Красавчик, ты будешь мой!

Оля, неприметная женщина в сильно увеличивающих очках. Ей, по-моему, тридцать восемь. Два высших образования, юридическое и педагогическое. Муж ушел от нее, когда она родила второго ребёнка. Мальчика, который оказался неизлечимо болен. С тех пор Оля много работает удаленно и берёт учеников на дом. Старшая дочь очень ей помогает. Это она и заставила маму прийти на восточные танцы, чтобы та хоть немного почувствовала себя женщиной.

Сейчас Оля уже не такая, какой пришла ко мне изначально. И хоть в танце она не всегда пластична и точна, но результат на лицо.

И вот, она попала на работу к моему Димке.

Вернее, не моему, а моему однокласснику – Димке Прудникову.

Что это даёт? Как это поможет лично мне?

Нужно извлечь их этого всю возможную выгоду, какая есть.

----

– Ну, чего звала? – стоит в проёме Кузя и, открыв рот, закидывает себе в рот Ммденс. Делает это так ловко, что не одна конфетка ещё никогда ни разу в жизни не упала на пол.

Наверно, он долго упражняется у себя дома. Ведь известно, любой талант это, прежде всего, техника и многократное повторение.

В этот раз я не стала долго дожидаться, и считать, сколько ещё конфет забросит он себе в рот у меня на пороге, и бесцеремонно, за воротник, втащила толстяка в квартиру.

– Если тебе срочно потребовался мужчина, так и скажи, я сам войду, – сказал, влипнув в стену от моего толчка.

– Да, мне срочно нужен один красавец-мужчина, - говорю, забирая у него из рук пакетик с Ммденсом.

– Эй, полегче, дамочка, я не готов к испепеляющей страсти прямо сейчас, предупреждать нужно было, я бы в душ сходил.

– Ты идиот. Не ты мне нужен, а Прудников.

– Ох, ну, конечно, а луну с неба тебе не нужно? Ты только скажи, я достану. Это не так трудно, как притащить сюда, в эту квартиру, одного из королей нашего класса. Забудь, - Кузя повернулся и пошел на кухню к своему любимому месту – холодильнику. Открыл его, достал мороженое, заглянул в ведро, обернулся и посмотрел на меня удивлённо, – кажется, это ведро я видел здесь на той неделе.

– Это оно.

– Ты что, лишилась аппетита и сна?

– Да, я лишилась всего.

- Трудный случай, а причина?

– Я уже сказала: Прудников – причина.

– Ну, хорошо, тогда почему здесь я, а не Прудников. Значит, всё-таки имеешь насчёт меня какие-то особые фантазии?

– Дурак, – я повернулась и пошла в гостиную, плюхнулась на диван и прижала к себе своего любимого, большого белого зайца.

Кузя вошел с моим мороженым и с большой ложкой.

– Хорошо, я слушаю.

– Он в городе, открыл фирму, юридическую. И наша Ольга устроилась к нему на работу, – выдаю всё, что знаю.

– Ого, времени зря не теряет. Он же вроде только приехал?

– Ну, вот так.

– И что нам это даёт? Ты думаешь, я пойду и буду взращивать себе конкурента.

– Ты ему не конкурент, Кузя, и хватит придуряться, ты прекрасно знаешь, кем заполнено моё сердце. И если ты мне не поможешь, вот учти, я тогда тебе больше слова не скажу.

Кузя опустил руки и вздохнул.

– Ты просишь невозможного, Лизок.

– Сам говорил, что для тебя нет ничего невозможного.

– Говорил, не отрицаю, но это равносильно стрельнуть себе в ногу.

– Ну, и не надо, тогда уходи, – сердито махнула я зайцем.

Он встал, пошел на кухню. Я услышала, как хлопнула дверца холодильника. Видно, мороженое поставил на место. Кузя снова показался в дверном проёме.

– Я подумаю, как тебе помочь, – сказал и пошел к двери.

– Лучше себе помоги. Хватит плакать в подушку. Найди уже, наконец, себе девушку! Надоело видеть твой тоскливый взгляд! – выкрикнула я ему в след.

Дверь захлопнулась.

Ну, вот, я обидела Кузю.

13

Вот что придумать?

Без Кузи вообще ничего хорошего на ум не идёт.

Самое лучшее, что могу –– это элегантно одеться и прийти в контору к Прудникову, вроде бы на консультацию. Уже на месте, как бы невзначай пролить на него офисный кофе, который мне, как уважаемой, новой клиентке, конечно же, кто-то нальет.

Может, раскрыть Оле весь мой план и позвать её в помощницы?

Глупо. Ничего не выйдет. Всё станет понятно уже через пять минут моего прихода, что пришла я специально, с определённой целью.

Нет, ну, это, конечно, наглость, прочитать мой «привет» и ничего не ответить. Самое настоящее хамство.

Ещё можно прогуливаться туда-сюда возле агентства, ждать пока Димка выйдет.

Ага, он меня в окно увидит и вообще не станет выходить или через черный ход прошмыгнёт. А я ходи там целый день. Нет, этот вариант не подходит.

О! Можно выследить в каком магазине он закупается и пойти туда.

Бредовая идея. Как я ему объясню, почему именно в том магазине оказалась.

А я не буду ничего объяснять. Я не должна.

