалась из общей картины.

Хорошенькая, лучистая, с удивлённо распахнутыми глазами. Голубыми, голубыми. В первый момент я не стал рассматривать, чтобы не показаться навязчивым или невежливым. Но всякий раз, когда она поворачивалась ко мне и что-то говорила, я снова старался их разглядеть. Голубые и чистые, словно два горных озера.

По-моему, так уже никто не говорит. Но вот сейчас, я вдруг понял это сравнение буквально. Потому что это действительно так. Я видел такие озера. Памяти есть с чем сравнить.

Светлые волосы стянуты в тугую косу. И платье. Или нет, это не платье, а сарафан крестьянки. А под ним рубаха с ярко вышитыми цветами. Таких, наверное давно уже не шьют. А шили когда-то в старину. Вручную. Странная и редкая для современного мира одежда.

Да, несомненно, время в этом месте остановилось, по крайней мере, лет на пятьдесят.

- Что? – я вдруг вспомнил, что она задала вопрос.

- Приехали надолго? – повторила красавица и улыбнулась.

- А, нет. Нет конечно.

- Вы тот, кто я думаю? – прищурилась как бы не спрашивая, а утверждая, и склонила голову на бок.

- Да - это я. Вы извините ещё раз за то, что потревожил. Утром я обязательно уеду.

- Та вы мне не мешаете. Хоть будет сегодня с кем поговорить.

- Что же вы одна так и живёте? В такой глуши.

- Так и живу. А чего куры есть, корова. Ничё.

- А родители?

- Так померли.

- Сколько же вам лет?

- Так двадцать три будет.

- Интересно. Очень интересно. А как же вы не боитесь, вот так впускать чужих людей, как меня впустили?

- А чего бояться. Вас-то я сразу признала. А кто со злым умыслом, так нет тут таких. Кто тут по доброй воле очутиться? От дороги километров десять. Это кто сюда пойдёт? И машина не проедет в такую погоду. Там сплошная грязь. Я и вам удивляюсь, как здесь оказались. Далеко ведь.

- А я не на машине, на вертолёте прилетел, - смотрю на неё и удивляюсь всё больше.

- Вон чего. А где же он, вертолет ваш?

- Видно, тоже потерялся, - я усмехнулся.

Девушка подскочила, взяла чайник, налила в заварник кипятка, а потом, спустя пару минут, налила чая в серую, алюминиевую кружку.

Не хотелось пить с такой посудины, но делать нечего.

По дому разлился аромат трав и я даже с некоторым удовольствием отхлебнул из старинной кружки. И сразу по телу тепло. Я как будто почувствовал себя снова здоровым и сильным, но вместе с этим резко, почти сразу пришло желание спать.

- Можно я тут у вас, на диване прилягу? – спросил я. - Устал что-то, в сон клонит.

А что делать спать-то хочется, а назад к вертолёту идти уже совсем неохота. Устал я, да и чай разморил.

- Дак ложитесь, не идти же в ночь.

Я смотрю в её лицо. Такое оно красивое и губы розовые, наверное мягкие. И носик маленький, вздёрнутый. Скольжу взглядом и по шее по цветам на рукаве и на груди…

Лучше поскорее лечь, чтобы ещё чего доброго не дать мыслям разгуляться.

Только лёг, веки сомкнулись и всё. Улетел.

А во сне… пришла ко мне хозяйка. Девушка эта. Легла рядом, обняла и я её обнял. И так мы хорошо и удобно на диване этом уместились. Губы почувствовал мягкие, сочные. Обнял красавицу за стройную талию. Что-то вселилось в меня, такое чего раньше не было. И в этом своём сне я показал ей, всё на что способен. Ну, во всяком случае, так мне в этом вдохновенном, нежном, ласковом сне показалось.

Сплю и просыпаться не хочется. Объятья сжимаю, целую… Улетаю куда-то далеко. Вижу травы, луг. А на том лугу мы с красавицей этой, прямо в траве валяемся. И любим друг друга до безумия.

Наваждение.

4. Марк

Утром, с первыми лучами, что протискивались в щели между цветастых занавесок, я открыл глаза. Мгновенно вспомнил о вчерашнем сне. Слава богу, что это только сон. Было бы не очень порядочно воспользоваться ситуацией.

Девушка. Дом пустой. Больше никого. И я тут – герой любовник.

Приснится же такое.

Вышел в кухню, остановился. Девушка сидела, облокотившись о стол, задумчиво смотрела в окно. Тихая и загадочная. В цветастом платье и косой на плече. Уже не такой тугой и идеальной как вчера. Сегодня волосы выбивались из неё и падали тонкими, светлыми прядями на лицо красавицы.

Она повернулась, кинула неторопливый взгляд голубых глаз и я снова восторженно оторопел. Стою не знаю даже что сказать или сделать.

