Его недоступная одноклассница

Пролог

- Машенька названивает! - злится Серега, в очередной раз не беря трубку.

- Правильно! Не отвечай! Родит ненароком! - кричит Вадик, ловко крутя руль.

Серега злится не на любимую и беременную жену. А на всю ситуацию в целом.

Мы несемся в погоне за преступником. Во всяком случае, мы так считаем. Почти год работы и, кажется, мы вышли на след. В лесу и лесополосах стали регулярно находить убитых девушек. Молодые и внешне привлекательные. Убиты одним выстрелом в затылок. Предварительно их ставили на колени. Это не убийство из любопытства. Не убийство с целью грабежа или изнасилования.

Это устранение ненужного.

Среди убитых девственницы и нет. Блондинки и брюнетки. Большая часть с заболеваниями сердца, с сахарным диабетом или с другими хроническими патологиями. Была даже девушка с эпилепсией. Большая часть девушек опознана. Среди них и скромницы, и ведущие ранее разгульный образ жизни. Вывод напрашивается один - кому-то они стали неугодными. От них избавились вот таким варварским способом. Просто вывезли в лес и застрелили. Кому только они стали неугодными?

Год работы и мы, кажется, вышли на след. Приехав в логово предполагаемого преступника, которое находится в ангаре заброшенной базы, столкнулись с побегом. Быстро запрыгнув в машину, мужчина дал по газам. К слову, мы не приехали его задерживать. У нас нет доказательств его вины. Мы просто предполагаем, что он один из членов банды. То, что действует целая банда, стало понятным не сразу. Но сейчас мы в этом уверенны.

Подобная неожиданная реакция подозреваемого вынудила нас пуститься в погоню. Раз рванул от нас, значит, есть что скрывать. Мы уже сообщили в отдел о преследовании. Наши ребята будут работать в ангаре. Нам же нужно не упустить хонду, в которой сидит человек, способный пролить свет на загадочные убийства.

Летим на красный с включенной сиреной. Лишь бы не сбить кого. Преследуем уже больше двадцати минут. Выезжаем в пригород. Сворачиваем на проселочную дорогу, а дальше в лесополосу. Конец января, снега много, но дорога здесь проложена автомобилями.

Смеркается. Боимся упустить.

Внезапно машина останавливается. С водительского места выбегает мужчина. Он бежит в сторону от машины по сугробам. Мы за ним наперевес с пистолетами.

Не успеваем много пробежать, как слышим позади нас сигнал автомобиля. Я и Серега оборачиваемся, Вадик продолжает бежать за беглецом. Тот замешкался на сигнал авто, обернулся, чем помог себя схватить. Вадик вовсю надевает наручники. Мы же с Серегой наблюдаем, как за нашей патрульной машиной встал внедорожник. Он и сигналит нам.

Что это? Отвлекающий маневр?

Мысли проносятся вихрем в голове, когда я вижу, как стекло водителя опускается и появляется дуло глушителя. Он целится.

В Серегу…

Слышу сзади, что Вадик спустил курок и хочет выстрелить в водителя, но тот быстрее. Моя же реакция мгновенная…

Чувствую жгучую боль в области ребер с правой стороны. Слышу выстрелы. Палит Вадик, сидящий верхом на задержанном.

Ноги подгибаются. Начинаю падать…

Внедорожник уезжает, дав задний ход. С чувством пронесшегося холода в груди вижу номера автомобиля.

Вот это поворот…

Чувствую крепкие руки под спиной. Они смягчают мое падение.

Миг и я лежу на снегу. Холодно. С правой стороны. Пуля прошла на вылет.

- Леха! Ты как?! – это кричит Вадик.

Серега нависает сверху и теребит меня за плечи:

- Зачееем?! – он взбешен.

- Ради семьи. Ты ей нужен…

Перед глазами становится темно. На мгновение перестаю слышать ругань пацанов.

Хлопок дверью. Я в машине. Оглядываюсь. На заднем сиденье.

Слышу вой сирены. Теперь виртуозно несется Серега.

За окном стемнело. Моргаю. Открываю глаза.

За окном появились огни. Какое-то мерцание.

Мы в городе. Значит, скоро будем в больнице.

Еще раз моргаю. Открываю глаза и вижу в окно машину скорой помощи.

