Свадебный круговорот

— Знаю, знаю. Вы смотрите не туда, а надо в корень зреть! Понимаете? Знаете, где корень? — Мы начинали нарочито краснеть, а он, довольный, что произвёл на нас такой эффект, поучительно объяснял: — Корень — это душа, а не то, о чём вы подумали, старые пошлячки.

Итак, Майка почему-то вспомнила о Соловьеве.

— Что нам от него надо? Щенок здоров, тявкает, кушает, даже тапком Ильи не подавился, — Если говорить на чистоту, то выходить куда-то в холодрыгу мне совсем не хотелось. Февраль хоть и считается месяцем влюблённых, но для прогулок мало подходящий. Да и я уже не влюблённая, так что время абсолютно не моё, только бесит больше обычного.

— Потому что он ветеринар и кинолог. Он должен выписать для щенка витаминки, правильное питание, измерить его рост, вес, послушать лёгкие. Первые месяцы жизни для ребёнка очень важны в будущем, — выдала она, как будущий неонатолог перед экзаменационной комиссией.

— А далеко идти-то? Суббота. Клиника уже закрыта, я думаю. До понедельника доживёт?

— А вдруг не доживёт? Вот я как-то принесла домой котёнка. Он поел, а утром мы нашли его мёртвым. — Майка даже слезинку утёрла. — Давно это было. Мне лет десять тогда было.

— А почему он умер? — Я всхлипнула следом за Майкой, но та в ответ пожала плечами.

От её рассказа мне стало не по себе, и в сердце поселилась тревога. До понедельника я уже не дотянула бы — с ума бы сошла от беспокойства за своего шерстяного ребёнка. Кто знает, вдруг у собак тоже есть синдром неожиданной смерти младенца? Мой малыш, конечно, не новорождённый, но ещё маленький, такой беззащитный.

У заводчицы узнавать не стала, она же не медик, да и механический голос отвечал, что номер неверный. Раз есть возможность, надо лететь к профессионалу. Для моего малыша только самое лучшее.

В общем, решено. Я оделась, посадила щенка в переноску и поспешила следом за Майкой. К счастью, тащиться с увесистой переноской оказалось недалеко, в соседний подъезд. Ветеринарная клиника располагалась на первом этаже. Здесь всё было салатовым: стены и пол в коридоре, стойка регистратора. Вроде бы в психологии считается, что при взгляде на зелёный глаза успокаиваются, а мозг расслабляется, но я такого эффекта не ощутила.

Особенно когда администратор, выглянув из-за стойки и узнав, что мы пришли без предварительной записи, вздохнула и устало сообщила:

— У нас нет мест, но я спрошу у Виктора Савельевича, может, он найдёт время вас принять. — Она встала со своего места, встала со своего места, завернула за угол и гаркнула так, что мы с Майкой вздрогнули. Никак не подумаешь, что такая миниатюрная девушка способна проявить впечатляющую горластость: — Витька, ты на месте? К тебе пришли! — Вернувшись, как ни в чём не бывало продолжила спокойно: —Виктор Савельевич просил вас подождать.

Мы с Майкой переглянулись и захихикали. Ох уж эти администраторы, любят людям в глаза пыль пускать, хотя сами ничего не представляют из себя: сегодня она в ветклинике, завтра в фирме по установке окон, а после завтра — топ менеджер в лавке по продаже школьных тетрадей.

Пока мы сидели на скамейке, в клинике начал собираться народ. Следом за нами пришла дама с пушистым котом размером с небольшую рысь. Её кошка отказывалась есть дорогой корм. Потом нарисовался огромный парень с очень маленькой собачкой, которая помещалась у него на ладони. Следом вошла девица на огромных каблуках.

— Врач скоро освободится? — Майка с недовольством заглянула за стойку администратора. — Очередь уже собралась.

— Виктор Савельевич занят, — сухо сообщила та.

Огромный парень подошёл к ней и что-то зашептал.

— Молодой человек, в порядке очереди, — на предупреждение выступила дама. Видя, что на её слова не обращали внимания, она нарочито громко произнесла, обращаясь к своей кошке: — Пурсефона, ты видишь, какие собачатники невежливые? Мы не пытаемся воспользоваться льготами.

— Так, интересно, какие это у вас льготы? — Молодой человек кинул из-за плеча, слегка повернув голову. У него был квадратный волевой подбородок и жёсткий взгляд. Я подумала, что такой ночью приснится — не проснёшься.

