Стыд и вина. Эволюционная модель, диагностика каналов фиксации, терапевтические стратегии (часть 3)

Исключённые члены системы являются одним из главных источников системного стыда и вины. В каждой семье есть члены, которые по разным причинам были исключены, забыты, обесчещены или вычеркнуты из семейной истории. Это могут быть умершие в младенчестве дети, люди с тяжёлыми заболеваниями, родственники с психическими расстройствами, члены семьи, совершившие преступления, жертвы насилия, эмигранты, оставшиеся на чужбине. Исключение нарушает фундаментальный закон системной феноменологии — закон принадлежности, согласно которому каждый член системы имеет право на своё место. Когда кто-то исключён, система стремится восстановить баланс, и один из потомков бессознательно «замещает» исключённого, перенимая его чувства, включая стыд и вину. Этот механизм, описанный в работах основателей системного подхода, является ключевым для понимания этиологии стыда, не связанного с личной биографией.

Стыд как бессознательная идентификация с исключённым, обесчещенным или насильственно забытым членом системы проявляется в том, что человек испытывает стыд, не имея для этого никаких объективных причин в своей жизни. Он может быть успешным, любимым, признанным, но при этом чувствовать себя «самозванцем», «дефектным», «не имеющим права на счастье». Этот стыд не поддаётся когнитивной реструктуризации, потому что его корень не в личных убеждениях, а в системном переплетении. Попытка оспорить мысль «я дефективен» ни к чему не приводит, потому что эта мысль не принадлежит самому человеку — она принадлежит тому, с кем он идентифицирован. Пока идентификация не будет распознана и разрешена, стыд будет сохраняться, несмотря на любые индивидуальные интервенции. Это важное клиническое наблюдение подтверждается многолетней практикой системных расстановщиков.

Идентификация с исключённым членом системы может быть не только со стыдящимся, но и со стыдящим. Человек может идентифицироваться с тем, кто совершил постыдный поступок, и тогда он будет испытывать стыд за этот поступок, как если бы он сам его совершил. Например, потомок нацистского преступника может испытывать интенсивный стыд за действия деда, хотя сам он не совершал этих преступлений. Этот стыд не является патологией в индивидуальном смысле; это адекватная реакция на системное переплетение. Однако если идентификация не осознаётся и не разрешается, стыд может стать токсичным, парализующим, мешающим человеку жить свою собственную жизнь. Задача системной терапии — помочь клиенту увидеть эту идентификацию, занять своё собственное место в системе и вернуть стыд его законному носителю.

Вина как следствие нарушения порядка давания-брания является вторым важным механизмом системной патологии. Порядок давания-брания означает, что в системе должен сохраняться баланс между тем, что человек получает, и тем, что он отдаёт. Если кто-то взял больше, чем может вернуть (например, присвоил наследство, обманул партнёра, воспользовался чужим трудом), возникает системный дисбаланс, который требует восстановления. Если сам человек не может восстановить баланс (например, он уже умер), эту задачу бессознательно берёт на себя кто-то из потомков. Потомок может испытывать вину за то, что не вернул долг, который брал не он, или пытаться «отдать» этот долг через страдания, болезни, неудачи. Как отмечает С. Ефремов, «… вина потомков за действия предков — это не моральная вина, а системное переплетение, требующее разрешения через признание и восстановление порядка»21 (С. 78).

Нарушение порядка давания-брания может проявляться не только в материальной, но и в эмоциональной и духовной сферах. Например, если ребёнок был вынужден эмоционально поддерживать своего родителя (так называемый «эмоциональный инцест»), он берёт на себя роль, которая ему не принадлежит, и это создаёт системный дисбаланс. Ребёнок может испытывать вину за то, что не смог спасти родителя, или за то, что он имеет право на свою собственную жизнь. Этот тип вины очень трудно поддаётся индивидуальной терапии, потому что он коренится не в личных действиях ребёнка, а в нарушении системной иерархии. Восстановление порядка требует, чтобы ребёнок символически вернул родителю ответственность за его жизнь и занял своё место — место младшего, который имеет право получать заботу, а не отдавать её.

