Путеводитель по Санкт-Петербургу

Когда я стою на Троицкой площади и смотрю на Петровскую набережную, я слышу голоса петровской эпохи. Здесь, на этом самом месте, триста лет назад кипела жизнь, звучала музыка, зачитывались указы императора. Здесь начиналась империя. И сегодня, глядя на закат над Невой, я понимаю, что это место навсегда останется сердцем Петербурга.

Глава 4. Летний сад: петровская мечта на берегах Невы

От шумной Стрелки Васильевского острова мы направляемся в самое тихое и поэтичное место Петербурга. Когда я перехожу через Лебяжью канавку, я всегда чувствую, как городской шум остаётся позади. Сюда, в Летний сад, петербуржцы приходят, чтобы замедлиться, вздохнуть полной грудью и вспомнить, что наш город — это не только гранит и вода, но и зелень, цветы, тень вековых деревьев. Это место, где время течёт иначе.

Как начинался первый сад

Знаете, у этого места удивительная история. Официальной датой основания Летнего сада считается 5 апреля (25 марта по старому стилю) 1704 года. Именно тогда Пётр I отправил распоряжение в Москву: «Как вы мое письмо получите, изволь, не пропустя времени, всяких цветов из Измайлова не помалу, а больше тех, кои пахнут, прислать с садовником в Петербург». Царь хотел иметь летнюю резиденцию, как он выражался, «лучше, чем у французского короля в Версале».

Но место для сада Пётр присмотрел ещё раньше, в мае 1703 года. Идеальное, с его точки зрения: с трёх сторон окружено водой — с севера Невой, с юга — Мойкой, а с востока — Безымянным Ериком, будущей Фонтанкой. Когда-то здесь находилась усадьба шведского офицера Конау, и участок уже был обжит.

Первым строителем сада стал Иван Матвеевич Угрюмов, которого называли просто Иваном Матвеевым. Под его руководством осушали болотистую почву, прорывали каналы, сажали деревья. Он же построил первый, деревянный Летний дворец для Петра и устроил первые фонтаны. А первым иностранным садовым мастером стал Иоганн Яфтман из Нарвы, которого на русский манер звали Иваном Яковлевым. Позже он писал о своей работе: «Взят он в Санкт-Питербурх для устроения у Летнего дворца саду, который он и устроил и всякие плодоносные и дикие деревья садил, и тот сад в надлежащее состояние привел».

Остров, рождённый человеком

Летний сад расположен на отдельном одноимённом острове. Но остров этот — рукотворный. В 1711 году часть острова Усадица отделили, соединив реку Мойку с Фонтанкой. Тогда же прорыли Лебяжью канавку, которая окончательно превратила это место в самостоятельный остров. В 1716 году к ней добавили Поперечный канал, разделивший сад на Первый и Второй Летние сады.

Территорию активно осушали — завозили землю, подсыпали её, укрепляли почву. Для фонтанов построили специальные водовзводные машины, сначала на конной тяге, а в 1718 году — первую в России паровую машину. Воду для неё брали из Безымянного Ерика, который с тех пор и стали называть Фонтанкой.

Музей под открытым небом

Главное богатство Летнего сада — его скульптуры. Это первая в России коллекция итальянской мраморной садово-парковой пластики начала XVIII века. Всего в саду когда-то стояло 118 статуй, сегодня коллекция насчитывает 92 произведения. Статуи заказывали сериями в Венеции и Риме. На аллеях можно встретить «Аврору», «Полдень», «Закат», «Ночь» работы Джованни Бонацца, музы и скульптурные группы, аллегории Славы, Архитектуры, Мореплавания.

Особая гордость коллекции — скульптурная группа «Аллегория Ништадтского мира. Мир и Победа», заказанная венецианскому мастеру Пьетро Баратта как памятник окончанию Северной войны.

С появлением этих статуй связана забавная история. Когда в саду установили статую обнажённой Венеры, петербуржцы, не привыкшие к античной наготе, возмутились. Пришлось приставить к Венере солдата с ружьём для охраны, чтобы горожане не пытались одеть статую или, того хуже, не нанесли ей вред. Придворным велели подходить к Венере и, крестясь, целовать мрамор.