— Ветеран труда. — Женщина кокетливо покачала головой.

—Так на мышах заработала? — хохотнул он.

Очередь постепенно стала оживляться. Посыпались шуточки.

— Я — ветеран труда, — взвизгнула хозяйка Пурсефоны.

— Так это вам требуется помощь, не кошке? Тогда вы ошиблись адресом. Клиника для ветеранов за углом, — никак не мог угомониться парень.

— Нахал, я в ваши годы так не вела себя.

— Так я в ваши тоже…

В это время появилась огромная слюнявая собачья морда. Пёс словно сошёл с экрана фильма ужасов: его голова была больше двух моих, печальные красные глаза, губы были такими длинными, что ими можно обмотать морду. Пёс упорно пробирался вперёд.

Дама с кошкой взвизгнула. Вернее, взвизгнула дама, а кошка выгнула спину и зашипела. Пёс остановился на мгновение, повёл носом, а потом резко рванул к выходу. Следом на поводке летел хозяин: щуплый парнишка, насколько я успела его заметить.

В какой-то момент он споткнулся, выпустил поводок из рук и растянулся на полу.

— На такую псину надо намордник надевать, она нас чуть не сожрала, — совсем не литературно проорала дама, поднимая над головой переноску с кошкой.

Пёс, вероятно, добежал до закрытых дверей и, не сумев выйти, нёсся назад. Дама верещала, девица подняла ноги. Мы с Майкой просто застыли. Я прикрыла один глаз от страха. Что будет, если эта тварь решит меня цапнуть?

Пёс остановился около головы хозяина, обнюхал его.

— Сейчас сожрёт… — нервно хохотнул парень.

— Он добрый, — пропищал лежащий. — Он кошек боится.

— Зевс, сидеть, — услышали мы в это время голос Соловьёва. — Надя, запиши Зевса на завтра.

Тем временем хозяин Зевса поднимался. Это оказался подросток лет четырнадцати - пятнадцати. Он потирал ушибленные колени.

— Хороший мальчик, хороший. — Виктор подошёл к собаке, наклонился и потрепал за ухом. — Скажи родителям, что Зевса надо оперировать. До свидания. Кто следующий?

Витька повернулся к очереди, встретился с нами глазами и удивлённо произнёс:

—А вас какой скорой сюда привезло?

— Вот, Рекс, — объявила я и протянула переноску.

Глава 5 (03.02. в ветклинике)

— Откуда чудо? — Витька распахнул дверь в свой кабинет, пропуская нас вперёд.

— Породистый, корги, — Я с гордостью вытащила из сумочки свёрнутый в четыре раза паспорт щенка и вручила ветеринару.

Майя в это время поставила переноску на рабочий стол и открыла дверцу, но щенок не спешил на выход, тогда Виктор просунул руку и достал оттуда малыша. Тот склонил голову к одному плечу и с удивлением посмотрел на врача.

— Глазки чистые, хорошие, — улыбнулся Витька. Потёр руку об руку, словно согревал их, а потом стал ощупывать волнистую шерстку. — Как, говоришь, порода?

Я открыла паспорт и торжественно прочитала: «Вельш-корги пемброк, два месяца».

— Поня-я-ятно, — протянул Витька. — Ты его не на рынке случайно купила?

— Мы его с Ильёй купили, перед тем как расстаться, — закончила я печально.

— То есть отступные. Раньше дарили меха и бриллианты, а сейчас дворянинов с рынка. Выходит, ты теперь девушка свободная и доступная. Тогда я вас после смены приглашаю в кафе.

— Какой он тебе дворянин? — Моему возмущению не было предела. — Если только аристократ.

— Какая, какая? Доступная? Ничего себе ты высказался, — вклинилась в разговор Майя.

Только после замечания девушки до меня дошёл смысл фразы. Надо было бы дерзко высказаться на этот счёт или хотя бы подколоть, но я почему-то только промямлила:

— И ничуть я не свободная. Я теперь занятая. У меня вон, Ромбик есть.

— Мне кажется или послышалось? Он вроде как совсем недавно был Рексом. А «Рубик» — это короткое от «Рубена», что ли? — невозмутимо продолжал Витька, измеряя щенка. — Вес десять килограмм, высота в холке двадцать сантиметров.

— Нам надо было назвать его на «эр», — пояснила я. — Мой хотел назвать Рубином. Представляешь, Рубин? Он что, красный?

— Красивая кличка. Веришь, на Рэкса он тоже не тянет. Назови его Подружкой, и она будет рада.

— Почему? Какая это тебе подружка, когда это мальчик? — вступила в нашу дискуссию Майя.

— Кто сказал? Девочка это, хорошая девочка, четыре месяца, судя по зубам, помесь. Возможно, корги и согрешил с кем-то лохматым. Вырастет, узнаем.

— Много ты понимаешь, — хмыкнула я. — Вот же документы!

Витька достал из файла бумагу и ткнул меня носом, что это скан от первой буквы и до печати. Потом подсел к компьютеру, набрал что-то:

— Да, такой питомник есть, щенки зарезервированы, хотя сука ещё не ощенилась. Не родился ещё твой Рекс. А этого малыша где-то подобрали, сварганили документ и таким лохам, как вы с Ильёй, вручили. Кто же на рынке щенков приобретает? Прививочного сертификата нет? — Я пожала плечами. — Давай привьём щенка, сделаем ему документы. А потом, если тебе он не нужен, отдашь в добрые руки. По крайней мере, он будет в норме.

Я всхлипнула. Как так-то? Всю жизнь мечтала о собаке, а она оказалась дворнягой с непонятным прошлым. «Один сплошной обман и разочарование. Что за жизнь пошла чёрно-полосная?»

— Витя, а эти корги какого размера? Вдруг ты ошибаешься? — Оставался последний шанс на недоразумение.

— Вот такого и есть, как эта девочка. А ей ещё расти и расти. Будет средней собакой, не низкорослой, как корги. Ну так как, прививаем?

Я кивнула и спросила, сколько будет стоить. Но Майка опять вмешалась, заявив, что коли мне собака не нужна, она ее берёт себе и сама за неё платит.

— Как это не нужна? — Мысли отказываться от щенка не было, но, когда Майка собралась его забрать, возникло ощущение, что у меня хотят отнять ребёнка.

Мне показалось, что и он понимает, о чём шла речь, потому что большие полихромные глаза щенка, один серый, другой — наполовину голубой, смотрели печально, даже жалобно. Только хвостик усиленно качался из стороны в сторону, словно хотел сказать: «Возьмите, не пожалеете».

— Как это не нужна? — повторила уже возмущённо, взяла щенка на руки и прижала к себе, сама не замечая, как по щеке катится слеза. Щенок слизнул её своим шершавым языком. — Мы две несчастные женщины, брошенные жестоким мужчиной на произвол судьбы.

— Так чего расстались-то вы с Илюхой? Красивая же пара. — Витька открыл шкафчик, достал оттуда шприц. — Поставь-ка мохнатую красавицу на стол. Я сейчас про собаку, если что. А то у вас сегодня фантазия в ударе.

Мы с Майей переглянулись, хихикнули и водрузили собаку туда куда указал доктор. Окружили щенка, гладили и почти синхронно приговаривали: «Не бойся, это не больно, как комарик укусит, и всё».

— Ну вы смешные. Дома хоть почитайте, что с щенком делать. Комарик. Да они эти уколы и не чувствуют. Вот и все.

И правда, наша Красавица даже не тявкнула.

— Чипировать будем?

Для ребёнка ничего не жалко. В общем, мы сделали все документы, которые требовались. Когда стали уходить, Виктор уже в коридоре остановил и показал на щенка, который сидел на ладони у огромного парня:

— А вот это корги, найдите десять отличий, — улыбнулся он и пригласил в кабинет даму с Матильдой.

М-да, разница в размерах была существенная, и не поспоришь.

— Ничего, — отмахнулась Майка. — Зато у нас будет в два раза больше радости и любви.

Почему я ушла без телефона в клинику, не знаю. Зато, когда вернулась, обнаружила больше двадцати пропущенных вызовов и столько же сообщений от Ильи, который желал знать, когда я вернусь и что приготовить на ужин.

— Илья, я ушла от тебя, что ещё непонятно? — Сама ему перезвонила, чтобы расставить все точки над и.

— Кира, кончай дурью маяться. Щенка можешь назвать как хочешь, мне всё равно. Это же не повод для ссоры. Нас завтра мои родители в гости ждут. Сказали, что мы можем приехать к ним с собакой. Как ты его назвала? Рекс?

