Его отец – мой бывший

– Через полчаса у коллег совещание... Все уйдут в переговорку... – между поцелуями шептал Кир. – Мы будем одни на этаже... Нам никто не помешает…

– Ки-ир, – простонала я, зарываясь пальцами в его волосы. – Кир, я же по делу…

– Так я как раз и занимаюсь… делом, – хмыкнул он, где-то в моем декольте.

– Кир, стой, – я попробовала выбраться из его объятий. – Правда, подожди.

Он наконец оторвался от меня и тяжело вздохнул:

– Жестокая, жестокая женщина! Пришла по делу, а сама вся такая, м-м!

Я улыбнулась и поправив одежду села в гостевое кресло:

– Ответишь на пару вопросов? Неофициально.

– Отвечу, – наигранно обречённо вздохнул он, опускаясь в своё кресло. – Спрашивай, журналистка.

– Мне нужно знать, что происходит с «Титан-Нефтехимом».

Он вдруг весь как-то подобрался и надолго вперил в меня свой сосредоточенный взгляд, будто пытался решить, что и сколько сказать.

– Пока нет никакой «реальной» проверки, – наконец сказал Кир и принялся крутить ручку между пальцев. – Всё на стадии документов. Бумаги, сводные таблицы, согласования. Протоколы, которые переписывают по два раза. Завод задерживает отчёты, присылает урезанные данные.

Я наклонилась вперёд.

– И когда начнут реальные замеры? Пробы воздуха?

– Не знаю, – он сжал губы. – Эта бумажная стадия может длиться вечно. Пока кое-кто сверху не решит, что пора действовать.

– Ну а по регламенту как должно быть?

– В течении месяца, но это…

– Я поняла, – я задумчиво постучала пальцами по столу. – Кто копает против завода?

Кир покачал головой:

– Не знаю.

Я скривилась. Как можно было работать здесь и не знать таких вещей? Я бы уже давно всё разузнала.

Вздох вырвался непроизвольно.

– И завод реально всякую дрянь выбрасывает? Несмотря на все эти глянцевые отчеты на сайте?

– Сложно сказать пока что. Вот сделаем пробы… – и он не договорив отбросил ручку в сторону. – А с чего ты вдруг заводом заинтересовалась?

От смены темы я закатила глаза, на секунду почувствовав себя в шкуре Ивана Станиславовича. Ну что за ерунда? Будто это было так важно!

– На работе дали задание написать обо всём этом материал, – ответила, стараясь сдерживать грубость.

– Почему именно тебе? Почему не кому-то другому?

– Откуда я знаю, – фыркнула я. – Да и какая, черт возьми, разница?

– Это завод отца, – холодно произнёс Кир. – Вот тебе и вся разница.

– Ой, не начинай.

Я встала, чувствуя, как раздражение пульсирует под кожей. Совершенно не хотелось опять устраивать разборки вокруг его отца.

– Леся… – опасно протянул Кир, тоже поднимаясь.

– Что «Леся»?! – я вскинулась. – Я журналист, ясно? Меня могут куда угодно отправить! И я везде пролезу! А где не пролезу – куплю вазелин и всё равно пролезу, понятно?!

От моих слов Кир не выдержал и усмехнулся:

– Ну у тебя и метафоры, госпожа журналистка.

– Профдеформация, – победно оскалилась я.

Задачка - 3

Леся ушла, а я остался сидеть в кабинете, задумчиво перекатывая ручку между пальцами.

Я сказал ей правду. Мне действительно было неизвестно, кто именно давит на завод. Хотя… подозрения, конечно, были. Но я не считал, что Лесе нужно знать всё. Нефтехимическая отрасль – слишком денежная, а значит, вокруг неё всегда крутятся люди, которых лучше обходить стороной.

Ей бы не лезть в это. Тем более с вазелином.

Я хмыкнул, вспомнив её метафору, и вернулся к документам.

Примерно через час в дверь постучали.

– Кирилл Дмитриевич, вы заняты? – в кабинет осторожно заглянула коллега.

– Проходи, Лена, – я поднял глаза и кивнул на кресло напротив.

Строго говоря, она была ещё не совсем коллега – ей было всего девятнадцать, и она проходила здесь практику, как и я когда-то. Но Лена упорно называла меня по имени-отчеству, будто я был лет на двадцать старше.

Она села, перекинула за спину длинные волосы и положила на стол лист с таблицей.

