Одержимость Грешника

— И сколько раз?

— Да ты уймёшься или нет? — вскочила я уже на ноги. Схватила чашку с недопитым кофе. Вылила его в раковину и поставила туда же саму чашку.

— Значит, не один.

Я только вздохнула и не ответила ничего. Если её волнует только то, сколько раз я получила удовольствие сегодня ночью, то мне с ней говорить больше не о чем в данном вопросе. Меня и с Пашей всё устраивало. Это вовсе не главное в жизни и в отношениях между мужчиной и женщиной. Ну, по крайней мере, я так считаю.

— Блин, ну не мужик, а мечта… — протянула Юля. — Ну почему он не захотел поменяться? Ух, я бы ему устроила ночку…

— Юль, — повернулась я к ней. — Прекрати подобные разговоры в моем доме.

— Да дура ты, Тайка, — высказалась она. — На тебя такой мужчина внимание обращает, ласкает, а ты…

— А я стыжусь этого, ясно? — ответила я. — Я замужем, забыла?

И я уверена, что это ещё долго будет грызть меня. Даже появилась мысль самой всё рассказать Паше, когда он вернётся. Главное, я всех спасла. А носить такой камень за пазухой и терпеть и дальше приставания Северова я не готова.

Но как такое рассказать? А если Паша тогда отнимет у меня Ксюшу? У него связей меньше, чем у Северова, но они всё же у него имелись.

— А почему бы тебе не стать за другим мужем? — подпёрла она рукой подбородок и смотрела на меня с игривой искринкой в глазах.

Её словно забавляла эта ситуация. В отличие от меня. Меня она пугала и угнетала.

— В смысле? — я даже запнулась на выходе из кухни.

— Почему бы тебе не выйти за Алекса?

Я только и закатила глаза. Мне срочно нужен смайлик, бьющий ладонью себе по лбу.

Боже, опять она несёт какой-то бред! Уже жалею, что всё ей рассказала.

Я повернулась и опёрлась о спинку стула руками. Заглянула в её глаза.

— Во-первых, меня туда никто не звал, — заговорила я.

— А это дело временное, — вклинилась она, и мне захотелось её чем-нибудь треснуть. Заладила…

— Во-вторых, не перебивай меня, — рыкнула я на неё. — В-третьих, я уже замужем и разводиться — пока — не намерена. В-четвёртых, я не люблю Алекса и не хочу за него замуж. То, что он хороший любовник, не решающее для меня.

— Значит, всё же хороший? — изогнула Юля одну бровь.

Вот блин, ну зачем я так сказала? Теперь будет цепляться за эти слова!

— Да, — признала я, раз уж всё равно сболтнула лишнего. — Но я ещё раз повторяю — для меня это ничего не меняет. Это была просто ночь. Одна ночь, которая, я надеюсь, больше никогда не повторится, и мне не придётся снова сгорать от стыда как в котле ада.

— Неужели Пашка тебе может дать всё то же самое?

— Ты про постель опять? — нахмурилась я.

— Я говорю более глобально, Тая, — ответила сестра. — Твои проблемы решает сейчас и решал раньше Алекс, а не Паша. Он гораздо более влиятельный, чем Паша, он многое может. С ним тебе было бы лучше. Он не станет играть и проигрывать… вас.

Может быть, и так. Только я Пашу люблю и разлюбить его из-за одной ошибки резко не смогу, да и Алекс мне ничего не предлагал, кроме роли любовницы. Почему же я должна вообще думать о будущем с ним? Меня в него никто не звал.

— Давай закроем эту тему, пожалуйста. И я надеюсь, что ты никогда не скажешь об этом Паше. Ты разрушишь мою семью этим, разрушишь меня.

— Да не скажу я ничего, — отмахнулась она. — Я не полезу в ваши отношения.

— Обещай.

Я смотрела на неё в упор и ждала ответа.

— Да что смотришь так, будто я могла бы?

— Юль.

— Обещаю, — ответила сестра.

— Вот и спасибо.

На этом наш разговор я посчитала оконченным. И без того выдала ей гораздо больше, чем хотела бы. Я развернулась к ней спиной и ушла в гостиную, к дочери.

3.

АЛЕКС.