Слышу звук открывшейся двери.

- Врача! – кричит Серега.

Странно, но боль не чувствую совсем.

Вижу, как передо мной появляется белое пятно. Еще одно…

Меня начинают тормошить. Это меня так вытаскивают неаккуратно…

Моргаю. Уже ничего не слышу.

Резкий свет в глаза. Открываю их. Что-то круглое светит в лицо.

Проваливаюсь.

А хорошо быть подстреленным. В агонии начинают сниться самые заветные сны. Да такие реальные…

- Лешик…

Мой Рыжик передо мной. Плачет.

Не плачь, Ириш.

Все будет хорошо.

Глава 1

- Мой Лешик...

Шепчу и плачу. Не могу сдержаться. Никогда не видела его в таком состоянии. Раньше мне казалось, что нет ничего хуже, чем видеть его пьяным. Я ошибалась...

Лучше бы ты сейчас был пьян и кутил с какой-нибудь красоткой, у которой ноги от ушей. Чем так...

Бледный, худой, с отекшим лицом...

Светлые пшеничные волосы - единственное темное пятно на этой больничной постели. Лицо слилось с белыми простынями. Губы синие и безжизненные.

Как давно я тебя не видела так близко. Хоть такого тебя разглядеть повнимательней. Морщинки появились. Видимо, много хмуришься. На меня злишься...

Как хорошо, что мне удалось вырваться к тебе. Хоть сейчас почувствовать твоё тепло. Беру его за руку. А она холодная. Будто ледяная совсем. Нехорошие мысли начинают закрадываться в голову, но звук подключенного аппарата вселяет уверенность. Уверенность в том, что ты поправишься.

И опять я стану для тебя недоступной...

- Леший... Лешик мой любимый...

Будто хмурится. Не хочет, наверное, меня видеть. Правильно, я же ему столько горя принесла. Как бы я ни пыталась отбрасывать мысли, что Леша не женился не из-за меня, а по каким-то другим причинам, ничего не получается. Все время думаю, что я ему всю жизнь испортила. Убила веру и надежду в светлые чувства. Перечеркнула все добрые начинания своим предательством.

Слезы сами катятся по щекам. Каждую ночь я тебя вспоминаю... Наше прошлое. Светлое и еще безоблачное. Каждую ночь всхлипываю. Не могу так больше жить. Но буду терпеть. Это мое личное наказание на всю оставшуюся жизнь.

- Поправляйся Лешик...

Шепчу ему напоследок и стараюсь тихо уйти. Выйдя из палаты, сталкиваюсь с Сергеем и Машей. Это друг Леши с женой. Чудесные люди. Им достаточно просто молчать и посмотреть на меня с пониманием, чтобы я осталась спокойной. Мой Лешик в надежных руках.

Уже ночь. Доезжаю до дома и еще с четверть часа сижу в машине, не решаясь идти домой.

Не хочу.

Несмотря на то, что это квартира моих родителей, она давно стала для меня чужой. Да и не только квартира.

Семья чужая.

Но здесь есть и моя вина. Не было у меня желания из кожи вон лезть, чтобы всех сплотить, чтобы вырастить из сыновей достойных людей, чтобы по выходным выбираться с семейными веселыми посиделками. Пустила все на самотёк. Не живу, а проживаю.

Но руки на себя наложить боюсь. Не хочу повторять путь отца. Грех это.

Все же решаюсь идти домой. Стараюсь зайти тихо, как мышка. У меня получается, но это все равно не помогает.

Резкий свет бьет в глаза.

- Явилась? Бегала к своему менту? Не сдох он там ещё?

В том, что Стас в курсе происходящего, не удивлена ни капельки. Скорее всего за мной шпионят его псы все эти двадцать лет. Уже двадцать три...

- Не дождешься, - говорю я с вызовом и тут же получаю хлесткий удар по щеке.

Ничего. Не в первой. Я всё выдержу.

- Ты, мразь, ещё мне дерзить будешь?!

Стас в ярости. Бьет меня наотмашь так, что я падаю. Он ругается себе под нос, а затем хватает меня за волосы. Поднимает, больно затянув локоны в своём кулаке. Ставит меня на колени перед собой так, что я практически уткнулась ему лицом в ширинку.