– Я готовила черновой вариант сводной таблицы по нормам и разрешениям выбросов «Титан-Нефтехима». И вот эти цифры, – она ткнула острым ноготком в столбец. – Мне кажется, что здесь ошибка. Это же оксид азота... Разве такие показатели должны быть?

– Давай, посмотрим, – я подвинул к себе лист, пробежал глазами. – Да, ты права. Здесь неверное значение. Проверь по ПДК, там должно быть правильно.

– Как вы быстро разобрались, Кирилл Дмитриевич! – с искренним восторгом выдохнула она, аккуратно забирая таблицу.

– Ты молодец, очень внимательная, – от души похвалил девушку.

– Учусь у лучших, – ответила она, вскинув на меня взгляд из-под длинных ресниц и чуть покраснев.

Это её восхищение было таким милым.

В этот момент я на секунду подумал о Лесе. Она бы закатила глаза и назвала это дешевым театром. Но Лена и впрямь ведь верила в то, что говорила! И это, чёрт побери, было приятно.

Я усмехнулся и потёр висок:

– Извини, у меня много работы. Так что если это всё…

Лена встала, провела пальцами по краю стола и тихо предложила:

– Если нужно, могу задержаться после работы и помочь вам с документами…

Я покачал головой:

– Не надо, Лена. Практика – не повод тут ночевать.

Она на секунду замерла, разглядывая меня. Потом облизнула губы и мягко улыбнулась:

– Как скажете, Кирилл Дмитриевич. Еще раз спасибо вам за помощь.

– Всегда пожалуйста.

Лена вышла. Я перевёл взгляд на экран компьютера, чувствуя внутри приятную гордость от того, что меня ценят и уважают. Да, пусть даже это было простое наивное восхищение – всё равно чертовски бодрило.

Вдохновленный восхищением Лены я запоем проработал до конца дня, когда раздался звонок телефона. На экране высветилось «Мама».

– Да, мам, привет.

– Привет, Кирилл. Не сильно отвлекаю?

– Нет, я уже как раз закончил, – ответил я, нажимая в открытых документах кнопку save.

– Как у тебя дела?

– Отлично, мам! Всё путем. А ты как?

– Тоже хорошо. Я зачем звоню-то? Пару недель назад ты хотел познакомить меня со своей девушкой и что-то не назначаешь встречу.

Я подвис немного.

Ведь и впрямь собирался, обещал маме, но потом случился день рождения отца и всё это стало слишком сложно.

– Э-э… Тут просто запара на работе была. И у нее, и у меня… и… – пытался сочинять на ходу.

– Кирилл, вы расстались, что ли? – огорченно спросила мама.

– Нет! Нет. Реально заработались оба.

– Тогда может в эти выходные встретимся?

– Э-э…

– Обсудите с ней, – ласково предложила она. – И мне потом скажешь.

– Хорошо, – выдохнул, уже заранее ужасаясь грядущей проблеме.

– И если у вас всё серьёзно, Кирилл, то, я думаю, будет правильно, если ты и папу позовешь.

Вот это сейчас вообще предложение за гранью прозвучало!

– Я… я подумаю, мам, – только и смог из себя выдавить.

Потому что, видишь ли, мам, Леся – та самая папина любовница, из-за которой он тебя бросил! Так что, есть еще желание встречаться всем вместе? Нет? Так и думал…

Мы попрощались. Я потёр лицо и уставился в стену невидящим взглядом. Что делать-то?! Никогда их не знакомить? Соврать? Сказать правду? Мама не заслуживала лжи, но правда её убила бы. А не знакомить – это как-то слишком неуважительно. Просто патовая ситуация! Шах и мат королю!

– Кирилл Дмитриевич, у вас всё хорошо? – в кабинет заглянула Лена и взволнованно разглядывала меня. – Я сказала вам «до свидания», вы меня даже не услышали…

– Да! – преувеличенно бодро ответил я и поднялся на ноги. – Всё в порядке. Задумался. Ты домой?

Я заблокировал компьютер, забросил распечатки в папку, подхватил телефон и ключи и пошёл на выход.

– Не знаю, – Лена опустила глаза и чуть покраснела. – Думаю, может погулять.

– Да, погода отличная.

Мы вместе пошли по коридору к лестнице вниз. Лена едва доставала мне до плеча и то и дело бросала на меня быстрые взгляды.

– Жаль только, что до парка далековато, – грустно вздохнула она. – Пока доеду на автобусе, уже поздно будет.

– Ты про Воронинский парк?

– Ага.

– Ну так давай подвезу? Мне как раз в ту сторону.