Феномен «позднего стыда» — это удержание вины и стыда за действия, которые клиент не совершал, но которые принадлежат системной истории. Термин «поздний стыд» (late shame) был введён в системной феноменологии для описания ситуаций, когда стыд проявляется не у того, кто совершил постыдное действие, а у его потомков, иногда через несколько поколений. Этот стыд может активироваться в определённом возрасте (например, когда потомок достигает того возраста, в котором предок совершил постыдный поступок) или в определённых жизненных ситуациях (например, при достижении успеха, который предок был вынужден отдать). Поздний стыд часто имеет «необъяснимый» характер: сам человек не понимает, почему он испытывает стыд, и не может найти причину в своей биографии.

Поздний стыд может проявляться в виде внезапных приступов стыда в ситуациях, которые объективно не являются стыдными, или в виде хронического фонового стыда, который не связан с конкретными действиями. Человек может говорить: «я чувствую себя виноватым, когда мне хорошо», «я стыжусь своего успеха», «мне кажется, я не имею права на счастье». Эти переживания указывают на то, что в системе есть кто-то, кто был лишён права на хорошую жизнь, и потомок бессознательно идентифицируется с этим человеком. Поздний стыд не поддаётся когнитивной терапии, потому что его причина не в мыслях самого человека. Он требует системной работы по выявлению фигуры, с которой клиент идентифицирован, и возвращению стыду его законного носителя.

Системная феноменология различает «личную совесть» и «системную совесть». Личная совесть — это то, что мы обычно понимаем под совестью: чувство вины за свои действия, чувство стыда за свои поступки. Системная совесть — это бессознательное чувство принадлежности к системе, которое требует, чтобы каждый член системы был признан и имел своё место. Когда кто-то исключён из системы, системная совесть «требует» восстановления баланса, и один из потомков бессознательно замещает исключённого. При этом потомок может испытывать те же чувства, что и исключённый, включая стыд и вину. Это объясняет, почему человек может испытывать стыд и вину без всякой связи с собственной биографией. Понимание этого механизма является ключевым для системной работы со стыдом.

Стыд и вина могут быть маркерами разных типов системных нарушений. Стыд чаще связан с исключением и обесчещиванием члена системы. Если кто-то был вычеркнут из семейной истории, лишён права на принадлежность, его потомок может испытывать стыд за само своё существование, как бы говоря: «я не имею права быть здесь, потому что его здесь нет». Вина чаще связана с нарушением порядка давания-брания. Если кто-то взял больше, чем отдал, его потомок может испытывать вину как попытку «вернуть долг» через страдание. Однако на практике стыд и вина часто переплетены, и один клиент может иметь оба типа системных переплетений. Задача терапевта — распознать, какой тип нарушения является первичным, и выбрать соответствующую стратегию работы.

Важным теоретическим положением системной феноменологии является то, что система «помнит» всех своих членов, даже если они были насильственно забыты. Эта память проявляется в симптомах потомков, в повторяющихся семейных паттернах, в необъяснимых жизненных событиях. Стыд и вина являются одними из наиболее частых симптомов, указывающих на системное переплетение. Человек может не знать о существовании исключённого члена системы, но его тело и его чувства «знают» об этом. Задача терапевта — помочь клиенту «увидеть» этого члена, признать его право на место в системе, и тем самым освободить клиента от стыда и вины, которые ему не принадлежат. Это требует от терапевта не только теоретических знаний, но и феноменологической чувствительности.

Системная феноменология не отрицает индивидуальную этиологию стыда и вины. Многие случаи стыда связаны с личной биографией клиента — с детскими травмами, с воспитательными практиками, с индивидуальными особенностями. Системный подход не заменяет индивидуальную терапию, а дополняет её, предлагая инструменты для работы с теми случаями, где индивидуальная терапия неэффективна. Если после нескольких сессий КПТ или психоанализа стыд не уменьшается, это может быть признаком того, что его корень лежит не в личной истории, а в системной. В таких случаях системные расстановки могут быть методом выбора. Как отмечает И. Вебер, «… системный взгляд не отменяет индивидуальный, а расширяет его, показывая, что личная история всегда вписана в историю рода»22 (С. 56).

Различение системной и индивидуальной этиологии стыда является важной диагностической задачей. К признакам системной этиологии относятся: отсутствие объяснения стыда в личной биографии клиента; повторяющиеся семейные паттерны (например, каждый первенец в роду страдает от стыда); усиление стыда в контексте рода (например, на семейных праздниках); наличие в семейной истории исключённых, обесчещенных, насильственно забытых членов; неэффективность индивидуальных методов терапии. Если эти признаки присутствуют, системные расстановки могут быть более эффективны, чем индивидуально-ориентированные подходы. Однако окончательное решение о применении системного метода принимается на основе диагностической расстановки, которая позволяет проверить гипотезу о системном переплетении.

