Магазинчик нужных слов

– Те, кто зарабатывает на жизнь писательским трудом, например, как те писатели, о которых вы говорили, они, кажется, предпочитают модели с корпусом чуть потолще. Например, вот эта. Тоже Meisterstück, но называется LeGrand 146.

С этими словами он достал из витрины у стойки авторучку. Силуэтом она была очень похожа на мою, но в целом чуть крупнее. Особенно корпус выглядел ощутимо толще.

– У вашей Classic диаметр корпуса составляет двенадцать миллиметров. А у этой – тринадцать целых и три десятых миллиметра. Говорят, такая толщина удобна для долгого письма, – продолжил рассказ, как настоящий профессионал, Такарада-сан.

Я взял протянутую Такарадой-сан модель ручки, покрутил в пальцах.

– Действительно толще. Мне и моя казалась толстой по сравнению с шариковыми ручками или механическими карандашами, которыми я обычно пользуюсь. А эта ощущается еще массивнее.

Такарада-сан, ответив согласием, достал еще одну ручку.

– Самая толстая модель в линейке. У нее диаметр пятнадцать целых и две десятых миллиметра. Модель Meisterstück 149. Ее тоже любят литераторы, а еще используют на церемониях подписания международных договоров или при заключении крупных контрактов между компаниями. Для повседневного использования она, пожалуй, слишком внушительна, но для решающего момента в самый раз: солидности ей не занимать, – с доброй усмешкой заметил мужчина.

Протянутая мне модель 149 была толщиной с фломастер. Пока я разглядывал эти ручки, Такарада-сан снял колпачок с моей авторучки, которую я ему доверил. Затем он повернул корпус, разобрал ручку примерно пополам и извлек длинную тонкую деталь.

– И перо, и конвертер в идеальном состоянии. Скажу больше, – сделал он небольшую паузу. – Ими, похоже, ни разу не пользовались.

– Да, я действительно ни разу ею не писал, – подтвердил я с легким смущением.

Такарада-сан, кивнув в ответ на мои слова, взял картридж с чернилами из коробки, поднес его к свету и слегка встряхнул.

– С этими чернилами, если быть честным, никогда не знаешь, как пойдет дело. Подойдут они или нет. Так-с… дата на гарантийном талоне… Ага. Двенадцать лет назад, однако, – поднял он на миг взгляд в удивлении.

– Да, мне подарили ее, когда мне было десять лет. Это подарок от бабушки.

Такарада-сан слегка вскинул брови:

– Десять лет… Это, получается, четвертый класс начальной школы? Простите за бесцеремонность, но для младшего школьника это слишком дорогой письменный прибор, не находите?

– Вот именно, правда? Поэтому я, хоть и получил ее в подарок, в школу с собой не брал… Так и пролежала в глубине ящика. Я и сам о ней забыл, пока недавно не наткнулся.

– Понятно. Раз она не использовалась и, судя по всему, повреждений нет, думаю, достаточно будет залить новые чернила, – улыбнулся Такарада-сан. – И вы сможете пользоваться ею без проблем. Кстати, если вы собираетесь использовать вот этот конвертер[29], я бы рекомендовал чернила во флаконах. Но если вы часто бываете вне дома, то удобнее будут картриджи. Как вам удобнее?

– А за какими проще уход? – тут же уточнил я, руководствуясь именно этим фактором.

– Если привыкнуть, и те и другие не доставляют хлопот, но если выбирать, то картриджи, пожалуй, удобнее.

– Тогда дайте мне картриджи, – решил я не раздумывая.

– Одну минуту.

Такарада-сан вышел из-за стойки, взял с полки, где, по-видимому, был отдел письменных принадлежностей, несколько маленьких коробочек и вернулся.

– В последнее время у Montblanc появились чернила разных цветов, с игривым оттенком, так сказать, – усмехнулся он тихо. – Но для письма, которое вы собираетесь написать, лучше, пожалуй, взять нейтральный цвет. Справа налево: Mystery Black[30], Midnight Blue[31], Royal Blue[32]. Чем левее, тем светлее и синее. Есть еще зеленые, фиолетовые и так далее, но они могут не подойти, да и в целом используются в более… неформальных случаях.

– Какой самый нейтральный? – поинтересовался я, задумчиво рассматривая чернила.