- Ты знаешь, как получить прощение, - цедит мне в лицо, одновременно расстегивая штаны.

Смотрю на него снизу вверх с той ненавистью, с которой, наверное, людей и убивают. Почему я этого ещё не сделала? Все просто. Если бы я была уверена, что его псы прикончат только меня в качестве наказания, сделала бы это много лет назад. А скорее всего сразу.

Но от моих действий зависят жизни дорогих мне людей. Не родственников, но самых дорогих, которые у меня остались на данный момент.

Шорох в коридоре.

Черт.

Леся...

Ты что здесь забыла?!

Стас уже оголил свои причиндалы и практически тычет мне ими в лицо. Я-то привычная, но тебе видеть подобной картины не нужно.

- Чего смотришь? - Стас не с претензией к ней обращается, а наоборот, по-доброму. Но его последующие слова убивают во мне всю надежду на человечность этого гада. - Присоединяйся! Мама вот любит пожестче. А с тобой я буду мягок.

Леська и без того напуганная увиденным, спешит скрыться в комнате сына. Стаса же ситуация забавляет и он смеется во весь голос, не боясь разбудить сыновей.

- Что-то я разошелся. Хочется брать тебя громко и вольно. Давай уединимся, - он склонился ко мне и шепчет теперь в ухо.

Он поднимает меня за волосы, но я подчиняюсь. Ничего. Я сама иду на это. Все двадцать лет. Тянет меня в свой кабинет.

И дальше. За стеллаж с книгами.

А здесь...

Здесь его личная комната, в которой он уединяется со мной. Комната без окон. С качественной шумоизоляцией. Я даже не интересовалась, сколько денег он вбухал в ее переоборудование. Мне здесь другая роль отведена.

- Давай сама! Без прелюдий! – командует мне Стас, и я начинаю раздеваться.

В комнате темно, лишь тусклый свет немного помогает ориентироваться. Но я и без света найду все, что мне нужно для его извращенных фантазий.

Переодеваюсь в черный латексный костюм, который оставляет мой зад практически голым. На интимном месте молния. Но, надеюсь, сегодня она не понадобится. Надеваю на голову маску кошки.

Мои формы идеальные. И в любой бы другой момент я с удовольствием поиграла в эти игры. Но только с любимым мне человеком…

Интересно, а Лешке бы подобное понравилось?

Костюм кошечки – вполне. Но вот все остальное.

Стас включает камеру, которая тут же установлена в нужном для нас с ним положении. Отрегулирована высота штатива, угол наклона камеры. Все в полной мере охватывает кровать. Кровать с металлическим кованым изголовьем, к которому можно прикреплять наручники. И меня с ними.

Включается тихая музыка. Все как в лучших борделях.

Я в них бывала одно время… Когда Стас требовал от меня секс втроем. Вот только все его внимание было приковано ко мне. Поэтому он оставил эту затею.

Сейчас он не хочет отходить от полюбившихся ему игр.

- Давай, поиграй на камеру…

И я начинаю играть на камеру.

Я чуть пританцовываю, двигая бедрами. Веду руками по животу, по груди, лаская соски, которые открыты в прорезях. Плавными движениями дохожу до шеи, запускаю слегка пальцы в волосы, которые остаются свободными в этой маске. Мои рыжие волосы ни с чем не сравнимы. Двадцать лет я остаюсь в коллекции мужа единственной «Рыжей кошечкой». Четко знаю, что ему нравится, а что не очень. Сейчас я должна заполучить его прощение, поэтому делаю все то, что ему нравится. Ввожу медленно в рот большой палец. Слегка его посасываю, издавая стон. Извиваюсь на кровати.

Через некоторое время вижу, как Стас начал дышать тяжело. Взгляд стал тяжелым. Он продолжает стоять возле камеры, но я чувствую его возбуждение. Хочу побыстрее со всем этим покончить. Поэтому начинаю ласкать себя пальцами между бедер. Сначала поверх латексных трусиков. Затем приоткрываю молнию. Моя задача – не показать сейчас своих интимных прелестей. Оставить подробности за кадром. Сейчас Стас играет со мной в другие игры.

Он подходит к кровати и подхватывает наручники, которые уже прикреплены к кованому подголовнику кровати. Я лежу на спине. Смотрю ему прямо в глаза и жду следующей команды.