— Красавица! Я её назвала Красавица. И никакой это не корги, а … — Мне потребовалась пауза, чтобы придумать, что бы выдать такое. — А очень редкая порода. Уникальная. Таких собак у нас в городе не больше шести. И вообще, я сегодня иду на ужин с Виктором.

— Что ещё за Виктор? — В голосе Ильи прозвучали ревностные нотки.

— Соловьёв. Я ему давно нравилась, и вот он решился. Между прочим, он не предлагал назвать щенка дурацким именем. А ещё он сказал, что это девочка. И он не проводит всё свободное время за просмотром дурацкого футбола.

— Конечно, — хихикнул почему-то Илья. — Он проводит время на стадионе. Он тебе сказал, что он голкипер?

— А какое это имеет значение? Он же ветеринар, логично, что его могут интересовать гуси.

В трубке раздалось ржание. Я уж не знаю, что так могло развеселить Илью. Он порывался что-то сказать, но не мог остановиться. В конце концов я отсоединилась.

Майка сидела на кухне, обняв коленки руками. На столе лежала раскрытая толстая тетрадь формата А4, исписанная мелким почерком.

— Ты всё ещё пишешь ручкой? — удивилась я. — Думала, что сейчас все уже печатают.

— Ну да. Родители говорят, что когда ты записываешь устную речь, запоминаешь лучше, чем когда её просто слушаешь. А ты как лекции конспектируешь?

— Я-то? Снимаю на видео, а потом просматриваю. Иногда делаю для себя распечатки. А что непонятно, смотрю в интернете. — Я налила себе чай из термоса, взяла ломтик лимона. — Не знаешь, что смешного в слове голкипер?

— Это вратарь который? — переспросила Майя.

— Какой вратарь? Футбольный? Который мяч руками ловит? Разве это не тот, кто гусями увлекается?

Глава 6. Вечер 03.02

— Кира, —обратилась Майя по дороге в кафе. Они с Красавицей вызвалась меня проводить, чтобы быть уверенными, что я не сверну на кривую дорожку. —А с чего ты взяла, что голкипер – это тот, кто гусями интересуется?

— Как с чего? Разве «голс» не гусь по-английски?

— Чего? Чего? — и она рассмеялась. — Нет, конечно. Гол — это гол, гусь — это гусь. Ты какой язык в школе учила?

— Вначале — немецкий. А потом немка ушла в декрет, и нас посадили к англичанам.

— Хочешь, я тебя подтяну? У меня английский хороший.

Я только вздохнула. «Хорошо Майке: она может отдавать учёбе все своё время. Её родители упаковали ещё с рождения. Тогда как мне, чтобы оплачивать съёмное жильё и более-менее модно одеваться, надо подрабатывать или возвращаться к родителям. Но, вкусив свободу, мне совсем не хочется снова жить с матерью и отцом. Они у меня, конечно, хорошие, но свобода—она и есть свобода. Тем более что щенка они мне точно не позволят и попытаются поскорее выгодно замуж сбагрить».

Мы дошли до кафе, где должна была состояться встреча с Соловьёвым. Майя пошла домой, а я, тяжело вздохнув, переступила порог заведения. Червячок грыз мою совесть. Всё-таки заявление до сих пор лежало в загсе, а это значило, что я пусть и формально, но невеста Ильи. При мысли о своём бывшем мне стало печально, и даже вроде навернулась слеза. Хотела повернуть обратно, когда мой желудок больно укусил другой червячок — голод

«Решено, скажу Витьке, что не имею морального права ходить с ним в кафе, пока я невеста другого. Но если он начнёт настаивать и говорить, что эта встреча ничто иное, как просто дружеская посиделка, от ужина не откажусь. Даже попытаюсь предложить ему заплатить за себя. Надеюсь, откажется. А если нет? Что тогда? Тогда закажу только салатик и десерт».

— Вы заказывали столик? — спросила на входе девушка-администратор в строгом костюме цвета свежего чернослива. Вот Илья бы сейчас сказал, что костюм у девушки не чёрный, а матово-синий, и стал бы мне это доказывать. Хотя я точно знаю, что свежий чернослив не чёрный, а синий.

— Нет, — помотала я головой.

— Извините, но мест нет на сегодня. Можете подождать здесь. — Она показала на диванчик, где уже сидело две пары. При этом девушки как-то ревностно посмотрели на меня.