Сегодня в саду установлены копии статуй. Оригиналы, чтобы уберечь их от петербургской погоды и липового сока, который портит мрамор, перенесли в Михайловский замок.

Фонтаны и вода

При Петре в Летнем саду было около 50 фонтанов. Во Втором Летнем саду устроили настоящий лабиринт с 32 фонтанами на сюжеты басен Эзопа. Были и фонтаны-шутихи, которые неожиданно обливали водой ничего не подозревающих гостей. Но одно из страшных наводнений — 1777 года — разрушило фонтанную систему. Восстанавливать её не стали. Лишь после масштабной реставрации 2009–2011 годов в саду восстановили восемь фонтанов, включая знаменитые «Пирамиду», «Коронный» и «Царицынский».

Летний дворец Петра I

В центре сада стоит скромное двухэтажное здание, которое легко можно не заметить среди вековых деревьев. Это Летний дворец Петра I — одно из самых ранних каменных зданий Петербурга. Построили его в 1710–1712 годах по проекту Доменико Трезини.

Дворец невелик: всего 26,5 на 15,5 метров. Первый этаж занимал сам Пётр, второй — его жена Екатерина. По углам крыши установлены водостоки в виде крылатых драконов. Флюгер в виде Георгия Победоносца, поражающего змея, указывает не только направление, но и силу ветра: он соединён с ветровым прибором внутри дворца.

Фасады украшают 28 барельефов. Над входом — Минерва в окружении военных трофеев. В каждом сюжете современники видели аллегорию победы России в Северной войне. Внутри сохранилась планировка и отделка петровского времени. Дворец открыт для посещения, но попасть в него можно только до 16:00.

Ограда — шедевр Фельтена

Со стороны Невы Летний сад отделяет знаменитая решётка — одна из самых красивых оград в мире. Её построили в 1771–1784 годах по проекту архитектора Юрия Матвеевича Фельтена. 36 гранитных колонн, увенчанных поочерёдно урнами и вазами, соединяет ажурная металлическая решётка. Металлические звенья выковали на Тульском заводе купца Денисова.

Первоначально ограда имела трое ворот, но в 1867 году центральные ворота сняли и построили на их месте часовню в память о чудесном спасении Александра II от выстрела террориста Каракозова прямо у ворот сада. Часовню разобрали в 1930-х, но главные ворота уже не восстановили. Анна Ахматова посвятила этой ограде строки: «Я к розам хочу, в тот единственный сад, / Где лучшая в мире стоит из оград…».

Прогулки сквозь века

В XIX веке Летний сад стал излюбленным местом прогулок петербургской знати. Здесь гуляли Пушкин, Крылов, Жуковский, Гончаров, Чайковский, Блок. В 1855 году на одной из площадок установили памятник Ивану Крылову работы Петра Клодта — первый в России памятник литератору.

В годы войны статуи укрыли в земле, а в парке стояла зенитная батарея. Сад был восстановлен после войны, а в 2009–2012 годах прошёл комплексную реставрацию.

Когда я гуляю по аллеям Летнего сада, я всегда вспоминаю, что Пётр, закладывая его, хотел создать место, где можно отдохнуть от государственных забот. И это ощущение — неторопливости, покоя, красоты — сохранилось здесь до сих пор. Летний сад — это тишина, которая лечит.

Глава 5. От «Потешного поля» до Вечного огня: Марсово поле

От тихих аллей Летнего сада мы переходим к совершенно иному пространству. Едва я пересекаю Лебяжью канавку, как чувствую: воздух становится другим. Шум улиц отступает, но на смену ему приходит особая, торжественная тишина. Добро пожаловать на Марсово поле — место, где уместилась вся история Петербурга, от петровских фейерверков до первого в стране Вечного огня.