- Перевернись, - тихо и с хрипом в голосе командует муж.

Я поворачиваюсь, прекрасно осознавая, что сейчас будет.

Он пристегивает меня наручниками к кровати. Обе руки подняты. Положение не очень удобное, но я готова вытерпеть любые унижения, лишь бы не чувствовать в себе этого гада.

Стас приспускает штаны и садится рядом со мной, лицом в камеру. Себя он в дальнейшем отретуширует, прикрыв лицо, поэтому занимает удобное положение. Слышу звук плетки, которая рассекает воздух.

Удар.

Еще удар.

Моя спина горит, но боль терпима. Стасу же нужно другое. Поэтому я стону. Каждый раз, когда на меня обрушивается новый удар плетью. Я даже знаю, на каком вздохе мужа надо застонать сильнее, чтобы он быстрее достиг удовольствия.

Он сидит рядом и просто ласкает себя. Местами аккуратно, а иногда жестко и рьяно. Я чувствую это по силе удара плеткой. Понимаю, что он скоро дойдет до пика. Начинаю выгибаться под ударами. Они ощутимы, но не до такой силы, чтобы мне корчиться от боли. Выставляю бедра, вставая раком. Он кусает меня за ягодицу в ярости и предагонии.

Теперь я должна упасть. Упасть, будто обессилив. Избитая и униженная. Падаю с громким стоном боли и отчаяния. В душе же радуюсь, когда слышу характерный для оргазма рык мужа.

Все. Мои мучения на сегодня закончены.

Но я готова идти на них снова и снова. Лишь бы эта мразь не трогала меня, не пыталась ласкать, пребывая в уверенности, что доведет меня до оргазма. Никогда этого не было и не будет. Его прикосновения мне противны. Но некоторые игры на камеру нравятся…

Глава 2. 1986 год

Сентябрь в самом разгаре. Листва пожелтела, опала и создает красивые разноцветные сугробы. Школьники выходят на обязательные субботники с радостью. Им нравится во время уроков собирать листья в кучи. Но вот после уроков эти же кучи листьев специально разносятся по прилегающей к школе территории. Дворнику школы поручено охранять убранную площадку. Да только он не может справиться с многочисленными шкодниками.

Начало учебного года, как всегда прекрасно. Если бы только не одно но… Это вечные хулиганы-ученики. В 3Б классе таких два. Бродский Алексей и Глинников Дмитрий. Только вчера директор школы вызывал их родителей для разговора по поводу разбитого окна. Сегодня они уже успели запереть завхоза в его кладовой. По словам мальчишек, у них это получилось случайно. Сначала они закрыли его, а потом у них ключ потерялся. На счастье самого завхоза в его кладовке хранились все инструменты, поэтому он сам себя вызволил после часа ожидания, который был потрачен мальчиками и их классным руководителем на поиски заветного клада.

- Бродский! Глинников! – кричал директор в своем кабинете. – Зачем вы заперли завхоза?!

- Пошутить хотели…

Среди этих двоих всегда отдувался и оправдывался только Леша Бродский. Дима больше молчал перед директором и учителями. Но уже дома родители с ним обходились жестче, нежели мама Алексея. Любовь Семеновна воспитывала паренька одна. Два года назад она осталась вдовой с двумя детьми на руках – с семилетним Лешей и пятилетней Лизой. Она ругала сына за провинности, но быстро отходила, поскольку считала, что по взрослению он станет ее настоящей опорой. И Леша обещал, что всегда будет ей помогать. Он и сейчас в свои девять помогал матери по дому. Ходил за продуктами, готовил вместе с сестренкой ужин, стирал свои вещи, иногда и форму сестры, потому как она в силу возраста не справлялась с грубой тканью. Вот только в школе о Леше знали все – от вахтера до директора. И каждый раз ждали очередную подлянку.

- Бродский! Глинников! У меня от вас уже вся голова седая! – каждый раз кричала на Лешу и Диму учительница сразу по приходу в класс из кабинета директора. – Я как никогда жду вашего выпуска! Пусть в старшей школе с вами учителя мучаются! Тюрьма по вам плачет!

