Навсегда с тобой

– Забыли, – отвечает он, бегая глазами по моему лицу. – Отойдём немного?

– Зачем?

– Ну, ты же зачем-то пришла. Поговорить, очевидно.

Каждое его слово бьёт под дых.

– Я сама не знаю зачем пришла... Выпрашивать у тебя что произошло не в моих правилах. А ты очевидно не собираешься говорить, иначе давно бы сообщил...

– Ты всё правильно поняла, Доманская. Я сожалею обо всём, но... Жаловаться не буду.

– Понятно... Тогда мне, наверное, лучше уйти... – я уже хочу развернуться, но он обхватывает мои пальцы своими. Сжимает их, не выпуская из своей цепкой хватки. Перебирает. Чувственно стискивает. Как раньше.

– Не уходи... Посмотри немного как играем. Просто немного посиди. А потом я провожу тебя до дома.

Он смотрит так... Умоляюще, что я растерянно зависаю, глядя в его горящие, словно жерла вулкана, глаза. Ну вот как я могу ему отказаться? Если я в них сгораю от эмоций?

– Хорошо. Я посижу немного, – мой взгляд касается наших рук. И Саша смотрит туда же. Чувствую тепло его кожи и испытываю непередаваемое наслаждение. Даже просто от прикосновений его пальцев. Эти воспоминания меня пополам режут. Одна часть искрится и будоражит... А вторая... Уничтожает.

– Хорошо, – он впервые за последнее время одаряет меня своей улыбкой и бежит играть, а я усаживаюсь на скамью неподалеку и с тяжестью на душе наблюдаю только за ним одним...

Глава 12.

Александр Яровой (Яр)

Блин, она здесь... Рядом. Она снова здесь, и у меня в груди что-то разрастается. Я ведь не забыл. Ни на секунду о ней не забывал. Стоило увидеть... Все уроки на неё только и пялился. Каждую ночь ко мне приходила... Колдовала, в щепки разбивая одеревенелое сердце. Так умело и так жестоко...

А когда Филя устроил этот цирк, у меня вообще сорвало крышу. Я никогда бы не подумал, что поверю в их союз, но, оказывается, ревность сильнее здравого смысла. Оказывается, она умеет бить так, что дезориентирует.

Когда игра заканчивается, я пью воду, переодеваюсь прямо там, вытирая со лба пот своей формой. Смотрю на Доманскую. И конечно же она, как всегда, отвернулась. Даже так она боится наблюдать за раздетыми парнями. Закидывая рюкзак на плечо, иду к ней. Только думаю о том, что ей говорить... Но... По большому счёту это не имеет никакого значения. Лишь бы побыть рядом хоть какое-то время...

Даже на небольшом расстоянии сердце рядом с ней оживает. Начинает чувствовать. Глаза наслаждаются. Визуальный эффект достигает своей цели. Она меня одним взглядом янтарных прикладывает на лопатки.

Когда подхожу, она встаёт со скамьи и следует за мной. Застенчиво глядя вниз, не произносит ни слова. И пусть снаружи у меня сплошная статика. Зато внутри такой хаос, что я не могу нормально вдохнуть воздух.

– Я скучал по тебе, – выдыхаю, слыша, как дрожит мой голос. – Очень скучал.

Она молчит. Я сам всё просрал, знаю. Но не мог иначе. И жаловаться сейчас тоже неправильно. Как бы там ни было... Но не могу промолчать. Уважать себя перестану. Она должна знать, что внутри.

– Что у тебя с родителями? – спрашивает напряженно. Почему так решила? Связано ли то, что она пришла с нашим с Филей вчерашним приключением?

– Всё в порядке, – отвечаю нехотя. Смотрю вдаль, а она на меня. И вдруг останавливается, полностью развернувшись ко мне своей миниатюрной фигуркой.

– Саш. Я всё понимаю, но... Это... Что-то совсем странное. Ты... Вчера ты целовал Марину, сейчас говоришь, что скучал.

– А ты целовала Филю, – перебиваю я. Спорить не хочу, а лишь, как всегда, защищаюсь... Отмазываюсь. Ведь знаю по сути, что виноват. Этого не исправить сопливыми речами.

– Это он меня целовал. Не я его. Если бы ты задержался хотя бы на секунду, ты бы увидел, что я оттолкнула его. Потому что не ожидала просто...

– А зачем провоцировала?

– Ты ведь сам понимаешь. Когда тебе причиняют боль, хочется сделать больно в ответ. Но я жалею. Особенно, потому что вы подрались, – добавляет она, выстроив бровки домиком.

– Всё это херня. Мы же не убили друг друга. Хотя я был близок...

– Не говори глупостей, ладно?

– Окей, Доманская. Рот на замок. Потому что всё, что я говорю – сплошные глупости... – отшучиваюсь я и смотрю на неё.

– Ага, – улыбается она в ответ. И я хочу немного перевести тему пока мы не поругались снова...

– Как мелочь? Мама? Ненавидят меня?

– Я ничего не рассказывала, но... Да, тебя считают ошибкой.

– Ау... Больно, – признаюсь, а она пожимает плечами. – Но справедливо. Сам виноват. Прости меня за... Тот раз в раздевалке.

– Если тебя утешит, это было самое ужасное событие, что было в моей жизни...

– Нет, Лен. Не утешает, – хмурюсь я, достав из кармана её брелок. – Может всё же хочешь его вернуть?

– Ты до сих пор его носишь? Зачем?

– Потому что от тебя. Это вроде как логично...

– Не совсем. Саша, – Лена снова останавливается и заглядывает прямо в мои глаза, обезоруживая. – Что у тебя с Мариной?

– Ничего. Как и было раньше. Просто... Блин, Лен. Просто наши отцы, они типа... Зависят друг от друга. В плане бизнеса.

– И... Ты поэтому с ней? – спрашивает она, а мне толком и ответить нечего. Мне самому тошно.

– Я не с ней.

– Понятно, – отвечает она расстроенно и идёт дальше.

– Не сходишь со мной поужинать? Ну или в кино... Я обещаю, что...

– Нет, Саша, – перебивает она уверенно. – Точно нет. В среду первый экзамен. Я рада, что мы поговорили. Но мне надо готовиться.

– Понял тебя...

– Береги себя, Саш, – говорит она перед своим подъездом и уже собирается уйти, но потом всё же задумывается и возвращается, обняв меня. А я прижимаю её к себе. Столько тепла. Столько общей энергетики. Она меня с ног сбивает. Я весь рядом с ней как жидкая субстанция растекаюсь... Её обалденный запах заставляет меня млеть и каждый волосок на теле дыбится, стоит только вдохнуть его. Я так соскучился. Я ведь всё это время только ей бредил. Снилась мне постоянно. Дрожала подо мной как раньше. Тряслась, но хотела меня... Смотрела во снах. Звала.

– Пока, Саш, – она уходит, а у меня будто сердце из груди вырывают. Так больно и так мало её. Словно вынули что-то жизненно важное. Как держаться, если всё вокруг только о ней?