- С добрым утречком, - сказала, вздохнула, встала с табурета и задумчиво пошла к печи.

- Хорошо тут у вас, я бы наверное хотел, вот так всегда жить. Просто жить и наслаждаться каждым днём. Печь топить, за животными смотреть, в огороде копаться, - говорю, чтобы скрасить неловкость.

Что это меня понесло?

- Чего? - обернулась девушка от печи.

Я улыбнулся. Наверное глупо немного выглядел сейчас, но хотелось показать всё своё радушие и неопасность.

- Вы извините за беспокойство, но я так понимаю, меня до сих пор не нашли, а есть-то хочется.

- Так это, я сейчас, - она пошла на веранду, к маленькому старому холодильнику.

Вскоре я уже хлебал из глиняной чашки щи с куском ароматного хлеба.

- Вкусно готовите. Это кто вас так научил? – пытаюсь вытянуть на разговор.

А то смотрю, стесняется что ли. Задумчивая она сегодня какая-то.

- Так мама и научила, - отвечает.

- А давно вы так вот, одна живёте?

- Как мать померла, и батя помер. Уже как лет семь прошло.

Я посмотрел на неё удивлённо и даже брови мои сошлись.

Как же так? Живёт одна в такой глуши. И нестрашно. Интересная девица. А щи у неё - что надо, даже вспомнилось что-то из детства.

- Ох, наелся. Спасибо вам, накормили.

- Сейчас пирога принесу, со вчера остался, с капустой.

- Нет-нет, пирог в меня уже не влезет, - сытый и довольный я откинулся на стуле и посмотрел в окно. - А хотя, давайте ваш пирог.

Она вынесла пирог, молока и творога. И я снова, с аппетитом начал есть.

- Пойду на двор, куры голодные, выпущу, да покормлю, - говорит девчонка и телогрейку натягивает. А ноги в галоши. Я таких с детства не видел. Да и то ещё не доказано, может по телевизору, а не на самом деле.

- А можно с вами, я бы помог? – вызвался герой.

Она недоверчиво глянула, снисходительно улыбнулась:

- Чего ж нельзя, можно. Только накиньте фуфайку, и валенки вон стоят. На дворе стыло.

Вышли. До курятника пока шли, пёс Пилот вокруг вьётся, всё лапами грязными на меня встать пытается.

Я смеюсь:

- Какой пёс у вас дружелюбный.

- Это только потому, что я с вами. А так, он и в горло может вцепиться, если кто на меня вдруг кинется.

- О, как. Молодец пёс. Защитник.

Пока по курятнику ходили, пёс снова залаял, к калитке кинулся. Там несколько человек в черных костюмах и с рациями.

- О, это за мной. Ну, пойду собираться, - махнул хозяйке и пошел к дому.

Из дома вышел уже в своем просохшем костюме.

Подхожу к девушке, чтобы попрощаться. Она стоит, смотрит, то на людей, то на меня. Грустно смотрит. Разочарованно.

И тут я вспомнил, что даже имя её не спросил.

- Как звать-то тебя? – говорю.

- Маша Ласточкина.

Я взял её ладонь в свою. Захотелось сказать что-то очень хорошее, чтобы девушка не огорчалась.

- Спасибо тебе большое Маша Ласточкина. Ты мне очень помогла. Ну, прощай. Прощай. Даст Бог, может ещё когда-нибудь и увидимся.

5. Маша

Привычная жизнь - это то, что каждый день нас окружает.

Дом, огород, корова, куры. Магазин в райцентре. Гречка, макароны. Телевизор.

Живёшь вот так и не знаешь, что может быть по-другому, стоит только захотеть.

Но, зачем хотеть что-то менять, когда повседневность так привычна. Всё что окружает - знакомо. Нет, не нужно ничего менять, пусть всё так и остаётся.

Хорошо. Спокойно. Однообразно.

Но вот, что-то происходит. Падает с неба. Какая-то невероятная случайность. Заставляет остановиться. Задуматься. На минуту, на час, на день, на два… Ненадолго.

А потом… жизнь продолжается. Снова, как раньше.

Привычно.

Так и у меня.

Ну случилось происшествие, что с того?

Ну прилетел на вертолете – Он.

Ну и что. Подумаешь. Ну посмотрел ласково. Его улыбка, словно обернула, укрыла от всех невзгод. А его руки такие сильные. Губы нежные. Объятья страстные.

Пришел, разрушил всё что было привычным и ушел навсегда.

Побыл и улетел.

Жизнь продолжается. Сено, корова, зерно, куры, печь, дрова, молоко. Всё как всегда.

День, другой подождала, может вернётся. Может вспомнит. Заскучает. Одумается.