Леша и Дима стояли перед всем классом и слушали в пол-уха очередную ругань учителя. Им всегда было стыдно. Но стыд этот быстро притуплялся, поскольку уже на следующий день все повторялось вновь. Лишь иногда на день учителя могли вздохнуть спокойно. Но только на день.

- Садитесь на свои места! – крикнула учитель, проследив, чтобы парочка друзей не села вместе. В противном случае урока не будет.

Мальчишки сидели на самой последней парте, на разных рядах. Но и это зачастую не спасало от хулиганистого характера.

- Услышу или увижу ваши переглядки, выгоню из класса!

- А вы все ругаете мальчишек?! – раздался голос директора, который важно зашел в класс.

Он уже успокоился после случившегося и пребывал во вполне веселом настроении.

- А как тут их не ругать?! – начала выговаривать учитель, но тут же осеклась. – Хотя, мне кажется, все бесполезно…

Она обреченно махнула рукой на мальчишек.

- Я вас сейчас порадую! – воскликнул директор. – Входи!

Он кого-то подозвал. Того, кто стоял за дверью и не входил.

- Знакомьтесь! Сомова Ирина. Ваша новая ученица и ваша одноклассница. Ее папа военный, поэтому Ирина не смогла прийти с начала учебного года.

Директор был настолько рад приходу в школу новой ученицы, что даже учительница удивилась этому. Поняв настрой начальства, приняла новенькую с отдельными почестями.

Ирина. Девчушка с длинной рыжей косой до пояса. Немного веснушек на щеках. И большие глаза. Ирина улыбалась. Она не боялась менять школы. Это было уже не один раз. Вот только сейчас девочка всерьез отнеслась к своим одноклассникам. С ними ей придется пройти путь до конца. Она не знала, что произошло с работой отца, но девочка обрадовалась, что теперь им не придется переезжать из одного военного городка в другой. В столице Ирине понравилось. Во-первых, она большая и находится не в тайге. Во-вторых, здесь много магазинов и прочих развлечений.

- Ирина, садись на понравившееся тебе свободное место, и мы начнем урок, - произнесла учитель сразу, как только директор удалился. – Вон Соня у нас сидит одна.

Соня сразу подобралась в надежде, что новенькая выберет ее. Леша смотрел на новенькую и переглядывался с Димой. У него уже созревал план, как можно подшутить над такой длинной и рыжей косой. Ирина была единственной рыжей девочкой в классе. Не просто рыжей, а какой-то огненно-рыжей. Это забавляло больше.

Ирина сделала несколько шагов в сторону свободного места рядом с Соней, но потом передумала и прошла дальше. Она выбрала свободное место рядом с Лешей. От действий новенькой в изумлении остался весь класс.

- Ну… Хорошо… Так! Начинаем наконец-то урок!

После окончательного вердикта учителя все погрузились в учебники. Только не Леша. Нахождение рядом с ним новенькой спровоцировало какое-то странное чувство. Почему именно с ним?

- Привет, - начала тихонько шептать ему Ира. – Меня Ирина зовут. А тебя как?

- Леша.., - даже голос у мальчика осип.

- Давай дружить.

Ира улыбнулась Леше. Ее лицо стало таким красивым, что Леша невольно застыл, рассматривая ее веснушки на щеках и немного курносом носике.

- А почему ты решила дружить именно со мной? – спросил невольно мальчишка, понимая, что теперь ему придется сложно в его шутках.

- А у тебя чуб длинный. Его дергать можно, - улыбнулась Ира и с силой дернула Лешу за чуб.

Глава 3

Как же у меня все болит. Не нужно было вчера столько пить. Вспомнить бы причину вчерашнего кутежа. Хотя, когда нам с пацанами нужен был повод.

Слышу знакомый храп. О, я что у Сереги ночую? Как Машенька нас вчера не выставила? В ее положении нельзя дышать нашим перегаром. Серега завывает конкретно. Помню, как мы его хотели из казармы вытащить. Прямо с кроватью. Настолько он нам мешал.

Эх, хорошее было время, хоть и страшное. Страшно было под пулями ходить, но вот в мирской жизни боли и страха как-то больше.

Пробую открыть глаза. Чувствую сильную боль во всем теле. Странно. Меня вчера били что ли?

Через дикую боль в теле все же открываю глаза. Надо мной белый потолок. Стены какие-то белые. Глазами осматриваю комнату.