— И что они сказали? — говорил я в трубку телефона. — Какие им ещё нужны гарантии? Моё имя и подпись в договоре — уже гарантия. Тогда пусть ищут себе других поставщиков. Наверное, у них очень много предприятий, добывающих подобное сырьё, в запасе. Ну, ладно, скинь мне эти документы на мыло, я посмотрю. Ага, давай. Пока.

Я завершил звонок и отложил в сторону телефон.

— Гарантии им нужны… — бурчал я себе под нос, открывая письмо от моего заместителя, которое уже упало в мою электронную почту.

Попытался сосредоточиться на цифрах, но мне очень сильно мешали мысли о следователе. Я ещё пока не звонил ему. Думал, как с ним поступить. Отложил чтение документа на послеобеденное время, а сейчас посчитал нужным решить этот вопрос, чтобы потом отключиться от истории с заявлением и обработать хоть какие-то текущие задачи на сегодня.

Взял в руки мобильный и набрал номер своего приятеля. Я общался с ним реже, чем с Павлом до ситуации с его женой и вообще… Но всё же общался.

— Алло, — ответил он после пяти гудков в трубке.

— Дамир, здорово, — заговорил я. — Не отвлекаю?

— И тебе не хворать, — ответил он. — Вообще-то, отвлекаешь, но если недолго, то могу переговорить.

— Может, чуть позже перезвонить?

— Что-то важное, Лёх?

— Если честно, да.

— Щас тогда, погоди.

На том конце провода послышался шорох, потом шаги и хлопок дверью. Дамир, видимо, вышел за дверь своего кабинета.

— Лёх, у меня, вообще-то, совещание идёт, — заговорил он. — Говори по делу, что у тебя? Меня там майоры ждут за столом.

Дамир Баташов — известная личность в нашей области не меньшая, чем я — он прокурор города.

— Тут на самом деле длинная история, — ответил я. — Один мент хвост дохрена распушил. Надо бы его прищемить.

— Так, личное, значит.

— Да.

— Тогда не по телефону.

— Можем встретиться? Я могу подъехать, куда скажешь.

— М-м… — задумался Баташов. — Давай в кафе у нас тут, через два квартала. “Софи” называется. Нет времени сегодня вообще. Через полтора часа.

— Давай. Я подъеду.

— Кафе найдешь?

— Ну, не сам, так навигатор поможет.

— И то дело. Ну, до встречи, Алекс.

— До встречи.

Время тянулось словно резина.

— Блин, чёртовы бумажки! — в который раз я пытался сосредоточиться на смете.

Я потратил немало сил, чтобы сконцентрироваться на письме и видеть там буквы, а не её рыжые волосы, и даже заставил себя его изучить и ответить заму, какие пункты меня не устроили и почему, и выдвинулся в путь.

Спустя полтора часа я и Дамир Баташов сидели друг напротив друга за одним из удалённых от глаз и шума вип-столов довольно простого заведения. Перед нами стояли две белоснежные чашки и чайник с ароматным напитком. Из носика струился дымок, наполняя воздух вокруг нас запахом спелой вишни. Я бы не зашёл сюда сам, наверное, но обстановка и кухня тут весьма приятные. Да и чай не мерзкий.

— И что там за мент? — перешёл сразу после обеда к делу Баташов.

Он уже разделался с порцией баранины, а я уговорил кусок мраморной говядины в гранатовом соусе.

Я назвал ему данные следователя и номер СИЗО, в котором сейчас содержался Павел.

— Наслышан о нём, — сказал Дамир. — Взяточник тот ещё. Но пока за руку не ловили.

— Дело не только в вымогательствах денег, — пояснил я. — Он мне моё заявление забрать не даёт.

— Что за заявление?

Я коротко, но информативно обрисовал ему ситуацию с Павлом, умолчав о том, какие отношения меня связывают с женой Вострова.

— Ты всё же хочешь, чтобы дело исчезло?

— Да это я бы и сам разобрался. Просто проучить скота хочу.

— Ну, можно иногда, — хмыкнул Дамир. — А то совсем от рук отбились. Пошлю им проверку какую-нибудь в СИЗО. Посмотрим, какие акробатические номера они тогда начнут исполнять.

— Он ещё и предлагал постель жене заключённого в изолятор, — устремил я взгляд на Баташова.