И это было действительно так! Моя квартира находилась в том же районе.

– Правда? – её лицо осветилось неподдельным счастьем. – А я вам не помешаю?

– Конечно же, не помешаешь, – снисходительно улыбнулся я ей. – Какой твой любимый маршрут?

– По набережной, – с придыханием ответила Лена.

– Принято, – ухмыльнулся я и крутанул ключи в руке.

И хотя внутри сердце выстукивало неуверенный ритм – неуверенный в этом поступке, в его значении – я все равно вёл Лену к машине. Потому что, черт побери, иногда так хотелось простого женского восхищения! И она давала мне его с избытком.

Подготовка

На следующий вечер я на машине заехал за Лесей на работу.

– Привет! – она закинула руки мне на плечи и легко поцеловала меня.

– Привет, – я с удовольствием прошелся ладонями по её телу, почти не спрятанному летним платьем. – К тебе или ко мне?

– Давай к тебе.

– Принимается.

Леся весело болтала всю дорогу, рассказывая свои новости. А я слушал её и наслаждался всем – её красотой, её голосом, её шутливым ремаркам. Так бы и слушал её всю жизнь…

На подъезде к дому она вдруг замолчала, заметив что-то в кармане дверцы машины.

– Кир, у тебя тут, кажется, компромат, – заявила она, вытаскивая какой-то тюбик с женской косметикой.

– Без понятия, что это, – честно признался, припарковывая машину.

– Блеск для губ, – она улыбнулась. – Но не мой.

Сердце против всякой логики дрогнуло, хотя ведь ничего такого тут не было! Лена наверняка просто забыла эту штуку, вот и всё.

Мы оба вышли, я поставил машину на сигнализацию и мы пошли к дому.

– Я вчера коллегу подвозил, но не помню, чтобы она этим пользовалась.

– Неужели ту тётушку в возрасте из соседнего кабинета? – Леся с удивлением воззрилась на меня.

– Тамару Васильну? – усмехнулся я. – Нет, это была Лена. Стажер.

– Ах Ле-ена… – едко протянула Леся. – Ну тогда передай Лене, что она может поискать свой блеск в этой мусорке.

С этими словами она забросила тюбик в мусорный бак и отряхнула ладони, как будто испачкалась.

Я поморщился:

– Это уже перебор.

– Она красивая?

Мне вспомнились её длинные волосы и милый румянец на щеках. И восторженный взгляд её глаз. И аккуратная стройная фигурка.

– Ну-у…

– Что и требовалось доказать, – ухмыльнулась Леся. – Она оставила свой блеск специально, точно тебе говорю.

Мы зашли в подъезд. Я вызвал лифт и еще раз напомнил ей, чтобы избежать неверных домыслов:

– Она просто коллега.

– Все мы просто коллеги, – она ехидно пожала плечами и зашла в лифт.

Словно что-то имела ввиду, словно у нее там тоже был какой-то «коллега»… Я прищурился, растеряв всё веселье:

– Ты на что это намекаешь?

– Мой блеск для губ тоже куда-то подевался…

Леся невинно похлопала глазами, а я бросил на нее самый убийственный из своих взглядов. Потому что не намерен был терпеть даже намёки!

– Да шучу я! – она прижалась ко мне, успокаивающе пробегая ладонями по затылку и шее. – Моя косметика слишком дорогая для таких игр.

Я притянул её ближе и поцеловал в висок. Губами почувствовал её пульс – совершенно спокойный. В отличии от моего, выбивающего неровную дрожь. Потому что и Лена с её взглядами из-под ресниц, и Леся с её саркастическим юмором, и вся эта ситуация вокруг дурацкого блеска – ну вообще же ничего на ровном месте! Женщины, черт бы их побрал…

Мы зашли домой. Думал наброшусь на свою красотку диким зверем, но всё настроение сбилось, а тут еще и смс от мамы «не забудь поговорить со своей девушкой».

– Вот черт, – выдохнул я, отбрасывая телефон на диван.

– Что случилось? – Леся только вышла из ванны.

– Да так по-идиотски вышло… – я плюхнулся в кресло и провёл руками по волосам. – Обещал маме её с тобой познакомить. Ну а потом был день рождения отца, и всё это… сама понимаешь. А мама ждёт, вот в выходные предлагает встретиться вместе.

– И что думаешь? – она подошла и села на пол у моих ног.

– Не знаю. Сказать полуправду? Мол, ты – давняя знакомая отца? – я зарылся пальцами в её мягкие волосы, а в следующий момент с моего языка вдруг сорвалось то, что точно не следовало говорить. – Вот нафига ты с ним спала, а?

Взгляд у Леси тут же заледенел. Она отодвинулась от моих рук и встала на ноги.

– Я не собираюсь это обсуждать.

– Прости… – я поднялся за ней, чувствуя какой-то дурацкий, липкий стыд. – Я не хотел это говорить. Просто это ваше… совместное прошлое сильно запутывает наше с тобой настоящее.

Она без тени улыбки посмотрела на меня несколько мгновений, и наконец ответила:

– Надо сказать твоей маме правду.

– С ума сошла? Её это убьет! Да она со мной разговаривать не будет после такого!

– Со мной не будет, – поправила меня Леся. – А ты её единственный сын. Конечно, она будет с тобой разговаривать.

– Мама это не переживет, – я покачал головой. – Ты хоть представляешь? Муж бросил её с ребёнком, почти подростком, ради какой-то малолетней… – Леся вопросительно изогнула брови, и я не договорил. – А теперь этот самый подросший ребенок сообщает, что у него большие планы на эту самую малолетнюю… Ну, ты поняла. Мама и так с трудом пережила предательство отца, а теперь еще и это!

Она недовольно дернула плечами и сухо произнесла:

– Промолчишь – и это станет гораздо большим предательством.

Я упал обратно в кресло и с ожесточением потёр лицо. Я не хотел делать матери больно! Не хотел заставлять её переживать воспоминания! Не хотел заставлять её смотреть в глаза той самой!.. Но и не хотел становиться еще одним предателем.

– Других-то вариантов точно нет? – жалобно спросил я у Леси, глядя на нее снизу вверх.

Она с сочувствием покачала головой и уже мягко произнесла:

– Предложи маме встретиться в субботу в ресторане. Во всяком случае, оттуда всегда можно сбежать… кому-нибудь.

Подготовка - 2

Я не питала иллюзий по поводу встречи с мамой Кира. Как только она узнает правду – сразу возненавидит меня. Так что вряд ли мне удастся поесть и вряд ли придётся слушать истории о том, каким Кир был в детстве.

Я завязала пояс скромного платья и окинула себя критическим взглядом в зеркало. Минимум косметики, максимум простоты. Симпатично, но не более – чтобы не спровоцировать ничего лишнего.

Мы с Киром встретились у ресторана. Он то и дело ерошил волосы, не переставая оглядываться по сторонам. А когда к ресторану подъехала его мама он и вовсе сделал вид будто ему звонят!

– Мам, привет. Это Леся. Леся, это Вероника Михайловна. Вы проходите, столик зарезервирован на моё имя. А я сейчас, мне тут звонят.

И просто ушел куда-то в сторону!

Такой подлости я от него не ожидала. Понятно, конечно, что он нервничал, но поступать вот так!..

Я повернулась к его маме:

– Давайте подождём его здесь, – предложила.

Он ведь увидит, что мы не заходим, и ему просто придётся вернуться. А если мы будем внутри, то он еще минут пятнадцать будет болтать с вымышленным собеседником. В том, что на самом деле ему никто не звонил, я была уверена на все сто.

– Но Кирилл сказал заходить… – его мама, казалось, тоже была обескуражена поступком сына. – Так что давай, наверное, пойдём внутрь.

– Ладно.

В конце концов какое мне было дело? Это же его мама – не моя.

Мы сели за столик у окна. Против воли я внимательно разглядывала её, подмечая детали – и ухоженное лицо, и аккуратный макияж, и длинное летящее платье, подчеркивающее её талию и скрывающее, надеюсь, хоть какие-то недостатки. Она уже не была совсем молодой, но и женщиной в возрасте назвать её язык бы не повернулся.Наверняка ей было тоже сорок, как и… её бывшему мужу. И хотя мы никогда не были знакомы, и десять лет назад я не знала о её существовании, но сейчас я со всей ясностью понимала: мы с ней были соперницами тогда. Сердце от этого билось особенно сильно, как будто в этот момент наше несуществующее соперничество выходило на новый уровень. И я бы рада была увидеть морщины на её лице, седые волосы или заплывшую фигуру – но нет! Нет, она была хороша, изысканна – в отличии от меня в моем простоватом виде. Я помнила, почему так оделась, но мне вдруг резко захотелось, чтобы на мне было моё лучшее платье с умопомрачительными разрезами.

– Кирилл говорил, ты работаешь журналисткой? – вежливо начала она.