Машенька. Так все-таки я у Сереги?

- Алексей, ты очнулся? - кидается ко мне Маша настолько резво, насколько это возможно с ее животом.

Удивительная женщина. Она нас с Вадиком всегда зовет полным именем. Вот только недавно перестала говорить нам "вы". Почему? Говорит, что из-за уважения.

Я хочу спросить у Маши, где я, но меня перебивает громкий всхрап Сереги.

- Маш, как ты с ним живешь? С ним же не отдохнешь, - я пытаюсь говорить бодрее, но получается плохо.

Машенька смотрит куда-то в сторону. Потом опять на меня и улыбается. В глазах огонек.

- А я уже без этой песни и спать не могу.

Все-таки повезло Сереге. Зачастую про женщин говорят «успеть запрыгнуть в последний вагон». А тут он запрыгнул. Да еще и урвал не просто порядочную девочку, но еще и сильную, бойкую, стойкую. Я когда на нее смотрю, мне хочется ее обнять и пожалеть. Но боюсь Серега это не правильно расценит. Вадик до сих пор на него в шутку зуб точит, что в свое время друг его так ловко провел.

- Как ты себя чувствуешь? – шепчет мне тихонько Маша.

- Как-будто по мне каток проехал. Ранил, но не добил, - пытаюсь улыбаться и держаться бодрячком.

- Это хорошо, что не добил.

Вспоминаю произошедшее. Начинает болеть в правом боку. Лучше бы не вспоминал.

- Давно я здесь?

- Вчера все произошло. Тебя Сережка сразу сюда привез. Прооперировали. Всю ночь ты спал, - Машенька старается улыбаться, но видно, что она устала.

- Ты здесь всю ночь что ли просидела? – невольно начинаю понимать что и к чему.

- Да. Сережка тоже сидел, пока не уснул.

Вот же сумасшедшая женщина. В ее положении и всю ночь перед койкой больного и чужого человека.

- Спасибо тебе, - Машенька будто понимает мои мысли.

- Да брось ты, - улыбаюсь я ей. – Из моих кто был?

- Все были. Даже лишку…

Тон Машеньки меняется на какой-то заговорщицкий.

- Это как это? – уже с опасением спрашиваю я.

Маша с несколько секунд помолчала и тихонько выдала:

- Я тебе сейчас покажу. Сам догадаешься. Только тихо! Сережка велел мне ничего тебе не говорить.

На этих словах она встала аккуратно с кресла, подошла к входной двери в палату. Что-то пошептала и обернулась. Лицо ее было взволнованным, глаза опечалены.

Что это?

Машенька смотрит на меня жалостливыми глазами. Аккуратно и тихо подплывает ко мне. Встает со стороны ранее отодвинутого кресла. Присаживается ко мне на кровать. Берет аккуратно мою руку, бережно и даже нежно гладит мою ладонь. Я начинаю паниковать, когда Машенька прикладывает мою ладонь к своей щеке и пускает слезу. Скупую такую… Но в то же время трепетную и запретную в данной ситуации для нас с ней.

- Маш, ты чего? – кажется, я задал вопрос, шевеля одними губами.

- Я не Маша, я Ира…

Меня дважды ударяло током. Помню эту боль с одновременным вздергиванием всего тела. Сейчас я ощутил тот самый удар током…

Я не просто вздрогнул! Я взлетел над кроватью!

- Ира?! Она приходила?!

Кажется, я напугал Машу. Она ошалело смотрит на меня, кладет мне руку на лоб и с силой давит вниз, чтобы я не дергался так сильно.

- Тихо ты! Сережку разбудишь. Получу я сейчас от него, - шепчет Маша, опасливо озираясь куда-то назад.

Я понимаю, что Серега где-то спит, поскольку его храп не прекращается ни на минуту.

- Так приходила Ира? – опять спрашиваю, боясь уже услышать отрицательный ответ.

- Приходила, - Маша утирает слезу, усаживается удобно в кресло. – Приходила. И по руке тебя гладила, и плакала. Я сразу поняла, что это не просто одноклассница.

Видимо Серега рассказал своей жене о моей Иришке. Хотя ни Вадик, ни Серега ее ни разу в глаза не видели. У меня есть фото моей девочки еще со школьного выпускного. За это время она сильно изменилась.