Боль Хххl

Поднимаю глаза, смотрю вверх — голубые просторы, где все спокойно и свободно, белые облака — как необходимая дань. Сегодня солнца нет, погода как я люблю, как мне нравится, а потому на душе сейчас так хорошо…

С галопа возвращаюсь на рысь, топот копыт настигает и я понимаю — сейчас начнется все сначала: Чарльз станет допытываться, лезть.

А значит, нужно что-то предпринять… Нужно что-то сделать…

Пронзительная тишина, голос внутри:

— Ты знаешь что.

Этот голос перекрывает все, звучит громче молнии и раскатов грома. Он тих, практически шепот, но для меня Он — это все.

Сами собой руки дергают поводья сильнее, лошадь начинает головокружительный галоп — этакие догонялки с Чарльзом, кто сильнее, кто кого догонит и перегонит.

Пока что пальму первенства удерживаю Я!

Что значит “пока”...

Я всегда впереди!

Я номер один, я первая!

Лошадь уходит в круг, что же, просторы большие — громадные поля, есть место где спрятаться, перевести дух в теньке, отдохнуть.

Скачу во всю прыть и чем дальше от Чарльза — уже ни топота, ни его голоса, ни духа — я плавно перехожу на рысь, потом на шаг.

В тени деревьев торможу и, с удовольствием, ложусь на травку. Лошадь ложится рядом, вижу, она тоже устала скакать как ненормальная. Что же, пусть отдохнет.

Кобыла встает, отходит на пару шагов, иду за ней и вижу упавшее дерево. Сломанное. Его бревно длинной с десяток метров не видно, оно притаилось в траве. Но возвышается прилично — даже при медленном аллюре такое опасно, его не видно, но оно высоко отстоит от земли — чуть меньше полуметра в высоту.

Переступаю через него и иду дальше. Немного отдохну, напитаюсь тишиной — и пойду назад, встречу Чарльза. В голове сразу вырисовывается план, что дальше мы — в кафе, там придется что-то есть, его слушать, смотреть на него…

А мне совсем не хочется…

Уж лучше бы Чарльз был такой же как все! Относился ко мне с гадством, а не вот это вот все!

В раздумьях посасываю кончик колоска и резко оборачиваюсь — мягкая земля в траве заглушила топот. Казалось, конь бежит где-то далеко, но Чарльз уже тут, в десятке метров, летит бешеным галопом…

Руками показываю крест, срывая горло ору:

— Тут пень! Пееееень…

…

Мой голос разносится небом, звучит в ушах, гудит в голове. Чарльз — как тонкая веточка взмахнул от тела лошади, открепился — как яркий цветок — и полетел вверх.

Он упал легко, на миг мне показалось, он сейчас встанет и рассмеется. Да даже не встанет, нет — энергично подскочит в духе “че это я разлегся тут…”

Но Чарльз лежит.

Я не могу подойти. Если подойду, увижу…

Сажусь на коня и убегаю с молитвой “господи, пусть бы он остался живой”.

Глава 14. Кровавые осколки

Так, сейчас оставлю коня, спокойно покину конный клуб и пойду домой.

Боже.

Боже-боже-боже! Как я доеду одна…

И тут же становится стыдно за такие мысли.

Позор.

Чарльз лежит, возможно, мертвый, а я думаю только о себе…

Плевать как доберусь!

А вдруг… Вдруг он не умер? Вдруг умер, но… не до конца?

Ну ум приходит оса, ее предсмертная агония в зале для танцев. И то, как я ей помогла…

Я была должна!

И сейчас… В голове опять звучит тихий голос:

— Элоиза… ты должна…

Рука покорно нащупывает пистолет.

Крохотная сумочка. Дамская. По диагонали через плечо. А как еще, когда живешь в кругу врагов?

Едва слышу шепот, как тут же начинаю действовать:

— Поверни назад. Ты знаешь. Ты должна.

На ходу разворачиваю лошадь, чувствую, как к щекам прилила кровь.

У меня опять меняется все внутри. Краткий обморок, как потеря сознания, легкое головокружение, переходящее в жуткий страшный экстаз.

Сейчас мне станет хорошо… Будет приятно…

Сейчас…

***

Рука держит пистолет, я готова… В голове четкий план, сценарий. Не я его придумала, но мне — осуществить.

Теперь я знаю, Чарльз — живой, в измененном сознании многое понимаешь отнюдь не головой.

Лошадь переходит на рысь, минута превращается в секунду и вот уже я около бревна. Стою рядом, высокая трава скрывает то, что я могла бы увидеть. Пустой конь гуляет на отдалении…

Чарльз где-то здесь.

Спрыгиваю с лошади.

Стою.

Крепко. Пистолет. Сначала с предохранителя, потом затвор — все это помню как дважды два. Палец — как папа учил, на крючок и главное — правильно целиться.

Сначала целиться, потом стрелять.

Спокойно, без капли волнения поднимаю руку — так я готова… Не спасую, сразу как увижу — смогу…

Медленно иду по траве.

Бревно, пень.