— Гхм… — поправил он галстук на шее. — А ты откуда знаешь?

— Она мне сказала.

— Ну, “сказала” к делу не пришьёшь, ты же понимаешь, Север.

— А я и не прошу наказать его по закону.

— Что же ты хочешь?

Я откинулся на спинку диванчика и остановил немигающий взгляд на Дамире.

— Маски-шоу. С твоим участием. Хочу, чтобы обосрался по полной, мразь.

***

— Ну и где он таскается? — спросил Дамир, когда мы сидели в темном микроавтобусе возле дома Новикова.

Я повернулся к нему.

— Щас будет, — ответил Дамиру.

— Ну ты капец какой страшный, Север, в этой маске.

Я взял обмундирование и маску у бойцов Баташова. Нас здесь было четверо: трое бойцов ОМОНа и один прокурор, которые поджидали следователя.

— Да ладно?

— Да.

— А автомат в моих руках тебя не смущает? Только маска?

— Да ты весь очень грозный.

— Ты боишься?

— Безумно. Аж лоб вспотел.

— И правильно. Я очень страшный. Особенно, когда не выспался.

— Вон он, — вклинился в наш диалог один из приехавших с нами бойцов.

— По коням, — сказал я и размял плечи и шею.

Сейчас ты узнаешь, Толя, что испытывает тот, кто пытается нагнуть меня. И тебе это НЕ понравится.

Мы слаженно покинули машину один за одним с автоматами наперевес. Баташов остался ждать в машине. Настигли Новикова, который пока ещё ничего не подозревал и спокойно доставал ключи из крутки, возле подъезда. Парни ловко поймали его и заломили руки за спину.

— Ай, твою мать! Вы чё творите?! — орал он, на что парни еще сильнее прогнули его в спине лицом к асфальту и повели в машину.

Разговор у нас состоится именно там.

— Молча иди, — ткнул я его под рёбра дулом автомата, и он заткнулся.

Мы запихнули его в салон, я зашёл следом и закрыл двери. В полумраке салона сидел Баташов. Новиков вылупил глаза и побледнел ещё больше.

— Дамир Ильясович, вы… Здравствуйте.

— Вечер добрый, — изогнул одну бровь Дамир.

Он сидел в расслабленной позе, словно находился на светском рауте.

— А что случилось, что вы?..

— Рот закрой, — рявкнул я и толкнул его в грудь, повалив его этим на одно из сидений. Потом протянул руку к нему ладонью вверх. — Заявление Северова.

Ещё вечером я попросил Новикова по телефону взять его с собой, пообещав, что вечером я привезу деньги. Привёз. Только не денег, а звездюлин. Раскатал губы… Так я и отдал ему полтора ляма.

Теперь Анатолий сосредоточил взгляд на мне. Голос узнал или догадался, что я сам и приехал его забрать? Собственно, как мы и договаривались.

— Оно в папке. Папка выпала у меня из рук возле подъезда.

Я открыл дверь и выглянул наружу.

— Ребят, принесите папку у подъезда. Выпала, — обратился я к бойцам.

Через пару десятков секунд папка была у меня в руках. Я раскрыл её и просмотрел содержимое. Моё заявление следователь принёс — не обманул. А вот я его… Ну, нечего взятки брать.

Закрыл папку и отдал её Дамиру.

— Дело Павла Вострова тоже должно исчезнуть, — навис я над следователем. — Ты помнишь?

— Да… Как договаривались… Конечно.

Снял с лица маску, оставив её на лбу. Глаза Анатолия забегали. Он догадался, конечно, что это я под маской, но встретиться с моим злым взглядом не очень хотел.

— Я тебе что-то должен, а, Толя?

Он украдкой глянул на прокурора. Не станет же он прямо при нём напоминать про деньги…

— Н-нет… — проблеял он.

— Вот и замечательно, — улыбнулся я хищником, выпрямляясь во весь рост. — Значит, мы в расчёте. Да?

— Да, — кивнул он от безысходности.

— И последний вопрос: кто тебе разрешил тащить в гостиницу жену Вострова? Я тебя чё — просил об этом, а, удод?

Новинков побледнел ещё больше.

— Я это для вас!

— Хотел сунуть моей бабе? Для меня? — начал звереть я, поднял его за грудки и оторвал от пола машины. — Ты что несёшь, мент?