– Да, я работаю на портале «Честная линия».

– О, я каждое утро начинаю с чтения ваших новостей! – в её глазах сверкнул интерес. – Подскажи, под какой фамилией ты публикуешь материалы?

– Самарская.

– Ну конечно! – она взмахнула руками. – Я обожаю твои статьи! Ты пишешь превосходно!

– Спасибо, – мне даже стало неловко.

Интересно, как скоро она пообещает больше никогда в жизни не читать мои тексты?

– Ты обычно пишешь про экологию, верно? Вы с Кириллом на этой почве и познакомились?

– Да, – кивнула. – Месяца три назад брала у него интервью и после этого…

Вероника Михайловна понятливо покивала, а потом добавила:

– Никогда бы не подумала, что лично познакомлюсь с журналисткой городских новостей. Тебе нравится твоя работа?

– Да, конечно, – я пожала плечами.

Иначе стала бы я заниматься этим?

– О! – она посмотрела куда-то за мою спину. – А вот и мужчины!

Мужчины?..

Я обернулась. И почувствовала, как по спине побежали неприятные мурашки.

Потому что к нам шли Кир и… его отец.

Он-то что тут забыл?!

Еще и шёл с видом игрока в покер, который только что получил лучшую комбинацию карт и уже предвкушал свою победу.

Чего нельзя было сказать о Кире: на нем натурально не было лица.

Подготовка - 3

– Здравствуй, Вероника, – отец Кира склонился к своей бывшей жене и поцеловал её в щёку.

– Рада тебя видеть, Дим, – она мягко улыбнулась ему в ответ.

По всей видимости, расстались они большими друзьями… Я до боли в зубах сжала челюсти. Отчего-то видеть это ласковое приветствие было неприятно.

– Вы почему Кирилла оставили за бортом? – его отец шутливо покачал головой.

– Да он же сам нас бросил! – рассмеялась Вероника Михайловна. – Зато мы пока поболтали с его девушкой.

Она жестом указала на меня, и он повернулся, будто только сейчас заметил. Козел.

– Это Леся, знакомься. Знаешь, где она работает? Никогда не угадаешь!

– Это я про нее знаю, – с улыбкой ответил отец Кира и сел на свободный стул. – Журналистка Самарская Олеся, до меня дошли слухи, что ты хочешь взять интервью у директора «Титан-Нефтехима».

– А вы против, Дмитрий Сергеевич? – спросила я самым холодным тоном, на какой была способна.

И без тени улыбки. Мне, в отличие от него, было совсем не смешно. Когда, интересно, они собирались выложить всю правду о прошлом?

– Что ты, – он вскинул перед собой раскрытые ладони. – Только за, только за.

– Добрый день! – прервал нас официант. – Меня зовут Сергей, сегодня я буду вашим официантом. Вот меню. Я подойду через пару минут.

Он раздал кожаные книжечки и ушел. Родители Кира тут же углубились в меню, обсуждая друг с другом выбор блюд. Словно никто ни с кем не развелся десять лет назад! Словно никто никому не изменял! Словно не сидела рядом с ними бывшая любовница кое-кого!

У меня аппетита не было вовсе. Я вяло листала меню, не желая ничего кроме стакана воды – чтобы плеснуть её в лицо одного человека.

Кир же вообще не открывал меню.

– Кирюш, Лесенька, вы что-то какие-то напряженные, ребят, – заметила наконец его мама. – Всё в порядке?

– Нет, мам, – прохрипел Кир, оттягивая ворот рубашки, словно он душил его. – Нам надо кое-что тебе сказать…

Нам? Я чуть не фыркнула.

А у его мамы даже глаза загорелись – видимо, она всё совсем не так поняла.

– Говори скорее, я слушаю, – радостно заулыбалась она.

Кир пару раз открыл и закрыл рот, с отчаянием взглянул на меня и взлохматил волосы на голове.

– Кирилл, – его отец пришел ему на помощь. – Может быть ты хотел сообщить какую-то новость? – он интонацией выделил последнее слово. – Может быть о том, что вы решили…

– Да! – с облегчением подхватил Кир. – Мы решили… решили пожениться, мам!

Что?!

Я во все глаза уставилась на него.

Что за ерунду он нёс?

– Да вы что? – Вероника Михайловна радостно всплеснула руками. – Как же я рада за вас! Жаль только что ты нас с Лесей раньше не познакомил.

– Ну, мы же недолго встречались, – Кир нервно дернул уголками губ в попытке улыбнуться.