Болото, ставшее парадным плацем

Трудно поверить, но в начале XVIII века здесь было болото, поросшее лесом. Именно отсюда брала начало речка Мья — та самая, которую мы знаем как Мойку. Когда Пётр I начал обустраивать свою летнюю резиденцию, территорию осушили, прорыли каналы, соединили Мойку с Фонтанкой. Так родился Большой луг — так называли это место сначала.

Пётр любил это пространство. Здесь он проводил смотры своих «потешных» войск, а по вечерам в небо взлетали фейерверки — «потешные огни». Именно отсюда пошло одно из первых названий — Потешное поле. Представляете: в воздухе пахнет порохом, играют военные оркестры, а Пётр, довольный, наблюдает за манёврами. Рядом, кстати, стоял Звериный двор — первый зоосад Петербурга, где жили слоны, присланные персидским шахом.

И ещё одна удивительная деталь: в центре луга в 1721 году установили Готторпский глобус — огромную карту небесной сферы, внутри которой помещались двенадцать зрителей. Это был первый публичный планетарий в России!

Царицын луг: резиденция императриц

После смерти Петра луг стал любимым местом прогулок императриц. При Анне Иоанновне здесь разбили сад «Променад» — место для торжественных прогулок императрицы Елизаветы Петровны. Тогда же появилось название «Царицын луг». Здесь стояли Летний дворец Елизаветы, а позже — Оперный дом.

К концу XVIII века пространство начало обрастать величественными зданиями. На северной стороне вырос Мраморный дворец работы Антонио Ринальди, по южной границе — особняк графа Салтыкова (архитектор Джакомо Кваренги), а с запада — казармы Павловского полка по проекту архитектора Василия Стасова. Ансамбль площади постепенно обретал парадный вид.

Боги войны на Царицыном лугу

При императоре Павле I Царицын луг превратился в военный плац. Землю выровняли, засыпали песком. Именно тогда, в 1799 году, здесь установили два памятника. Сначала — обелиск в честь побед фельдмаршала Румянцева. А затем — знаменитый памятник Суворову работы Михаила Козловского.

Знаете, почему поле назвали Марсовым? Потому что полководец Суворов был изображён в образе древнеримского бога войны Марса. На стоящем рядом жертвеннике лежат неаполитанская и сардинская короны и папская тиара, которые он прикрывает своим щитом с изображением герба России — это аллегория защиты Италии от Наполеона. Это имя — Марсово поле — закрепилось за площадью после победы в Отечественной войне 1812 года.

Хотя в народе её долго называли «Петербургской Сахарой» — из-за пыли, поднимавшейся во время бесконечных парадов. А весной, в распутицу, она превращалась в «Центральное петербургское болото». Но при этом здесь же, на Масленицу, вырастали целые городки из балаганов и аттракционов.

После 1818 года памятник Суворову перенесли ближе к Неве, на Суворовскую площадь, а Румянцевский обелиск отправили на Васильевский остров. Оградой памятника стали 12 врытых в землю пушечных стволов с ядрами, связанных цепями.

Трагедия и память XX века

После революции 1917 года Марсово поле обрело новое, трагическое значение. 23 марта 1917 года здесь торжественно похоронили 184 жертвы Февральской революции. Каждому погребённому салютовали орудия Петропавловской крепости. До 1933 года здесь хоронили коммунистов, погибших в ходе Гражданской войны, среди них — Володарский, Урицкий и другие видные деятели. В 1918 году поле переименовали в площадь Жертв Революции.

В 1917–1919 годах над могилами возвели памятник «Борцам революции» по проекту архитектора Льва Руднева. Надписи на гранитных плитах мемориала написал нарком просвещения Анатолий Луначарский: «Не жертвы вы, а герои, не павшие, а вставшие на вечную вахту ради жизни на земле». В 1920–1923 годах вокруг мемориала разбили партерный сад со строгой геометрической планировкой.

В годы блокады Марсово поле превратилось в огород, помогавший жителям не умереть с голоду. Здесь же стояла артиллерийская батарея. А 27 января 1944 года именно отсюда был запущен салют в честь снятия блокады.