Сердце отсчитывает удары и все кажется нелепой игрой — в казаки-разбойники или в прятки.

Рука с пистолетом вытянута. Я смотрю прямо.

Хочется как в детстве крикнуть:

— Эй, Чарльз, выходи!

***

Дома встречает отец, мать уже хлопочет на кухне.

— Ты больно долго, дорогая, все нормально?

— Да.

— Без приключений? — лицо мамы встревоженное, — мы даже с работы пришли раньше.

— Вижу.

— Ты че какая злая?

— А что мне за допрос?

Мать вспыхивает, отец тут же ее успокаивает и переходит на более миролюбивую тему:

— Ну как — на лошадях? Ты ведь не особо любитель.

— Ну покатались. Норм.

— А Чарльз? Почему ты приехала на такси?

— Он… уехал.

— Куда?

— Ему срочно.

— Что за срочность такая, если у вас свидание?

— Папа! — теперь вспыхиваю я, — Чарльз мне просто друг! Друг! Слышишь?

Ухожу из комнаты, хлопаю дверью и бегу к себе. Открываю тайник, где припрятана бутылочка виски и прикладываюсь прямо из горла.

Знаю, так нельзя. Это грубо и совсем не по-женски, но… Голос внутри нашептывает:

“Если хочется — то можно…

… абсолютно все!”

***

— Нет, его здесь нет, — голос отца около моей двери. Он говорит по телефону и вот-вот зайдет.

Бегом к двери и успеваю закрывать щеколду прежде, чем он толкает дверь.

Стучится.

Ну уж нет. Я сплю. Детское время, девять вечера. Может, мне выспаться надо, может…

— Элоиза!

Голос отца спокойный. Пока спокойный.

Он разговаривает по телефону, но обращается ко мне:

— Когда ты видела Чарльза — он что-то говорил? Вот сколько придет домой?

Стук продолжается.

Боже. Время всего лишь девять. Десткое же. Может, он загулял. Пошел, не знаю, как бабе, или в клуб. А может, и то, и другое. Или напился и лежит.

Хотя Чарльз не такой, ясное дело, но все же он имеет право…

— Спит, наверное. Сейчас разбужу, — говорит отец в трубку и явно дает мне понять, что дело просто так не кончится, — Элоиза!!!

Его голос меняется на требовательный, страшный. Он положил трубку и теперь долбит в дверь кулаком, пинает ногой:

— Немедленно открой! Сейчас же! Иначе…

Я знаю его “иначе”, а потому быстро встаю, хватаю стул, забираюсь на него и за верхушку тяну шкаф — он падает верхней частью на дверь.

Бабах!

Следом — мой облегченный вздох.

Теперь ее никто не откроет.

Только с моего позволения.

Только если я захочу.

***

— Я все равно доберусь, — голос отца злой, — ты хочешь, чтобы я лез через окно?

Пап сильный, не спорю. Ловкий.

Но лезть ко мне на второй этаж… Во-первых, стремянка шаткая, опасно, а во-вторых — не нагло ли?

За дверью становится тихо. Бросаюсь к окну — мне надо успеть предпринять…

Голос внутри придает мне уверенности:

— Ты на верном пути.

В саду бегает Рози, няня отвернулась — закрылась от солнышка, малышка подбегает к воротам: маленький заборчик, проще перепрыгнуть, чем искать ключ и отворять замок.

В одной руке лопатка, в другой — пустое ведерко, желтое. Она что-то кричит няне…

Но к няньке подходит отец, она торопливо лезет в карман, вынимает ключ.

Ключ от кладовки! Он всегда у няньки, там уличные игрушки Рози — грязные, все в песке. Помню, мама ругалась, когда малышка таскала грязные лопатки в коридор и там складывала, хранила.

И теперь они в кладовке. Ключ от нее — у няньки Рози. Там же стремянка — длинная, метров десять, на ней без проблем можно…

… хоть до луны…

Рози сама по себе.

Черный кадиллак подкатывает к воротам. Миг — и желтое ведерко уже выброшено, как жало осы.

Черное с желтым. Теперь оно слилось воедино. Рози даже не успела закричать…

В ужасе оглядываюсь, кидаюсь к шкафу — сама себя замуровала — беру бутылку от виски с толстым дном и со всей силы разбиваю окно.

Вдребезги.

Осколки.

С громким криком “Ааааа” вылезаю в окно, окровавленной рукой угрожающе машу в сторону машины…

…. папа даже не видит…

… он на дорогу даже не смотрит…

… его внимание на меня…

Осколок больно впивается в ногу и я кубарем лечу вниз.

Глава 15. Обманом

И я опять у Него.

В его доме.

В его замке.

Голова словно зажата в тиски.

— Что тебе надо, — говорю через боль, еле себя заставляю вымолвить слово.

Вместо ответа — в моих руках пульт и на экране три картинки:

— Рози бегает в саду, а в моей комнате отец размахивает кулаками

— Рози сожрана черным кадиллаком, и я с бутылкой в руках

И последняя — она разделена на две части и выделена в рамочку: