2030: Будущее России и мира. Издание второе, дополненное

Посмотрим, что делают страны, находящиеся в зоне максимального риска — это позволит оценить эффективность принимаемых мер для спасения людей.

На первом месте по подготовке стоит Япония, пережившая сокрушительное цунами в 2011 году.

В Фукусиме и других префектурах японцы строят огромные бетонные волнорезы и дамбы высотой до 15 метров.

Налажена национальная система быстрого оповещения населения о приближающейся катастрофе. Правда, она даёт всего минуты на эвакуацию, что говорит о несовершенстве мониторинга.

Построены высотные эвакуационные центры в тысячах сообществ.

Внедрена система обучения населения действиям при возникновении угрозы.

Благодаря этим мерам удалось успешно эвакуировать более 1,9 млн человек после Камчатского землетрясения магнитудой 8,8 в июле 2025 года.

В Индонезии сосредоточились в основном на массовом внедрении специальных мобильных приложений и установке большого количества датчиков в разных регионах.

В США создали Национальный центр предупреждения о цунами (National Tsunami Warning Center) с установкой многочисленных буёв с датчиками для прогнозирования высоты волн и карт затоплений.

В Нидерландах построили Delta Works — систему дамб, шлюзов, барьеров, которые защищают около 60% территории, расположенной ниже уровня моря.

Правительства разных стран также укрепляют защиту электросетей, спутников и коммуникаций.

Обычные люди тоже не остаются в стороне от подобных забот. В отличие от государственных систем, они фокусируются на автономном выживании в течение от двух недель до трёх месяцев.

Известно, что, когда возникает спрос, появляется и предложение. Первый спрос на индивидуальные убежища появился в США ещё в период холодной войны, когда перед человечеством во весь рост встала угроза ядерной войны. Однако после терактов 11 сентября 2001 года, пандемии 2020—2022 годов и роста климатических катастроф и геополитической нестабильности начался настоящий бум строительства бункеров разного уровня удобств и защиты.

Среди лидеров этого рынка Atlas Survival Shelters — одна из крупнейших компаний в США, Европе и на Ближнем Востоке, специализирующаяся на строительстве бункеров. Базируется в Далласе (Техас). Компания предлагает различные типы убежищ для защиты от пандемии, гражданских беспорядков, биологических и ядерных угроз, электромагнитного импульса. В 2024 году сообщалось, что компания продаёт в среднем по одному бункеру в день.

Ещё один активный игрок на рынке таких услуг — калифорнийская компания Vivos, основанная Робертом Вичино. Она специализируется на создании крупных подземных комплексов, адаптированных под индивидуальные запросы клиентов. Например, проект Vivos xPoint на территории старой военной базы в Южной Дакоте рассчитан на 5000 человек (575 семей). Его площадь составляет около 47 кв. км — немногим меньше острова Манхэттен.

Бункер оснащён противовзрывными дверями, климатическими и вентиляционными автономными системами, системой выработки воды с тремя дизельными генераторами и водоочистительными сооружениями. В нём есть всё необходимое, чтобы жить там в течение одного года.

Разработчики считают, что бункер может выдержать ядерный взрыв на близком расстоянии, землетрясение и любое вооруженное нападение.

Также авторы идеи поместили в укрытие коллекцию зоологических видов, архив самых ценных артефактов и сокровищ мира и даже хранилище ДНК для сохранения видов.

В комплексе есть рестораны, медицинский центр, колодцы и электростанции. Попасть туда можно только купив пространство для своей семьи (приобрести можно около 230 кв. м).

Для элиты, вкладывающей сотни миллионов долларов в строительство высокотехнологичных убежищ, неожиданно возникла ещё одна угроза — помимо тех, от которых предназначен спасти бункер. О ней рассказал Дуглас Рушков (Douglas Rushkoff), известный американский медиа-теоретик, писатель, профессор City University of New York, автор книг о технологиях, обществе и психологии цифровой культуры. Его работа тесно связана с психологией поведения людей, групп и власти в кризисах.

В 2017 году Рушков получил приглашение выступить с докладом о «будущем технологий» в люксовом уединённом курорте в пустыне перед группой, как он предполагал, инвесторов и банкиров.

Вместо публичной речи его провели в отдельную комнату с круглым столом, где сидели пять мужчин из верхушки инвесторов в технологический бизнес и хедж-фондов. Они задавали вопросы о криптовалютах, квантовых компьютерах, а потом резко перешли к практическим планам выживания при наступлении События (The Event — их эвфемизм для глобальной катастрофы: экологический коллапс, социальные беспорядки, ядерная война, солнечная супербуря, пандемия, хакерская атака и т.п.).

Один из них, который к тому времени почти достроил свой подземный бункер, задал ключевой вопрос:

«Как мне сохранить контроль над своей службой безопасности после The Event?»

Они обсуждали возможную ситуацию, исходя из следующих предпосылок:

Охрана будет нужна, чтобы защищать бункер от мародёров и толпы.

Деньги (даже криптовалюты) обесценятся → как платить охранникам?

Что помешает охране (или даже членам семьи) выбрать нового лидера, убить хозяев и захватить ограниченные запасы еды, воды, воздуха?

Рассматривались возможные способы предотвращения бунта охраны: специальные комбо-замки на складах еды, код от которых знают только хозяева; «ошейники дисциплины» для охраны; полностью роботизированный персонал.

Этот вопрос занял большую часть встречи. Рушков был шокирован: элита боится не только внешнего апокалипсиса, но и предательства или восстания своих же людей из-за дефицита ресурсов. Он описал это как момент осознания фундаментальной уязвимости их «планов спасения».

Подводя итог встречи, Рушков дал им единственный реалистичный ответ, который, по его словам, их шокировал:

«Самый надёжный способ, чтобы ваша охрана не пристрелила вас в бункере потом — относиться к ним как к друзьям уже сейчас. Платить за празднование Bat Mitzvah (в иудаизме церемония совершеннолетия для девочек) дочери вашего начальника охраны сегодня, помогать их семьям, строить настоящие человеческие связи. Потому что когда деньги исчезнут, останется только то, что между людьми».

(В одном из интервью он даже сказал примерно так: «Будьте добры к ним сегодня — и им будет гораздо сложнее выстрелить вам в затылок завтра в бункере». )

Они выслушали, но это явно не то, чего они хотели услышать. Им нужна была техническая или силовая «гарантия», а не морально-человеческий подход. Рушков подчёркивает: они не приняли этот совет всерьёз, потому что вся их философия построена на изоляции, контроле и индивидуальном «выигрыше», а не на взаимозависимости и доверии.

Максимально подробно эта история развёрнута в книге Рушкова «Выживание богатейших: эскейп-фантазии техномиллиардеров» [8].

Итоги

История Земли полна драматических событий, неоднократно приводивших к «перезагрузке» биосферы. Насколько вероятно повторение подобных событий в новейшей истории?

Супервулканы грозно сопят, регулярно выбрасывая из своих недр потоки лавы, газов, пепла и обломков породы. Вероятность суперизвержения велика, но не поддаётся прогнозированию по срокам. Их можно представить в диапазоне от «завтра» до «через сто лет или ещё позже».

Опасность столкновения с кометой или крупным астероидом тоже реальна и тоже непредсказуема по срокам.

Новый Великий Потоп из той же категории угроз.

Событие Каррингтона или Мияке может случиться в любой момент, а может «подождать» ещё сто или более лет.

Глобальное потепление уже происходит и вошло в фазу ускорения, быстро приближая нас к опасному рубежу.

Профессор Элиот Якобсон показал, что трёхлетнее скользящее среднее аномалии поверхностной температуры достигло +1,52° C относительно доиндустриального базового периода 1850—1900. Это, по его оценке, самая жаркая трёхлетка за последние 120 000 лет — дальше только глубокие ледниковые эпохи и их противоположности.

Официальные сводки WMO и Copernicus чуть скромнее: консолидированный трёхлетний средний 2023—2025 — +1,48 ± 0,13° C, а по ERA5 — +1,52° C. Разница объясняется методикой и выбором датасетов, но суть одна: порог Парижского соглашения в 1,5° C уже не «где-то впереди» — он позади, в зеркале заднего вида.

Скачки роста резонанса Шумана, который образно называют «сердцебиение планеты», подтверждают: точка невозврата уже совсем близка. Насколько? Точный ответ на этот вопрос никто дать не может — анализ динамики потепления мало что даёт для прогноза в нелинейной системе, какой является климат.

Но стремительный рост катастрофизма и сопутствующих ему процессов подсказывает: даже при отсутствии «чёрных лебедей» в виде событий Каррингтона или Мияке, падения астероида или извержения супервулкана риск скорого наступления климатического апокалипсиса очень велик. И предотвратить его люди не могут — силы природы в миллионы раз превосходят все человеческие возможности.

Но природа — не единственный всадник Апокалипсиса, который уже галопом скачет к нам. Есть ещё одна угроза, которую человечество создало само.

Это — ядерный апокалипсис.

Часы Судного дня, установленные в Чикагском университете, продолжат тикать, отсчитывая последние секунды перед наступлением полуночи.

Глава 3. Когда часы пробьют полночь

Я не знаю, каким оружием будет вестись Третья мировая война, но в Четвёртой будут использоваться палки и камни.

Альберт Эйнштейн

Пролог

История никогда не случается «вдруг» и вообще не признаёт такого понятия, как «случайность».

Совершенно не «случайно» 28 июня 1914 года в Сараево прозвучали выстрелы, оборвавшие жизнь эрцгерцога Франца Фердинанда, наследника австро-венгерского престола.

С этого дня события развивались, как летящая с горы снежная лавина: 28 июля 1914 года Австро-Венгрия объявила войну Сербии. Уже в течение августа 1914 года вовлечёнными в войну оказались Россия, Германия, Франция, Бельгия, Великобритания и Япония. Позже список участниц пополнили Османская империя, Черногория, Италия, Болгария и Румыния.

Дальнейшая история всем хорошо известна: четыре года войны, унесшей жизни около 40 миллионов человек.

Едва отгремели последние выстрелы орудий, как заскрипели перья историков. За период с 1918 по 1935 год ими было опубликовано свыше 300 книг и 1000 статей, посвящённых Первой мировой войне в целом, включая её причины, ход и последствия.

Все исследователи сошлись в одном: война стала результатом длительного накопления противоречий между великими державами, сочетания имперских амбиций, блоковой логики, милитаризма и провальной дипломатии в кризисной ситуации.

В своих трудах они раскрывали элементы этих противоречий: стремление Германии к переделу колоний и сфер влияния, борьба за влияние на Балканах, соперничество за контроль над черноморскими проливами и османскими территориями…

И далее всё в том же духе и том же направлении. Исследователи пишут про «гордиев узел противоречий, который иначе разрубить было невозможно».

Историки правы в своих фактах, но ошибаются в понимании глубинных причин. Поэтому поблагодарим их за кропотливые и полезные исследования поверхностных причин, а сами нырнём глубже.

Истинные причины этой (и всех других) войн откроются, если окунуться в самое начало человеческой истории.

Если «начало» рассматривать с библейской позиции, мы окажемся в интервале 3874—3800 гг. до н.э. и увидим, как Каин убил Авеля.

Если началом истории считать научную версию развития человечества, мы погрузимся примерно на 315 000 лет назад и станем свидетелями того, как один Homo sapiens впервые взял в руки камень, чтобы размозжить им череп другому человеку.

Если это так, значит, корень будущих войн следует искать не в договорах и границах, а в самом устройстве человека.

Чтобы понять, как человечество дошло до точки, с которой уже хорошо просматривается ядерный апокалипсис, нам придётся проследить весь путь — от пещерных драк за лучшие куски мамонта до кнопки с надписью «пуск». Потому что, в сущности, ничего не изменилось, другими стали только масштабы и декорации.

Мир, который слишком близко подошёл к краю

После снятия табу на разговоры о вероятной ядерной войне только ленивый блогер не рассуждает об этой опасности. А поскольку среди блогеров ленивых мало, вся блогосфера буквально пропиталась военной тематикой.

Наверное, если бы дело ограничивалось только публикациями перепуганных блогеров, можно было бы не так сильно беспокоиться. Но когда в дискуссию вплетаются голоса авторитетных людей — политиков, крупных бизнесменов, деятелей науки и искусства, — дело приобретает совсем иной оборот. Простым людям всегда кажется, что, если источник информации находится где-то на верхних ступенях социальной лестницы, он больше знает о реальном положении дел. А уж если не молчит, а выступает открыто, значит, дело совсем плохо.

Что же простые люди услышали от авторитетных людей в последнее время? Начнём анализ с фигуры, хорошо известной во всём мире — Генсека ООН Антониу Гутерриша.

Везде, где он поднимался на трибуну, звучали слова о растущем риске ядерной войны до самого высокого уровня и что «ядерный вариант — это совсем не вариант. Это дорога в один конец к уничтожению».

ООН, созданная в 1945 году, имела главную цель: предотвращение новых мировых войн. Но её предшественница, Лига Наций, провалилась — и началась Вторая мировая. Договоры о ненападении, подписанные накануне, не остановили войну.

Историки говорят, что опыт Лиги Наций был учтён при создании ООН. В Совете Безопасности пять постоянных членов получили право вето. Но именно вето не раз парализовывало Совет, когда конфликт затрагивал интересы великих держав.

ООН из инструмента мира превратилась в площадку для политических игр. Всё больше политиков открыто говорят о её бесполезности. Президент США Дональд Трамп в феврале 2025 года подписал указ о выходе США из ряда организаций ООН, назвав их «избыточными, плохо управляемыми, неэффективными».

Теперь посмотрим, что говорят о сложившейся в мире ситуации другие авторитетные люди.

Учёные-атомщики отмечают, что мир «скользит по опасному ядерному склону», а 2025 год «не принёс ни одного обнадёживающего события» в сфере ядерной безопасности. Они подчёркивают, что военные операции в нескольких регионах проходят под тенью ядерного оружия, и риск эскалации растёт.

Военные эксперты США (DIA) признают: «Риск ядерной эскалации растёт быстрее, чем когда-либо за последние десятилетия».

Президент России Владимир Путин с огорчением отмечал: «Такая угроза [ядерной войны] нарастает, чего греха таить». Это заявление было сделано 7 декабря 2022 года на встрече с членами Совета по правам человека (СПЧ). Президент подчеркнул, что Россия рассматривает ядерное оружие исключительно как средство защиты и не намерена применять его первой.

Вот ещё несколько цитат из выступлений президента России:

«Оставляем за собой право применить ядерное оружие в случае агрессии против России и Белоруссии как участников Союзного государства».

«Агрессия любого неядерного государства против России при поддержке ядерной державы будет рассматриваться как нападение на Россию».

«С военно-технической точки зрения Россия готова к ядерной войне».

«Если чьи-то действия будут угрожать нашему суверенитету и территориальной целостности, то мы считаем для себя возможным использовать все имеющиеся в распоряжении средства».

О риске ядерной войны громко звучат слова заместителя председателя Совета безопасности России Дмитрия Медведева. Вот пять его ярких высказываний на эту тему:

«Меня часто упрекают в том, что я использую какую-то жёсткую риторику, говорю о ядерном апокалипсисе, но, к сожалению, он реально возможен. Тот, кто не отдаёт себе в этом отчёта, тот фантазёр или дурачок. Очень не хотелось бы этого». Это заявление было сделано 30 апреля 2026 года на федеральном просветительском марафоне «Знание. Первые».

«Ядерный апокалипсис нельзя исключать, и нужно быть к нему готовым». Такое утверждение прозвучало в том же выступлении на марафоне «Знание. Первые». Медведев добавил, что для этого в России существует ядерная триада, которая поддерживается в надлежащем состоянии.

«Ядерный апокалипсис во всём мире может наступить, если „противники“ продолжат попытки нанесения РФ стратегического поражения». Эта мысль была высказана ранее в контексте критики политики администрации предыдущего президента США Джо Байдена, которая, по мнению Медведева, свела контакты с Россией на высшем уровне к минимуму и пыталась «наказать и унизить» Москву.

«Наш конфликт с западным миром сегодня носит экзистенциальный характер». Это высказывание было отмечено в материале британского издания Daily Express после выступления Медведева на марафоне «Знание. Первые» 30 апреля 2026 года.

«Ибо пришёл великий день гнева его, и кто может устоять?». Эта цитата из Апокалипсиса была использована Медведевым в социальной сети X в апреле 2025 года для иллюстрации рисков ядерной войны. Фраза завершает отрывок из Библии, где ангел снимает семь печатей, высвобождая божественный гнев.

Эти высказывания отражают оценку Медведевым международной ситуации как крайне напряжённой и потенциально опасной с точки зрения риска ядерного конфликта.

Наверное, в мире никто не хочет развязывания Третьей мировой войны, но принцип «Хочешь мира — готовься к войне» прочно сидит в головах многих политиков. И недаром в последнее время в публичных дискуссиях о войне всё чаще всплывает имя знаменитого прусского военачальника XIX века Карла фон Клаузевица (Carl von Clausewitz), автора трактата «О войне» (Vom Kriege). В этом фундаментальном труде Клаузевиц изучил опыт около 130 военных кампаний, сосредоточившись на войнах последних 150 лет, особенно наполеоновских. В результате он пришёл к выводу, что война — естественный инструмент государственной политики, если дипломатия не достигает цели.

Когда Карл фон Клаузевиц писал свою знаменитую формулу — «Война есть продолжение политики иными средствами» — он вряд ли мог представить, что эта мысль станет не просто теоретическим определением, а психологическим кодом, который Европа будет носить в себе десятилетиями.

В XIX веке мысль Клаузевица стала основой новой военной культуры, где война воспринималась не как трагедия, а как естественный, почти неизбежный этап политического развития.

Прусские генералы говорили о войне как о «нормальном состоянии Европы», а о мире — как о временной паузе между кампаниями. Так аналитическая формула превратилась в норму поведения, а в XX веке эта норма стала частью коллективного сознания континента.

Идея Клаузевица о войне активно использовалась Владимиром Лениным. В годы Первой мировой войны он систематически обращался к упомянутому тезису Клаузевица для разоблачения оппортунизма II Интернационала и поддержки «своих» правительств в империалистической войне. В своей работе «Крах II Интернационала» (1915) Ленин прямо указывал, что «война есть просто продолжение политики другими (именно насильственными) средствами», ссылаясь при этом на Клаузевица.

Европейские державы, вооружённые идеей о том, что война — всего лишь «другой язык политики», начали действовать так, будто этот язык неизбежен.

Вот как можно описать круг действий, который предшествовал Второй мировой войне: мобилизация одной страны становилась аргументом для мобилизации другой; укрепление границ воспринималось как проявление враждебности. А если одна страна вступала в союз с другой, это служило сигналом угрозы для их соседей.

Так возникла «спираль ожиданий», в которой мысль Клаузевица работала как самосбывающееся пророчество.

