Снова будешь моей, девочка

– На месте, – сообщает водитель. Он нервничает, для него играет?

На заднее сиденье сажают бухгалтершу с сумкой. Это неожиданно симпатичная женщина средних лет. С бледным лицом и умными голубыми глазами. С первыми следами старения на лице и отчаянной борьбы с ними. Светлые волосы убраны назад в аккуратный хвостик. На ней бело-голубой летний костюм.

– Поехали, Кость, – велит она. – А вы новый охранник? Как вас зовут?

– Дима.

– Приятно познакомиться, я – Татьяна. Надеюсь, удачно доедем.

Он бросает взгляд в зеркало. Женщина устраивается удобнее, пристегивается. Сумку держит на коленях. Вид у нее тревожный. Не испуганный, но тревожный. Впрочем, в компании Соболевского бухгалтер может быть напряженной должностью, и с поездкой это не связано.

– Не переживайте, доставлю в безопасности, – обещает он.

Но от магазина со складом они не успевают отъехать далеко. Всего до соседнего квартала. И там их зажимают на узкой улице, перекрытой грузовиком за углом. Остальные не нервничают, но он понимает, что началось. Грузовик стоит задом, мигает аварийкой.

– Быстро назад, – говорит он сразу, как только видит грузовик из-за поворота. Рефлекс сработал. – Назад быстрей газуй!

Пока водитель врубает заднюю, сзади их подпирает вторая тачка.

– Глухаревские… – нервно шипит водитель. – Татьяна Григорьевна, ложитесь!

– Спокойно, – Димка рассматривает их в зеркало через заднее стекло. – Разберемся, не дергайся. Двери сзади заблокируй.

Из авто выходят трое и вразвалочку уверенно идут к ним. Он усмехается. Бухгалтерша с водителем играют даже слишком натурально. Ну ладно, тетку могли не предупредить. Но водитель точно в курсе о подставе.

Они разделяются и подваливают с разных сторон. Два тела – с водительской стороны, одни – с его. Идут вдоль авто, дергая ручки дверей, бухгалтерша вскрикивает.

– Нам тут машину сожгли, – шепотом делится он. – Парни еле выскочить успели…

– Замолчи, – одергивает Дима.

Одно из тел останавливается перед капотом, широко расставив ноги. Второй становится рядом с водительской дверцей, а последний – с его, пассажирской стороны.

– Кто старший?! – рычат на водителя.

– Я, – отвечает Димка. – Вы не выходите, я разберусь. И за мной запри.

Он без страха выходит из авто, не реагируя на тяжелый взгляд и тупую наглость главного. Уже знает, о чем пойдет речь и как будут развиваться события дальше. На него надо надавить, заставить отступить.

– Машину убери с дороги, – говорит он, слегка жалея, что у него не такой внушительный вид, какой был у командира. С тем никто спорить не решался. По Волкову он слегка скучал, не хватало его совета, взгляда на жизнь.

Он не боялся, скучающе смотрел по сторонам и до смерти хотелось быть в другом месте. На улице дул приятный весенний ветер, навевая мысли о счастье и Милане.

– Бабки давай сюда, – грубо кидает тот, его напарник дергает ручки двери. Не настроен на беседу, сумку бухгалтерши хотят. – Слышь, ты, умник. Бабки гони или сейчас отпиздим тебя. Скажи своим, чтобы открыли!

Он пытается схватит Травина за горло. Куда больше него, но в основном из-за веса, помимо мышц на бугае полно жира – живот некрасиво выпирает из-под кожаной куртки, пальцы как сардельки. Промахивается. Толстая, как молодое дерево, рука, врезается в машину, проминая крышу. Травин слегка изменил направление кулака, когда тот бил, и теперь берет руку на излом. Здоровяк не умеет драться. Он умеет только бить. Раньше этого хватало, но не теперь.

Травин пропускает его перед собой, со всех сил бросая здоровяка на машину. Пузо прижимается к стеклу, и куртка задирается, открывая пушку за поясом сзади. Травин выдирает ее из-за ремня и прицеливается в ближайшего урода.

– Сумку тебе? – спрашивает спокойно, когда тот поднимает руки.