Вечный огонь: символ Победы

6 ноября 1957 года на Марсовом поле зажгли первый в СССР Вечный огонь. Огонь для мемориала доставили от мартеновской печи Кировского завода. Мемориал был обновлён по проекту архитектора Соломона Майофиса. С тех пор пламя горит здесь, напоминая о павших в Великой Отечественной войне. От этого огня зажигали Вечный огонь на Пискарёвском кладбище, у Кремлёвской стены, на Мамаевом кургане и во многих других городах страны.

За 65 лет Вечный огонь на Марсовом поле гас всего несколько раз — из-за вандалов, пытавшихся его потушить. Но каждый раз его зажигали вновь. На поддержание пламени каждый час уходит шесть кубометров природного газа.

Прогулка сквозь эпохи

Я люблю приходить сюда в сумерках, когда зажигаются огни на Спасе-на-Крови и купол Исаакия начинает мерцать в вечернем небе. Стою у Вечного огня, смотрю на огромные газоны, на строгие фасады — и чувствую, как история дышит мне в лицо.

Здесь, на этом поле, когда-то гремели фейерверки Петра, прогуливались императрицы, шли парады, гремела музыка, а потом — плакали и хоронили. А теперь здесь тишина и память. Марсово поле — это не просто площадь. Это место, где встречаются прошлое и настоящее. Где каждый камень — свидетель. И где Вечный огонь напоминает нам: мы помним.

Глава 6. Медный всадник и Сенатская площадь: властелин гранитной скалы

От тишины Марсова поля мы направляемся к сердцу империи — Сенатской площади. Я всегда чувствую, как воздух здесь становится плотнее, тяжелее. Ещё бы — ведь мы стоим у подножия самого знаменитого памятника России, у того, что Александр Сергеевич Пушкин навсегда назвал Медным всадником. И хотя отлит он из бронзы, это имя прижилось так прочно, что даже спустя два века никто не зовёт его иначе. Это первый скульптурный памятник в Петербурге и вообще в России, и он занимает исключительное место в истории русской монументальной скульптуры.

Место, где начиналась власть

Сенатская площадь — одна из старейших в Петербурге. Её история началась в 1704 году, спустя всего год после основания города, когда вокруг Адмиралтейства создавали свободное пространство — гласис. Здесь, на берегу Невы, стояла деревянная Исаакиевская церковь, построенная для работников верфи. Именно в этом скромном храме в 1712 году венчались Пётр I и Екатерина Алексеевна, будущая императрица Екатерина I. Представляете, на этом самом месте, где сейчас возвышается бронзовый император, когда-то звучали свадебные песнопения!

За свою долгую жизнь площадь не раз меняла названия: Исаакиевская, Сенатская (после того как сюда переехал Сенат), Петровская (после установки памятника), Декабристов (в честь восстания 1825 года) и снова Сенатская — с 2008 года. В 1874 году площадь даже исчезла с карт города на целых 16 лет — она стала частью разбитого здесь Адмиралтейского сада, и лишь в 1890 году её восстановили как самостоятельное пространство.

Как рождалась идея

Идея воздвигнуть памятник Петру Великому принадлежала не Екатерине II, как часто думают, а дочери Петра — императрице Елизавете Петровне. Она намеревалась использовать конную статую, созданную ещё при жизни Петра скульптором Бартоломео Растрелли-старшим. Но отливка статуи затянулась до 1747 года, а в 1761 году Елизавета скончалась, и о памятнике надолго забыли.

Взошедшая на престол в 1762 году Екатерина II отвергла произведение Растрелли — эстетические критерии к тому времени значительно изменились — и задумала воздвигнуть Петру свой монумент. Отвергнутый памятник позже, по приказу Павла I, установили перед Михайловским замком.

В 1766 году по рекомендации Дени Дидро и князя Д.А. Голицына из Франции был приглашён скульптор Этьен Морис Фальконе. Пятидесятилетний мастер, к тому времени известный своими камерными работами, никогда не создавал монументов такого масштаба. Но он мечтал о монументальном искусстве и сразу согласился. Дидро писал о нём: «В нём бездна тонкого вкуса, ума и деликатности, и вместе с тем он неотесан, суров, ни во что не верит. Корысти не знает».