Как же сложно, просто капец. И пока я думаю, как хотя бы встретиться с ним, какая-нибудь шустрая секретарша просто сидит у него под носом, мозолит ему глаза своей красотой. Где справедливость?

Дома уже места себе не нахожу. Что же делать?

Барон пришел с поводком. Сидит напротив дивана, где я валяюсь в полном отчаянии, и смотрит мне в глаза своим черным, осуждающим взглядом. Недвусмысленно намекает – отрывай задницу от дивана и иди со мной гулять.

Ладно, отвлекусь. Нехотя встала, переобулась и пошла на улицу гулять с собакой.

-----

За несколько дней беготни по инстанциям, наконец, удалось наладить и влиться в работу. Спасибо толковым сотрудникам, которых я набрал, что называется с улицы, а они оказались вполне себе ничего. Трое юристов и два делопроизводителя –– нормальный штат для небольшой конторы. На шумиху не претендую, но зарабатывать очки придется уже походу.

В субботу, когда всех отправил домой, сам засиделся за бумагами. Неделя бешеная. Сейчас только остановился. Все оформить, а тут уже и клиенты начали заглядывать по рекламе. Хороший старт, я думаю. Теперь в работу с головой и начинать нарабатывать серьезную репутацию.

Сижу за столом: смотрю то в экран монитора, то на бумаги. Устал. В глазах уже начало двоиться. Отодвинул стул от стола, отъехал и, закинув голову, уставился в потолок.

- Неужели эта неделя закончилась? – проговорил в пустоту.

И тут же услышал сигнал телефона. Потянулся, глянул – сообщение от мамы. Открыл.

Прочитал, что там мама написала. Она почти не звонит, потому что знает, могу не ответить. Пишет сообщение, если я свободен – перезваниваю.

Нажал на вызов.

– Алло, мам?

– Дима, я сейчас подумала, может, тебе вернуться, тут все-таки столица.

– Мам, обговорили уже.

– Да, помню, но там, у нас, что ты будешь делать?

– Я уже все оформил, теперь у меня свой офис, – могу уже хвастаться.

– Да ты что, и молчит, вот заговорщик.

– Просто хотел все окончательно оформить, а потом уже рассказывать.

– А как там, дома, вообще?

– Приезжай, посмотришь, – улыбаюсь, встал со стула, подошел к окну, а там уже ночные огни города.

– Квартира как?

– Все нормально.

– Нет, Дима, сейчас не приеду. Отец на уколах, ты же знаешь, какой он капризный, а тут его лечащий врач.

– Знаю. Но и я к вам нескоро. Только развернулся, нужно начать работать.

– Ты смотри там, если что, возвращайся.

– Нет, мам, пройденный этап.

– А что с Ирой?

– Ничего с Ирой. Мы расстались навсегда. Без-воз-врат-но.

– Вот знаешь, нехорошо так говорить, но я рада.

Мама Ирку терпеть не может и никогда не могла. Она с самого начала видела то, чего я не видел. Мама, конечно же, мне говорила, много и часто, но я не слушал. Только когда до самого дошло, глаза и открылись.

Сейчас думаю, почему был с Ирой так долго, и сам не могу понять. Она красивая, дерзкая, крутая. Я просто красавчик, самый крутой в школе парень. Нас как будто натолкнуло друг на друга. Иначе быть не могло.

Мама говорила, что это Ирка вцепилась в меня, как пиявка, и не отпускает. Сейчас вспоминаю – точно, так и было. Сколько мы с ней грызлись, сколько уходил, бросал. Всё думал, не пойду, не хочу. Так она сама приходила. Плакала, умоляла, в ногах валялась.

А однажды сказала, что беременна. Ну, я не знаю, тогда особо долго не думал, пошли, расписались. Чего-то новенького хотелось, а Ирка всегда могла меня убедить. Свадьба наша была весёлая. Только друзья. Отметили без родителей. Да и моя мама была не очень восхищена. Зато Иркины родители души во мне не чаяли.

Вспоминаю сейчас и не верю, что так легко попался. Потом оказалось, Ирка вовсе не беременна. Показалось ей. Ложь эту я простил. Ну, а дальше, одно на другое и глаза мои открывались всё шире и шире. А однажды я проснулся утром и не поверил, каким образом я дал себя в это втянуть.

Уходил я совсем не тихо. Ирка падала, хваталась за коленки, клялась, что станет нормальной, а не избалованной красавицей-истеричкой, но мне уже это было не нужно. Я уже ничего не хотел рядом с ней.

Сейчас вздыхаю с облегчением, как человек, выпутавшийся из хорошей, очень долгой передряги, которая началась, когда, даже не могу вспомнить.

Ощущения свободного человека ни с чем не сравнить. Я долго и с наслаждением собираюсь вдыхать воздух свободы и никто, вот совершенно никто, не сможет заставить меня сделать ещё раз эту глупую, непоправимую ошибку. Женитьба не для меня…

Почему-то вспомнилось…

– Мам, ты помнишь Лизу?

– Какую Лизу?

– Ковалёву, мою одноклассницу.

– Ах, Ли-и-зу! Конечно, помню, как я могу её забыть, вы же постоянно смеялись и подшучивали над бедной девочкой. Такая полная, дурнушка, в очках, Помню, помню.

– Ну, мама, сейчас она совсем не дурнушка.