Системная феноменология предлагает специфическую диагностическую процедуру — диагностическую расстановку, которая позволяет выявить фигуру, с которой клиент бессознательно идентифицирован через стыд. В диагностической расстановке клиент выбирает заместителей для ключевых членов своей семьи (родителей, бабушек, дедушек, возможно, прародителей) и расставляет их в пространстве относительно себя. Терапевт наблюдает за реакциями заместителей (их ощущениями, движениями, эмоциями), которые часто отражают динамику в реальной семейной системе. Если заместитель, представляющий, например, исключённого дядю, испытывает те же ощущения, что и клиент, это может указывать на идентификацию. Эта диагностическая процедура, требующая высокой квалификации терапевта, позволяет проверить системную гипотезу и определить направление терапевтической работы.

Важным понятием системной феноменологии является «переплетение» — состояние, в котором потомок бессознательно связан с судьбой предка, повторяя его чувства, симптомы или жизненные паттерны. Переплетение может быть позитивным (повторение успеха) или негативным (повторение травмы, болезни, неудачи). Стыд и вина являются одними из наиболее частых проявлений негативного переплетения. Человек может не знать, с кем именно он переплетён, но его чувства «сообщают» ему об этом. Задача системной терапии — распознать переплетение, назвать его и помочь клиенту отделиться от судьбы предка. Отделение не означает отказа от любви или уважения к предку; оно означает признание того, что его судьба принадлежит ему, а не потомку.

Переплетение возникает не только с исключёнными, но и с теми, кто пострадал несправедливо. Если в роду была несправедливость, система стремится к восстановлению баланса, и потомок может бессознательно «предлагать себя» в жертву, чтобы восстановить справедливость. Например, если дед был несправедливо раскулачен и сослан, его внук может бессознательно испытывать стыд за своё благополучие или даже бессознательно создавать себе проблемы, чтобы «быть таким же, как дед». Этот механизм объясняет, почему люди из семей, переживших репрессии, часто испытывают хронический стыд и чувство вины, даже если сами они не были репрессированы. Системная работа позволяет признать несправедливость, почтить память пострадавшего и освободить потомка от необходимости «искупать» чужую судьбу.

Системная феноменология также различает «явный» и «скрытый» стыд. Явный стыд — это стыд, который человек осознаёт и может вербализовать. Скрытый стыд — это стыд, который не осознаётся, но проявляется в виде других симптомов: депрессии, тревоги, аддикций, психосоматических расстройств. Системный стыд чаще является скрытым, потому что он не связан с личными действиями человека, и у него нет «объекта» для вербализации. Человек может не говорить «мне стыдно», но его тело и его жизнь «кричат» о стыде. Задача терапевта — распознать скрытый стыд за другими симптомами и помочь клиенту осознать его системную природу. Это требует от терапевта феноменологической чувствительности и знания семейной истории клиента.

Теоретическое обоснование применения системных расстановок к работе со стыдом и виной базируется на представлении о том, что эти аффекты могут быть маркерами системных нарушений, а не только индивидуальных проблем. Стыд может быть бессознательной идентификацией с исключённым, обесчещенным или насильственно забытым членом системы. Вина может быть следствием нарушения порядка давания-брания, когда кто-то взял больше, чем может вернуть, или когда потомок удерживает вину за действия предка. Феномен «позднего стыда» описывает ситуации, когда стыд и вина передаются через поколения и проявляются у потомков без прямой связи с их биографией. Понимание этих механизмов позволяет системному терапевту работать с теми формами стыда и вины, которые резистентны к индивидуальной терапии.

Ключевые техники

В данном параграфе мы детально рассмотрим ключевые техники системных расстановок, применяемые при работе со стыдом и виной. Эти техники включают диагностическую расстановку для выявления фигуры, с которой клиент бессознательно идентифицирован через стыд; расстановочные фразы восстановления порядка («Это не твоё», «Ты не виноват», «Я вижу тебя», «Я возвращаю тебе твою судьбу»); ритуал возвращения — символическое возвращение стыда и вины их законному носителю в системе; работу с переплетениями — отделение собственного стыда от стыда, унаследованного от родителей или более ранних поколений. Каждая из этих техник имеет свою теоретическую основу и клинические подтверждения эффективности.