— Это была… часть п-плана!

— Плана, мля?

— Да, плана! Она должна была испугаться и сделать выбор в вашу пользу, Алексей С-Сергеевич!

— Да ты что?

— Она же пришла? Да? Пришла?

— Ну, пришла, и что?

— Значит, цель оправдала… средства.

Я немного ослабил хватку и опустил его на пол. Меня заняли другие мысли.

То есть она пришла потому, что не захотела спать С НИМ? Она не хотела меня, но ещё больше не хотела ЕГО, и на его фоне я тупо выиграл по шкале меньшей противности ей?

Замечательно. Вдохновляет...

Но она пришла… Факт остаётся фактом. В чём-то он, конечно, прав… Но всё равно удод!

— Ладно, пошёл вон отсюда, — раскрыл я двери перед ним.

Он обернулся на Дамира, который всё это время со скучающим видом наблюдал за нами.

— До свидания, Дамир Ильясович, — сказал он ему весьма трепетно.

— До свидания, — отозвался тот. — Помните про дело.

— Да-да, конечно, — закивал он как китайский болванчик на бардачке его дешевого корыта.

Фу.

Пресмыкающееся.

Прогиб засчитан.

— А ещё я очень жду ваш рапорт об увольнении завтра же.

— Хорошо, — опустил он голову, понимая, что ему не отвертеться.

— И что в органы вы больше не попадёте, вы тоже понимаете, надеюсь? — спросил его Баташов.

— Да, Дамир Ильясович.

— Ну и меня ты тут, конечно же, не видел.

— Нет, не видел никого из вас.

— Тогда доброй ночи, — кивнул Дамир. — Я проверю наличие рапорта от вас.

Анатолий кинул на него ещё один печальный взгляд побитого палкой пса.

— Иди, — выпихнул я его из салона так, что он еле устоял на ногах, приземлившись на асфальт кое-как, и спрыгнул за ним следом.

— Стой, — перегородил я ему дорогу, когда он уже намылил лыжи в сторону своего убежища-подъезда.

Он с опаской уставился на меня, ожидая подвоха в любой момент.

И правильно ожидает.

— А если бы она согласилась и приехала бы в тот отель? — спросил я его, мечтая размазать по стене его мозг.

Его глаза снова забегали.

— Да вы что… Я бы никогда не…

— Врёшь, шакал.

— Нет, я бы никогда против вас не…

— Понравилась тебе Тая?

— Тая? Таисия Константиновна?

— Ну, я не знаю, у тебя там не одна Тая Вострова, что ли?

— Нет, одна. Конечно, одна…

— Понравилась тебе она, спросил я?

— Она красивая женщина, конечно, эффектная. Я понимаю, почему вы её так… Чёрт…

Он не договорил, потому что терпение моё лопнуло, и Толя получил хороший удар под дых.

— Выкинь эти мысли из головы, ты понял? — спросил я. — Иначе головы у тебя не станет вовсе. И забудь, что мы здесь были. Ясно?

— Я-ясно…

Я оставил его приходить в себя, махнул рукой ребятам, которые стояли у машины, и мы все запрыгнули в салон. Постучал по стенке, и водитель привёл автобус в движение.

— Что ты на меня уставился? — спросил я Баташова, который не сводил с меня внимательных синих глаз уже минут пять как.

— Ты чё — увёл жену у Пашки?

— И чё?

— Да ничё, — пожал плечами Дамир. — Твоё дело, конечно… Но разбивать семью… Это женщина другого.

Я уж не стал напоминать Дамиру прямо сейчас, каким образом сложилась его семья. Сам заделал ребёнка и женился… на младшей сестре бывшей жены, которая, как нам всем казалось, его только раздражала своими выходками. Вот уж был шок на весь город — прокурор и мелкая белокурая девчонка, сестра жены, с пузом от него…

— Да и пошёл он в задницу, — бросил я и отвернулся к окну.

— Он же вроде как друг тебе был. И зам.

Дамир с непониманием смотрел на меня.

— Да какой там друг… — ответил я. — Так, приятель. Да, с ним прикольно было сгонять в сауну, снять цыпочек и гульнуть или в казино спустить немного бабла. Но не более того.