В этом и заключается трагический парадокс европейской истории: мысль, рождённая как попытка понять войну, стала матрицей, по которой война воспроизводилась.

Клаузевиц не призывал к войне — он описывал её.

Но Европа услышала в его словах не описание, а руководство к действию.

Сегодня, когда западные политики снова говорят о «неизбежности конфликта», когда министры обороны называют конкретные годы, к которым нужно «стать боеспособными», мы видим, как этот старый механизм оживает. И мысль Клаузевица вновь превращается в пророчество — не потому, что она истинна, а потому, что в неё верят.

Мы видим её новую версию в медийно политическом пространстве Европы. Как отмечала директор Евразийской программы по нераспространению ядерного оружия (James Martin Center for Nonproliferation Studies) Ханна Нотте в интервью Financial Times в конце 2025 года, риторика европейских лидеров о «последнем мирном лете» может превратиться в самосбывающееся пророчество. Когда страхи, ошибки и политическая риторика начинают усиливать друг друга, они превращаются в стратегию, а стратегия — в реальность. В своих выводах Нотте подчёркивала, что если европейцы будут продолжать курс на алармизм и милитаризацию, они могут спровоцировать то, чего так сильно боятся.

О риске новой войны и необходимой готовности к ней к 2030 году регулярно говорят все ведущие западные политики. Они рассматривают дипломатию не как средство предотвращения войны, а как тактический инструмент, позволяющий выиграть время до нанесения удара.

Слушая выступления некоторых лидеров Западной Европы, невольно вспоминается Марк Порций Катон Старший (234—149 гг. до н.э.), известный как Катон Цензор, — фигура, чья политическая карьера и риторика стали ярким примером того, как глубокая убеждённость в существовании экзистенциальной угрозы может перерасти в навязчивую идею, а затем и в реальную войну.

Катон вошёл в историю тем, что завершал практически каждую свою речь в римском сенате — независимо от темы обсуждения — одной и той же фразой: Ceterum censeo Carthaginem esse delendam (Кроме того, я полагаю, что Карфаген должен быть разрушен). Именно эта повторяемость сделала фразу крылатой и символом упорного, почти маниакального стремления к уничтожению противника.

После Второй Пунической войны (218—201 гг. до н.э.) Карфаген был разгромлен, лишён флота, большей части территории и армии. Он был обязан выплачивать огромную контрибуцию Риму и не мог вести войны без разрешения римского сената. Но к середине II века до н.э. город экономически восстановился: возродилась торговля, сельское хозяйство, возникло заметное благосостояние.

В 157 г. до н. э. Катон в составе римской комиссии посетил Карфаген и был потрясён его процветанием. Именно этот визит стал катализатором: Катон пришёл к выводу, что возрождающийся Карфаген представляет смертельную опасность для римского доминирования в Западном Средиземноморье.

Эта позиция в итоге привела к Третьей Пунической войне (149—146 гг. до н.э.), в ходе которой Карфаген был полностью разрушен, а его территория обращена в римскую провинцию.

Повторяющаяся фраза Катона — это ранний пример самосбывающегося пророчества в политике. Постоянно напоминая сенату об «угрозе Карфагена», он постепенно сдвигал общественное мнение и окно Овертона: то, что сначала казалось чрезмерным, стало нормой, а затем — необходимостью. В итоге Рим получил войну, которую сам же и спровоцировал.

В ядерную эпоху мы наблюдаем аналогичные механизмы: постоянное повторение нарратива о «неизбежной угрозе» со стороны другого государства может перевести конфликт из гипотетического в реальный.

На этом фоне все ведущие мировые игроки усиливают свои военно-технические программы, увеличивают число военных учений и расходов на оборону.

Соединённые Штаты Америки уже сегодня тратят на оборону и связанные с ней программы свыше одного триллиона долларов в год, если считать не только Пентагон, но и ядерные программы, разведку, ветеранов, космос и кибербезопасность.