Диагностическая расстановка является первой и ключевой техникой, с которой начинается системная работа со стыдом. Эта техника позволяет выявить фигуру в родовой системе, с которой клиент бессознательно идентифицирован, и которая является источником его стыда или вины. В отличие от индивидуальной диагностики, которая фокусируется на личной истории клиента, диагностическая расстановка даёт возможность увидеть системные динамики, которые не осознаются клиентом и не могут быть вербализованы. Терапевт наблюдает за реакциями заместителей, которые часто отражают чувства и состояния реальных членов системы, даже если клиент ничего не знает о них. Эта техника требует от терапевта высокой квалификации, феноменологической чувствительности и способности удерживать «незнание» — не навязывать клиенту свои интерпретации, а следовать за тем, что проявляется в расстановке.

Расстановочные фразы восстановления порядка являются основным инструментом терапевтической интервенции в системных расстановках. Эти фразы, такие как «Это не твоё», «Ты не виноват», «Я вижу тебя», «Я возвращаю тебе твою судьбу», произносятся клиентом или терапевтом в адрес заместителя, представляющего исключённого члена системы. Каждая фраза имеет своё специфическое действие: «Это не твоё» отделяет клиента от чувств, которые ему не принадлежат; «Ты не виноват» освобождает от ложной вины; «Я вижу тебя» признаёт право исключённого на место в системе; «Я возвращаю тебе твою судьбу» символически возвращает ответственность за чужую судьбу её законному носителю. Мы опишем, как эти фразы применяются при работе со стыдом и виной, и предложим дополнительные формулировки, учитывающие специфику различных типов системных переплетений.

Ритуал возвращения является продолжением расстановочных фраз и представляет собой символическое действие, в котором клиент физически возвращает стыд и вину их законному носителю. Это может быть поклон, возложение цветов, передача символического предмета, определённое движение или жест. Ритуал действует на дорефлексивном, телесном уровне, закрепляя изменения, начатые на вербальном уровне. В отличие от простого проговаривания фраз, ритуал включает тело и движение, что особенно важно для пациентов с телесным каналом фиксации стыда. Мы опишем различные формы ритуалов возвращения и покажем, как выбрать наиболее подходящий ритуал в зависимости от конкретной системной динамики. Новизна нашего подхода заключается в интеграции ритуала возвращения с техниками заземления, что позволяет клиенту оставаться в контакте с телом и не диссоциировать в процессе системной работы.

Работа с переплетениями является четвёртой ключевой техникой, направленной на отделение собственного стыда от стыда, унаследованного от родителей или более ранних поколений. Эта техника включает несколько этапов: сначала клиент учится распознавать, какие чувства принадлежат ему, а какие — другим членам системы; затем он учится возвращать чужие чувства их законным владельцам; наконец, он учится занимать своё собственное место в системе, не будучи отягощённым чужими судьбами. Работа с переплетениями может проводиться как в формате групповой расстановки, так и индивидуально (с использованием стульев, подушек, символических предметов). Мы опишем оба формата и покажем, какие техники наиболее эффективны для каждого из них.

Диагностическая расстановка: выявление фигуры, с которой клиент бессознательно идентифицирован через стыд

Диагностическая расстановка является первой и ключевой техникой системной работы со стыдом, позволяющей выявить фигуру в родовой системе, с которой клиент бессознательно идентифицирован. В отличие от индивидуальной диагностики, которая опирается на вербальный отчёт клиента и анализ его биографии, диагностическая расстановка даёт доступ к системным динамикам, которые не осознаются клиентом и не могут быть вербализованы. Клиент может искренне не знать, почему он испытывает хронический стыд, и не помнить никаких травмирующих событий в своей жизни, но его стыд может быть связан с судьбой исключённого или обесчещенного члена рода. Диагностическая расстановка позволяет сделать эту невидимую связь видимой. Как отмечает М. Бурняшев, «… расстановка является диагностическим инструментом, который позволяет увидеть то, что скрыто от сознания клиента, но проявляется в его симптомах»23 (С. 67). Важным дополнением, введённым нами, является интеграция диагностической расстановки с предварительной диагностикой канала фиксации стыда, что позволяет применять эту технику только для пациентов с доминированием системного канала.