– Погодите-ка… – его мама задумчиво переводила свой взгляд с Кира на меня и обратно. – Вы недолго встречались и внезапно решили пожениться, а сейчас очень нервничаете, потому что?..

Его отец с преувеличенным любопытством уставился на сына.

– Потому что… Ну, потому что Леся беременна! – выдохнул Кир.

Какого?!..

Это уже ни в какие рамки не вписывалось! Мало того, что он не говорил правду, так теперь еще и врал!

У меня даже ладони вспотели от возмущения.

– Какое же счастье! – его мама с умилением смотрела на нас.

– Вот это… неожиданно, – усмехнулся его отец, внимательно вглядываясь в мои глаза. – Тогда запрос на интервью можно отклонять, Олеся? Карьера журналистки всё равно встанет на паузу.

– Только попробуйте отклонить, я такого напишу про завод… Не отмоетесь, – грубовато ответила я.

Он снова весело улыбнулся, а Вероника Михайловна тем временем уже промакивала глаза салфеткой.

– Ох простите меня, я немного расчувствовалась… Свадьба, внуки, это ведь… Извините, отойду ненадолго.

Она поспешила в уборную, а я резко повернулась к Киру и прошипела:

– Какого черта ты несешь?!

– Прости меня, Лесь, – он жалобно уставился на меня. – Я не могу сказать ей эту правду, не могу…

– Кирилл-Кирилл, – его отец осуждающе покачал головой.

– А ты будто не причём?! – вскинулась на него. – Да ты же буквально в рот ему все слова вложил!

– Что за выражения, Олеся, – он открыто смеялся надо мной.

– Мог бы и сам сказать, раз такой умный! Дорогая, это Леся Самарская, моя бывшая любовница! Ради которой я тебя бросил десять лет назад!

Его улыбка тут же исчезла с лица, а глаза опасно сузились:

– Попридержи-ка свой язычок, бывшая любовница.

На пару мгновений мы схлестнулись взглядами, как два бойца на ринге. Он давил своим темным взглядом, в котором вновь бушевала ярость, как в ту нашу вторую первую встречу. И я вдруг ясно осознала – этот человек запросто контролировал всего себя. Все его настоящие эмоции он скрывал так хорошо, что мне и в голову не приходило, что за всеми его шуточками и усмешками скрывалось нечто настолько мощное.

– Да какого черта! – выдохнул Кир, вклиниваясь в наше безмолвное сражение. – Идиотская ситуация!

Я перевела взгляд на него – сдавшегося – потом на его отца – вновь нацепившего благодушную маску – и выпалила:

– Тогда я сама ей всё скажу!

– Нет! – почти хором возразили эти двое.

– Какое поразительное единодушие, лгуны, – выплюнула я поднимаясь. – Передайте Веронике Михайловне, что меня уже тошнит от этого цирка!

– Лесь, ну куда ты, – расстроенно выдохнул Кир.

Но ему отвечать я не стала. То, как он вёл себя и что говорил своей маме, – было просто отвратительно!

– Может, это токсикоз, м? – ехидно поддел меня его отец.

Я резко повернулась и наклонилась к нему:

– Может быть. Уже готов нянчиться с внучатами, м, дедуля?

По гневу, взорвавшемуся в его глазах, я поняла, что попала точно в цель.

Подготовка - 4

Я проводил Лесю глазами.

Ситуация была просто отвратительной. Я был жалок! Но реально не мог, совсем не мог сказать всю правду, глядя прямо в мамины глаза. Я не мог стать тем, кто разрушит её во второй раз! Не мог и не хотел!

Я откинулся на спинку стула.

– Не пойдёшь её догонять? – отец кивнул в сторону окна, где Леся торопливо шла к такси. – И правильно.

Я промолчал. Меня будто наконец отпускало напряжение. Леся ушла – и теперь о правде можно было ненадолго забыть…

– А где Лесенька? – к нам вернулась мама.

– Она… неважно себя чувствует. Уехала, – почти не соврал я.

– Сказала, что её тошнит, – уточнил отец с какой-то едкой ухмылкой, от которой я вдруг почувствовал себя мразью.

Парадоксально, но теперь, когда мы с отцом словно плыли вместе в одной лживой лодке на двоих, – в этот момент я внезапно подумал о том, что он вот так же и врал десять лет назад моей маме и мне. С ухмылками выкладывал нам свою мерзкую полуправду-полуложь.

И сейчас происходило то же самое. И вроде всё понятно, но пока глаза тебе не откроют – ничего не увидишь.