Баташов пересекался на нашем мужском отдыхе несколько раз и с Павлом. Но особенно язык общий с ним не искал. Не его поля ягода.

— Твоё дело, — отвернулся к окну Баташов. — Ты уже достаточно взрослый мальчик, чтобы я тебя учил жизни.

Какое-то время мы ехали молча, размышляя каждый о своём.

— На чаёк заедешь? — спросил я Дамира по пути, имея в виду, конечно, не чай.

— Нет, — покачал он головой. — Меня Аля ждёт. Плов приготовила.

С такой нежностью говорил о своей молодой жене. А не так давно мечтал придушить Аллу голыми руками.

— А меня никто нигде нихрена не ждёт, — сказал я больше сам себе.

— Ты женись тоже. И тебя будут ждать.

— Легко сказать, да трудно сделать, — пробурчал в ответ я.

— А чего сложного? — поднял брови вверх Дамир. — Ты же отбил женщину Вострова. Ну и женись на ней.

— Всё не так просто у нас.

— Подожди… — снова вгляделся он в моё лицо. — Так ты из-за неё, что ли, страдал и развёлся с Эллой?

— Страдал? — скептически изогнул я одну бровь. — Окстись, вояка.

— Страдал. Кто тогда пил неделю?

— Ну, я, — пожал я плечами. — Мало ли причин… Бабы здесь точно ни при чём.

— М-м, — протянул он недоверчиво. — А развёлся тогда чего так резко?

— Не сошлись характерами, — отмахнутся я от него.

Не говорить же ему, что после поцелуя с Таей, который видела и сама Элла, просто не смог врать жене, что люблю её? Она сама всё поняла. Это слишком личное. Таким я ни с кем не делюсь.

— Ладно, разбирайтесь сами, — хмыкнул Дамир и постучал кулаком по стене, разделяющей нас с водителем. — Останови у парковки, я там машину оставил.

Машина стала замедлять ход и сворачивать к парковке возле прокуратуры.

— Спасибо, что помог, — протянул я ему руку.

— Да пожалуйста! — крепко пожал он мою ладонь в ответ. — Таких сам не перевариваю. Хоть и сожрать могу, и не подавиться при этом.

— Привет жене.

— А ты скоро сам его передашь.

— Как так? — недоуменно взметнул я брови вверх.

— Скоро буду собирать небольшой праздник.

— По поводу?

— Ну… — замялся немного Дамир. — Аля хотела сама сказать, так что не забудь сделать вид, что очень удивлён!

— Лады, — кивнул я головой. — Так что за повод?

— За вторым мы пошли, — смущённо улыбнулся Баташов.

Что делает любовь с мужиками, а? Такой всегда строгий и холодный Баташов просто растаял от дерзкой Аллы, а когда та родила ему малыша, совсем от любви очумел. Только она может вить верёвки из прокурора города.

— Ай, красавчик! — хлопнул я его по плечу. — От души поздравляю!

— Спасибо, — улыбнулся в ответ Дамир.

Кажется, со своей малявкой он действительно счастлив не на шутку.

— А куда выберемся и когда?

— Через недельку. Летим к Эльбрусу. На две ночи. Перелёт организую. Ты за?

— Нихрена себе поездочка, — присвистнул я.

— Жена хочет в горы и домик в горах.

— Ну понятно, — хмыкнул я. — А желание беременной — закон?

— Типа того, — ответил он. — Можешь взять с собой подружку.

— Я подумаю.

— Ну, тогда пока.

— Давай.

Мы снова обменялись рукопожатием, и Дамир прокинул микроавтобус.

— Погнали домой, — постучал я опять по стене, за которой находился водитель, и он выехал на дорогу.

4.

— Добрый вечер, Алексей Сергеевич, — радушно встретила меня в холле Татьяна.

Ну, хоть кто-то встречает… Не та, которую хотелось бы видеть рядом, но лучше, чем ничего. Подобные мысли стали посещать меня всё чаще и чаще, хотя в более молодом возрасте мне нравилась жизнь холостяка. Да и единственный брак сложился так себе. Потому что любил всё это время совсем не жену. Точнее, я думал, что смог всё забыть и смириться, и какие-то чувства во мне к Элле появились — я с ней ожил, как засохший фикус, о котором вдруг вспомнили и стали поливать. Но всё же как ни хотелось бы мне построить семью, наш брак оказался какой-то иллюзией. Я поступил жестоко с женщиной, которая искренне любила меня, но так было честнее.