А на третий день взяла веник и давай мести в доме, со всех углов выметать. Так мела что устала, на лавку присела, в окно гляжу. Реветь хочется. Плакать долго, долго.

Но нельзя. Дел много. Что ж я буду сидеть и реветь?

За окном белый день, солнце в стекле отражается.

Посидела немного и говорю сама себе:

- Ну, хватит, - снова за веник ухватилась, да давай у печи мести.

Только раз из-под лавки веником махнула и увидала что-то красное. Нагнулась - книжица, в руку взяла – паспорт. Открыла – Марк Валерьевич Погодин.

Он!

- Это чего такое? Паспорт потерял? Это верно, когда я пиджак потрусила, паспорт и вывалился.

Пролистнула. Дети – сын. Жена – разведён.

- Разведён значит. А раз разведён, так и снова жениться может! А раз может жениться, так значит и жена ему потребуется.

Глянула на фото, полюбовалась не много, а потом, быстро к сундуку кинулась, достала свой паспорт, посмотрела, сравнила. Фотографии друг к дружке приложила. Улыбнулась чему-то, в сундук всё засунула и закрыла. Да на замок заперла.

- Если он моя судьба, значит вернётся, - встала и пошла на двор, там ещё кучу дел нужно переделать.

Весь день в хлопотах. А из головы никак не выходит моя утренняя находка. Если так случилось, это значит Погодин обязательно вернётся. Обдумает и вернётся. И сразу, вот как зайдёт, с порога, сразу замуж меня позовёт.

А как иначе? Теперь без меня ему жизни не будет. Затоскует. Семёновна говорила чай этот - самый верный. Так притянет, что не отдерёшь.

Так что Мрак Валерьевич вернётесь как миленький.

Жду третий день. В небо гляжу, не покажется ли на горизонте вертолёт. Но, что-то нет никого. Может, не кинулся ещё Погодин, не заметил пропажу паспорта. Значит, нужно ещё немножечко подождать. Совсем чуть-чуть.

Обязательно кинется. Да и чай чудотворный к тому времени силу наберёт.

На утро, в хлеву сижу на стульчике, корову Мурку дою и с ней разговариваю:

- Я тебе так скажу, если это судьба, то он непременно вернётся. Чувствую я, что так и случиться. Это просто работа у него, не может вот так сразу приехать.

- Му-у-у, - Мурка хвостом легонько хлестнет.

- Вот и ты говоришь, что вернётся. Подожду ещё немного, а нет, так сама поеду.

- Му-у-у, - корова отвечает.

- Да не брошу я тебя, всего на несколько дней на Семёновну оставлю. Думаешь, мне хочется ехать. Лучше бы ему самому сюда показаться. Тут-то у нас забот вона сколько. А если не захочет, то и ладно. Придётся к нему переехать. А то ведь, сама понимаешь, если женой стану.

Что-то назревало в голове, какой-то невероятный план. Но всё-таки ждала я, что выполнять его совсем не придётся. Ведь прилетит на вертолете – Он, и скажет, что эти дни без меня страшно скучал и теперь, непременно, вот прямо сразу, желает на мне жениться.

И всё тут.

6. Марк

Работать я люблю. Нравился отдавать приказы, вести бизнес, продумывать, находить решения, ругать подчинённых.

Нет, ругать не очень нравится, но иногда вот просто выводит из себя тупость и безразличие. Тогда могу и голос повысить. Бывает и крикну. Редко, но бывает. А так, в общем, человек я спокойный, уравновешенный, по пустякам не злюсь. Людей ценю, уважаю.

- Сеня, а где мой паспорт? - я хлопал себя по карманам пиджака.

Сейчас собрание акционеров и для этого у меня специальный костюм. В котором я должен показать стабильность и собственную значимость. А ещё он должен придать солидности и даже добавить возраста, чтобы все понимали, их акциями управляет человек взрослый, грамотный, деловой и не легкомысленный. Хоть и молодой.

У меня на каждый случай свой костюм. Так советует стилист Владимир, с ударением на последнюю И.

Я бы никогда не пошел к стилисту сам, но Сеня сказал, что я как человек публичный должен думать о том, что надеваю. Думать об этом я не привык и вообще к одежде отношусь равнодушно и даже пренебрежительно.

Пришлось нанять этого Владимира - модного стилиста, который и открыл нам с Сеней глаза на разные нюансы в одежде. И скажу честно, к некоторым из его советов я даже стал прислушиваться.

- Да где этот чертов паспорт, меня же в зал не пустят. А я, между прочим, самая главная персона на этом собрании, - возмущённо смотрю на помощника, как на ответственного за всё что касается меня, человека.

- А я откуда знаю, - разводит руками Сеня, и быстро щелкает пальцами по клавишам ноутбука.