«Да, я красивая и об этом знаю, и что? Они думают, что я так и брошусь уводить их парней? — размышляла, рассматривая сидящих. — Хотя тот, в дальнем углу, вроде смазливый. Но он не в моём вкусе. Я не люблю рыжих. Вот у Илюхи волосы цвета насыщенного какао без молока. И нос: у этого тонкий, так и смотри, спинка переломится. Вот у Илюхи хороший нос, крепкий, недаром он его два раза ломал. Врачи надёжно зацементировали его. И вообще, похоже, что паренёк ростом не больше ста семидесяти. Вот мой Илья под два метра. А какие у него бицепсы! У этого, конечно, не видны, но и так понятно: разве могут в этом теле поместиться бицепсы?»

— Девушка, так вы будете ждать? — Администратор вывела меня из состояния сравнения.

— Даже не знаю. Меня пригласили сюда, и я не знаю…

— Вас ждут? Виктор Сергеевич? Следуйте за мной.

Я ещё подумала, что вроде как у Соловьёва отчество другое. Но вспомнить, как именно, не успела. Не дав опомниться, девушка уверенно провела меня к столику, где сидел невысокий колобок с лысой круглой головой, носом- бульбочкой, на котором держались круглые очки, отчего глаза казались большими, как у младенца.

— Вот, пожалуйста! — Девушка подала мне карту и развернулась к выходу.

— Вы Ира? — спросил меня мужчина, не дав мне ответить, протянул руку с короткими толстыми пальцами и указал на свободный стул: — Очень, очень рад.

— Я Кира, — поправила его.

— Опять моя помощница ошиблась. Какое прелестное имя, и как оно вам идёт.

— Мы с вами… — Но я не успела спросить, знакомы ли мы, как увидела за соседним столом…

«Нет, вы только подумайте! Илья и Нюська! А ещё подруга называется. Не успела я бросить Илюху, как Нюська подобрала. Даже помучаться ему не дала, прочувствовать всю низость поступка».

Я плюхнулась, судорожно соображая, что делать, когда придёт таинственная Ира.

А глаза сами косились в сторону новоявленных влюблённых, у которых, по-видимому, иссякли запасы совести, раз они устроили публичное свидание. При живой-то невесте. Наше с Ильёй заявление ещё лежало в загсе. а они вон что творили.

«Бесстыжие. А Нюська-то так и тает около него, так и тает. Руку на его положила. Ещё что придумает? Ну это ни в какие ворота уже».

— Кира? — раздался рядом удивлённый голос Витьки. — А что ты тут делаешь? Добрый день. — Он протянул руку мужчине. — Виктор Савельевич.

— Очень приятно, Виктор Сергеевич, — представился мужчина. Он подозвал официанта и попросил один стул.

«Да ладно? Илюха меня заметил и теперь открыто пялится. Он сегодня превзошёл себя в беспардонности. Или в бесстрашии? Или, может, просто в идиотизме? И куда я только раньше смотрела?»

— А вы её агент? — показал мужчина на меня, спрашивая у Витьки.

— Кто? Агент? Она квартиру не продаёт. Не продаёшь же? — спросил у меня.

— Не продаю. — подтвердила, пытаясь сообразить, что за чепуха происходит.

Но тут Виктор Сергеевич заржал как жеребец перед отёлом. Да, я знаю, телятся тёлки, но думаю, если жеребцу сказали, что он скоро отелится, он так бы ржал.

— Отличная шутка! Молодцы, ребята! А ещё есть?

— Сколько угодно. Приходит как-то ко мне пациентка и говорит, что её собака не хочет есть овсянку. Я спрашиваю: «А вы на чем её варили?» А она: «Кого, собаку?». — На лице Виктора Сергеевича не дрогнуло ни мускула. — Хорошо, однажды у меня спрашивают, что делать, если кот ест только из миски хозяйки? — Витька замолчал.

— И что вы ответили? — выдержав паузу, спросил мужчина.

— Ничего, предложил поменяться мисками, — растерянно пояснил Витька, заметив наконец Илью.

Мужчина тут же открыл ноутбук, что-то полистал:

— А если мы эпизод с мисками сюда вставим? — Он ткнул куда-то. — Не возражаете?

Витька не возражал. Я же обхватила его руку своей и прижалась щекой, но не потому, что испытала прилив нежности, а чтобы лучше видеть, как Илья и Нюська голова к голове склонились над меню.