Второй пятится. В глазах неподдельный страх перед оружием. По весу и ощущениям, запаху металла, Дима понимает, что ствол вполне настоящий. Во время драки он не думал – просто защищал себя и клиентов. Но теперь очевидно, что никакая это не засада Соболевского, подстроенная, чтобы проверить его на практике. Туда натуральные пушки не таскают. И так хорошо не играют.

– Машины отгоните, – повторяет он, заставляя здоровяка лежать на авто, лицом вжимая в холодную крышу. Пальцы сжимаются на его шее так сильно, что едва не сводит.

Можно только на себя злиться, но… В конце концов отработал он нападение нормально.

– Все, все, убираем.

Через салон видно бледное лицо водителя.

Один бежит к их тачке и выгоняет на парковку магазина неподалеку. Грузовик тоже медленно ползет вперед, выключив аварийку. Вокруг уже начали собираются люди. Может, уже ментов вызвали. Несколько секунд он сомневается: вызвать ментов или отпустить этих. Лучше связаться с Соболевским, выяснить у него.

– Позвони шефу, – крикнул он водителю, посомневался, и добавил. – И вызови наряд!

Посовещавшись с бухгалтершей, тот вышел из машины.

– Уже. Шеф сказал, сейчас приедет. Ну ты, Димка, молодец, – выдохнул он с восхищением.

Здоровяка он связал и уложил на землю. Вытащил сигарету, чтобы перевести дух, пока водитель что-то стрекочет рядом.

Соболевский приезжает одновременно с полицией. Пока Травин объясняется с представителями порядка, дает показания, тот просто отирается рядом. Вид такой же встревоженный, если не сказать, перепуганный. Вместо привычного веселья в глазах – напряжение. Травин сдает напавшего, оружие, все трое по очереди дают показания. Это занимает время. Но в конце концов, с ними прощаются, предупредив, что еще могут вызвать. Занимает все это порядка двух часов. Первыми отпускают бухгалтершу и водителя.

Соболевский обалдело смотрит на часы, тяжело вздыхая:

– Ну дела… Ну что, Дим, давай ко мне в машину, поговорить надо.

Они садятся, смотрят друг на друга и Соболевский начинает смеяться. Взгляд недоверчивый, но восхищенный.

– Ну ты молодец. Не ожидал. Заслужил и прибавку, и премию.

Травин не реагирует на похвалу.

– Ты сразу их засек? – продолжает шеф. При опросе он присутствовал и знает общие черты происходящего. – Вообще не думал, что ты так хорошо справишься. Еще и в первый день!

– Сначала я думал, ты их послал.

– Я? – удивляется тот.

– Судя по тому, как все было организовано, я думал, ты мне проверку устроишь.

– Ну да, – Соболевский немного смущен. – Планировал. Возле банка мои люди должны были типа напасть, изобразить ограбление. Водилу и Таню я предупредил. А оно вон как вышло. Мне, когда сказали, что на вас напали и ты их отделал, полиция приехала, вообще не понял, что к чему! Ты, блин, извини, Дим…

– Это хорошо все, конечно. Только я был безоружный. Из-за твоей тупой проверки мы чуть реально не влетели.

– Да кто ж мог знать… – напряженно выдохнул тот.

– Это интереснее. Подвалили именно к нашей машине. Номера знали, и как тачка выглядят. Знали, что поедем и деньги повезем, готовились. Если ты не каждый день ездишь один маршрутом и в одно время…

– Нет, естественно, все меняем.

– Тебя кто-то из своих слил, Александр. Может, водила. Он какой-то нервный был с самого начала.

– Да ты шутишь, – Соболевский осекся, усмехаясь. – Он у меня пять лет работает. Твою мать…

Он отворачивается к окну и закуривает.

– А может, Таня. Она же всегда в курсе, когда и сколько денег повезет. Или они в доле с водилой. Но это точно не я, раз ты меня, – Дима прикуривает и выпускает в потолок вкусный дым, – проверял, и я ни о чем не знал заранее.

Он кидает взгляд на Соболевского.

– Поговори со своим безопасником. Если доверяешь.

Взгляд Соболевского становится острее. Травин заронил зерно подозрения ко всем сотрудникам.