Процесс диагностической расстановки начинается с того, что терапевт собирает у клиента минимальную информацию о его семейной системе: кто входил в семью, были ли исключённые, рано умершие, пропавшие без вести, совершившие преступления, покончившие с собой, отданные на усыновление. Эта информация важна, но не является определяющей — расстановка часто выявляет фигуры, о которых клиент ничего не знал. Затем клиент выбирает из присутствующих (или из воображаемых) заместителей для ключевых членов своей семьи. Заместители расставляются в пространстве относительно друг друга и относительно клиента. Терапевт не даёт инструкций о том, как именно расставлять; клиент следует своему внутреннему образу, своему «чувству» того, где должен стоять каждый член семьи. Мы предлагаем использовать на этом этапе короткое заземление, чтобы клиент был в контакте с телом и не «проваливался» в диссоциацию.

Ключевым моментом диагностической расстановки является наблюдение за реакциями заместителей. Заместители, не зная ничего о реальных членах семьи, начинают испытывать чувства, которые принадлежат тем, кого они представляют. Они могут ощущать тяжесть в плечах, холод, жар, головокружение, желание двигаться в определённом направлении, желание смотреть на кого-то или, наоборот, отворачиваться. Эти феномены, называемые «репрезентативным восприятием», являются основой системной работы. Если заместитель, представляющий, например, исключённого деда, испытывает те же ощущения, что и клиент (например, стыд, сжатие в груди), это указывает на идентификацию клиента с этим членом системы. Феномен репрезентативного восприятия был описан основателями системного подхода и подтверждён многолетней практикой. Для более точной оценки мы предлагаем использовать шкалу субъективных единиц дискомфорта, адаптированную для заместителей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Бек А., Бек Дж. Когнитивная терапия: руководство / пер. с англ. Е. А. Жуковой. Москва: Вильямс, 2020. 400 с.

2

Бек А., Бек Дж. Когнитивная терапия: руководство / пер. с англ. Е. А. Жуковой. Москва: Вильямс, 2020. 400 с.

3

Бернс Д. Терапия настроения / пер. с англ. А. А. Швецовой. Москва: Манн, Иванов и Фербер, 2020. 480 с.

4

Фоа Э. Терапия тревожных расстройств / пер. с англ. А. А. Швецовой. Москва: Вильямс, 2020. 560 с.

5

Кларк Д. Когнитивная терапия социальной тревоги. Москва: Вильямс, 2019. 432 с.

6

Янг Дж., Клоско Дж., Вайшаар М. Терапия схемами / пер. с англ. А. А. Швецовой. Москва: Вильямс, 2021. 528 с.

7

Огден П. Травма и тело / пер. с англ. А. А. Швецовой. Москва: Институт общегуманитарных исследований, 2020. 352 с.

8

Ван дер Кольк Б. Тело помнит все / пер. с англ. И. Чорного. Москва: Эксмо, 2020. 464 с.

9

Левин П. Исцеление от травмы / пер. с англ. А. А. Швецовой. Москва: Эксмо, 2020. 288 с.

10

Хейс С. Терапия принятия и ответственности / пер. с англ. А. А. Швецовой. Москва: Вильямс, 2020. 560 с.

11

Янг Дж., Клоско Дж., Вайшаар М. Терапия схемами / пер. с англ. А. А. Швецовой. Москва: Вильямс, 2021. 528 с.

12

Бек А., Бек Дж. Когнитивная терапия: руководство / пер. с англ. Е. А. Жуковой. Москва: Вильямс, 2020. 400 с.

13

Фонаги П., Бейтман А. Ментализация и пограничное расстройство личности / пер. с англ. А. А. Швецовой. Москва: Институт общегуманитарных исследований, 2020. 384 с.

14

Бек Дж. Когнитивная терапия расстройств личности / пер. с англ. А. А. Швецовой. Москва: Вильямс, 2021. 480 с.

15

Ван дер Кольк Б. Тело помнит все / пер. с англ. И. Чорного. Москва: Эксмо, 2020. 464 с.

16

Огден П. Травма и тело / пер. с англ. А. А. Швецовой. Москва: Институт общегуманитарных исследований, 2020. 352 с.

17

Ван дер Кольк Б. Тело помнит все / пер. с англ. И. Чорного. Москва: Эксмо, 2020. 464 с.

18

Огден П. Травма и тело / пер. с англ. А. А. Швецовой. Москва: Институт общегуманитарных исследований, 2020. 352 с.

19

Бек Дж. Когнитивная терапия расстройств личности / пер. с англ. А. А. Швецовой. Москва: Вильямс, 2021. 480 с.

20

Бурняшев М. Системные расстановки: теория и практика. Москва: Генезис, 2020. 288 с.