Фальконе прибыл в Петербург 15 октября 1766 года вместе с помощником Ж. Фонтеном и 17-летней ученицей Мари-Анн Колло. Скульптор сразу отбросил все предложения Екатерины и её окружения. Он не хотел создавать традиционный триумфальный монумент, отверг проекты пышных памятников с аллегорическими фигурами и не согласился с идеей И.И. Бецкого сделать памятник по образцу конной статуи Марка Аврелия в Риме.

Для скульптора были в равной степени неприемлемы традиции европейского барокко и нормативного академизма. Его творение вырисовывалось в духе особенного, романтического классицизма. Сам Фальконе писал: «Мой царь не держит никакого жезла, он простирает свою благодетельную десницу над объезжаемой им страной. Он поднимается наверх скалы, служащей ему пьедесталом, — это эмблема побеждённых им трудностей». И ещё: «Я ограничусь только статуей этого героя, которого я не трактую ни как великого полководца, ни как победителя, хотя он, конечно, был и тем и другим. Гораздо выше личность созидателя, законодателя, благодетеля своей страны».

Тайна Гром-камня

Фальконе задумал постамент в виде скалы-волны — символа победы над стихией и выхода России к морю. Поиском камня занялись, когда ещё не была готова модель памятника. В газете «Санкт-Петербургские ведомости» напечатали объявление с обращением к частным лицам, которые пожелали бы «для постановления… монумента в гору выломать и привезти сюда, в Санкт-Петербург».

Подходящий камень нашёл крестьянин Семён Григорьевич Вишняков из деревни Конная Лахта. Давно зная об этой глыбе, он планировал расколоть её на куски для продажи, но технически не смог это осуществить. За свою находку Вишняков получил премию в 100 рублей — очень приличную по тем временам сумму.

Гранитная скала, расколотая ударом молнии, уходила в землю более чем на 4 метра и была покрыта мхом. Местные жители называли её Гром-камнем. Своё название монолит получил потому, что в него однажды ударила молния, расколов его часть. В первоначальном виде камень весил около 2000 тонн. Позднее часть его отсекли, и совокупный перемещаемый вес составил 1500 тонн.

Транспортировка этого колосса стала настоящим технологическим чудом XVIII века. Под руководством инженера Марина Карбури разработали специальную систему перевозки: камень установили на деревянной платформе, которая перекатывалась по двум параллельным желобам с 30 пятидюймовыми металлическими шарами внутри. Шары были изготовлены из сплава меди с оловом и галмеем — специально разработанного материала, достаточно прочного для такой нагрузки.

К берегу Финского залива прорубили просеку шириной 40 метров и длиной почти 8 километров. 12 марта 1769 года камень рычагами водрузили на платформу. 400 рабочих, используя специальные лебёдки, тащили его всю зиму. Когда Екатерина II прибыла посмотреть на перемещение камня, она запретила дальнейшую обработку, желая, чтобы камень прибыл в Петербург в своём «диком» виде.

26 сентября 1770 года Гром-камень прибыл на Сенатскую площадь при огромном стечении народа. В честь этого события отчеканили медаль с надписью «Дерзновению подобно». Окончательный вид постамент приобрёл уже на месте под руководством академика Юрия Фельтена, значительно утратив первоначальные размеры.

Современные учёные из Санкт-Петербургского и Горного университетов установили возраст породы — около 1,5–1,6 миллиарда лет! Это гранит биотит-мусковитового калиево-полевошпатового состава, сходный с гранитами Выборгского массива. Однако точное место происхождения Гром-камня до сих пор остаётся под вопросом.

Чудо Фальконе

Самого всадника Фальконе создавал по живому образцу. Он велел построить площадку с тем же наклоном, что и будущий постамент, и гвардейский офицер несколько раз в день взлетал на лошади на этот помост, ставя её на дыбы. Скульптор сидел у окна и делал зарисовки, фиксируя каждое движение. Ему позировали орловские скакуны Каприз и Бриллиант, почётные обитатели царских конюшен.