— Добрый вечер, Татьяна.

— Ужинать будете?

— Да. Накрой стол в обеденной. Я схожу в душ и перекушу.

— Зачем же перекусы? — мягко улыбнулась женщина. — Есть ведь полноценный ужин. Мясо с картошкой, как вы любите.

Иногда я ловил себя на мысли, что она относится ко мне, словно я её ребёнок, хотя разница в возрасте у нас не более пятнадцати лет. Она работает у меня уже лет десять. Наверное, просто привыкла ко мне. Впрочем, я к ней тоже. Уже не представляю, что меня никто бы не встречал с ужином совсем.

— А, Бегемот прискакал, — наклонился я и поднял на руки белоснежного упитанного кота, который тоже пришёл встречать меня.

Довольная морда радостно заурчала, когда я вплёл пальцы в его длинную шерсть и принялся чесать мягкое пузико. — Кайфуешь, да, бандит?

В ответ котяра выставил пузо ещё больше и мяукнул.

— Понятно. Но мне надо в душ, поэтому слезай с меня.

Я снял с руки котяру и отпустил его на паркет. Он недовольно мурлыкнул.

— И чего мы недовольные? — поднял я брови вверх. — Потом ещё поглажу, не переживай.

Я оставил кота с Татьяной и поднялся на второй этаж.

Вошёл в спальню, включил свет, и первое, что мне бросилось в глаза — валяющаяся на ковре посреди комнаты, словно на авансцене, белая футболка. Свёл брови вместе.

Так, отлично. Убирать за собой вещи в стирку не учили, Таисия? Или очень хотелось, чтобы за тобой убрал непременно я?

Поднял её с пола и забрал с собой, прихватив по пути чистое полотенце из комода. Бросил футболку в корзину для белья.

После душа, в котором я с удовольствием смыл остатки очередного нагруженного дня и гнева на капитана, открыл створки шкафа и принялся выбирать футболку и джинсы.

Почему здесь какой-то бардак?

Окинул взглядом полки и решил, что тут явно кто-то рылся. А зачем?

Кажется, у меня появились вопросы к Татьяне. Футболку с пола не убрала, зато в шкафу моем явно кто-то побывал.

И тут взгляд упал на последнюю вещь в моем гардеробе. Юбка – с ценником и запакованная в целлофан.

Вынул ее из шкафа и бросил на кровать.

Не понял.

Если юбка здесь, то в чем поехала Тая?

Не дождалась, что ли, её?

Натянул на себя джинсы и футболку и спустился вниз.

— Татьяна.

— Да? — тут же оторвалась она от сервировки стола и посмотрела вопросительно на меня.

— А гостья наша когда уехала?

— Утром, — ответила женщина. — Практически вслед за вами.

— С водителем?

— Нет, — покачала головой она. — Отказалась от водителя, я предлагала. На такси, говорит, поеду, и все. Ничего мне от Алексея Сергеевича не нужно, сказала.

— Не нужно… — повторил я за ней задумчиво.

Какие-то детские протесты, ей-богу. Зачем ей такси, если комфортнее и безопаснее было бы доехать с моим водителем?

— А во что она была одета? — спросил я. — Ты помнишь?

Татьяна всегда была наблюдательной женщиной. Хотя, вероятно, Тая довольно странно вела себя, и женщина наверняка запомнила, как выглядела рыжая бунтарка.

— В светлую блузку и чёрные брюки. Только брюки странно на ней сидели, словно с чужого плеча. Подождите…

Она расширила глаза, я же рассмеялся на всю столовую. Ох и Тая! Нашла-таки выход из положения. Теперь ясно, какая такая рыжая мышка сунула свой симпатичный носик в мой шкаф.

— Но ведь потом привезли юбку. Разве не ей?

— Ей. Но, если хочешь, можешь теперь сама ее носить. Тая юбки не дождалась.

— Да бог с вами, — махнула рукой на меня Татьяна. — Ваша-то гостья как тростиночка тонкая, а мне эта юбка разве что полы мыть пригодится.