Я было решила, что они за нами следят, а потом поняла, точно нет: у них-то столик был. А это могло означать только одно: они задумали этот поход ещё до того, как Витька пригласил меня.

«У них всё-таки самое настоящее свидание. Вот змея. Интересно, как Нюська планировала выкручиваться? Мы ещё не развелись. В смысле, не поженились. Короче, ясно. А она уже к нему. А как же правило: встречаться с бывшими другу друга — табу?»

— А хотите из жизни скорой помощи? Утром сдаём смену, главврач спрашивает, как ночь прошла. Наш старший отвечает: «Спокойно, даже поспать удалось!». «Как так?» — удивляется главный. «В пробке застряли».

— Отлично, Ирочка, отлично. Почему же вы ничего не едите?

— А мы ещё заказ не сделали, — ответил за нас двоих Витька. — А хотите ещё смешной случай: приходят ко мне сегодня две подруги. В руках переноска со щенком.

— Простите, к вам куда? Домой? Вы кинокритик?

— Нет, я ветеринар, —пробормотал Виктор. — Но кинология — моя любимая наука. А вы?

— Что я? Я кинопродюсер. Я думал, вы работаете вместе с Ирочкой.

— Кирочкой, вы хотели сказать. Нет, она же педиатром будет.

— Каким педиатром? А как же кино? — Мужчина заморгал так часто, словно ему в глаз попала соринка.

— В смысле — собаки? — не понял Виктор. — Так это моё хобби.

— Я люблю смотреть кино, — встряла я…

Глава 7. Сюрпризы

Вечером у Майи меня ждали сюрпризы.

Подруги не оказалось дома, меня встречала только Красавица. В записке, оставленной на кухонном столе, аккуратно выведено: «Привет! Постелила тебе в комнате для гостей. Приду рано утром. Не теряй. Собака накормлена и выгуляна. Майя.»

Последний раз я держала в руках бумажную записку лет -цать назад, тогда бабушка, уходя на рынок спозаранку, оставляла у моей подушки обрывки клетчатых бумажек с пожеланиями доброго утра и приятного завтрака, который оставался тёплым до самого моего пробуждения потому, что был заботливо накрыт тарелкой и завёрнут в вафельное полотенце.

Промокнула глаза от навернувшихся слёз, затосковав по тем уютным ночёвкам у бабушки, которые уже никогда не повторятся.

«Где, где я буду спать? ― Перечитала записку и цокнула языком при мысли: ― Живут же люди. Своя гостевая комната, как никак».

Теперь нужно было найти эти самые гостевые «покои». Поиск комнаты привёл меня к Красавице, которая свернулась клубочком на клетчатом зелёно-красном пледе в новенькой клетке.

«Смотри-ка у тебя тут и новые игрушки, и тарелочки, и мой грязный сапожок к себе в сокровищницу утащила. Красотка в красоте. Майка похоже закупилась в какой-то ″Скорой шопинг-помощи″». ― Потрепала зевающую собаку за ухо и опустила шторки, цеплявшиеся к крыше клетки.

После чересчур насыщенного вечера делать ничего не хотелось, потому решила принять душ, переодеться и лечь спать.

Вот только уснуть мне не удалось. Ещё будучи в ванной, услышала звонкий лай Красавицы. Наскоро вытершись, прямо босиком побежала к двери, оставляя за собой мокрые следы.

― Майка. ― Дальше послышалось что-то нечленораздельное. ― Открывай! Я всё равно тебя достану, поняла, ― и опять пошла тарабарщина.

― Простите, но вы ошиблись адресом, ― ответила я из-за закрытой двери.

― Да? ― В глазок незнакомца было плохо видно: он стоял, слегка пошатываясь, капюшон скрывал лицо. ― А ты чё, не Майка?

― Нет, я рубашка, ― хихикнула, довольная своим остроумием.

― А где Майка? ― Парень поднял руку и почесал капюшон в районе макушки.

― Не знаю, наверно, в стирке. А может, в глажке. А вы кто?

― Кто? Кто? А тебе зачем? Что ко мне пристала? Кто да что. Мало ли кто я и зачем пришёл…

― Вот именно, зачем пришёл?

― Я не к тебе, а к этой… Как там… Тьфу ты, совсем запутала. Передай Майке, что так не хорошо: людей нельзя обижать.

В это время Красавица, всё это время сидевшая и слушавшая нас, склоняя голову то к одному плечу, то к другому, громко и требовательно тявкнула.