– Однозначно сказать трудно, но тот же цвет, который был в комплекте изначально, – это Midnight Blue. Раньше он назывался Blue Black.

Действительно, на старом картридже, который Такарада-сан не рекомендовал использовать, по-английски было написано: Blue Black.

– Тогда дайте мне тоже этот, – не стал придумывать я ничего нового.

– Слушаюсь.

Общая сумма покупки составила чуть больше двух тысяч иен[33]. Чай, который я купил в универмаге, вместе с доставкой тоже обошелся в несколько тысяч. Я отправился в Гиндзу, ожидая, что подарок бабушке и поиск чернил для авторучки выльются в приличную сумму, но на деле все оказалось удивительно дешево. И должно быть, потому, что мне повезло встретить таких добрых людей. Я передал деньги и ждал сдачу, как вдруг Такарада-сан спросил:

– Простите, письмо вы будете вкладывать вместе с чаем? То есть сначала напишете его где-нибудь, а потом вернетесь в универмаг «Мацукия»?

– Да, так и планирую. Если я передам письмо госпоже Кисиме до шести, она сказала, что вложит его в коробку с чаем и сегодня же отправит, – кивнул я.

– Тогда, может быть, такое предложение… Если хотите, вы можете написать письмо у нас на втором этаже. Обычно мы сдаем его как открытое пространство для мастер-классов по бумажным ремеслам, каллиграфии, резке печатей[34], но на сегодня ничего не запланировано. Там есть стол и стулья – самое то, чтобы спокойно писать.

От неожиданного предложения я слегка растерялся. Но мне было приятно.

– А м-можно? Честно говоря, я как раз думал спросить, нет ли поблизости тихого кафе или чайной, где можно устроиться.

Такарада-сан, слегка покачав головой, ответил:

– Пожалуйста, воспользуйтесь нашим вторым этажом. Ах да, конечно, я могу порекомендовать вам и хорошие чайные по соседству, – добавил он торопливо. – Есть, например, заведение «Хоходзуэ», где я сам постоянный клиент. Там, разумеется, подают кофе и чай, а легкие закуски тоже очень вкусные. Так что, если вам хочется просто промочить горло или чуть перекусить, я с удовольствием вас туда направлю. Но для того чтобы написать важное письмо бабушке, оно не подойдет. Потому что, как ни крути, столы и стулья в чайных сконструированы так, чтобы было удобно отдыхать и наслаждаться напитком… Думаю, вы понимаете, о чем я, – улыбнулся Такарада-сан, словно зная, что я точно должен понимать, о чем он говорит.

– …Что-то мне неловко, – сказал я и поклонился. Хотя по-хорошему надо было просто сказать: «Большое спасибо».

Такарада-сан замахал руками и с растерянным видом произнес:

– Не надо, не надо, если я заставлю покупателя так кланяться, меня боги накажут, – рассмеялся мужчина тихо. – Ну-с, а перед этим – вот ваша сдача и чек.

Такарада-сан выложил сдачу на кожаный поднос. Купюра в тысячу иен, новенькая, хрустящая, и монеты, такие блестящие, словно только что отчеканенные. У меня невольно вырвалось:

– Ого! Красота какая… Монеты, оказывается, такими красивыми бывают, да? – сказал я.

– Да, я тоже так думаю. Особенно монета в пять иен[35]. Она просто сверкает. Хоть делай из нее подвеску и носи на шее. Кстати, – добавил он с видом знатока, – вы знали, что монета в пять иен – это сплав: шесть частей меди, четыре части цинка…

– Скажите, а вы всегда так выдаете сдачу новенькими монетами?

Такарада-сан ответил «да» таким тоном, словно это само собой разумеется.

– Это и хлопотно, и комиссию платить приходится. Но я продолжаю, потому что хочу видеть, как покупатели удивляются и улыбаются. Правда, в последнее время все больше клиентов предпочитают безналичный расчет, так что мой «выход» выпадает нечасто, – сказал он с едва заметным сожалением в голосе.

– Как-то жалко класть такую красоту в кошелек, где она перемешается с другими монетами. Да и купюру складывать пополам тоже как-то не хочется, – замялся я, не зная даже, как поступить с такой красотой.

У меня кошелек-книжка, с внутренним отделением для мелочи. В студенческие годы можно было просто сунуть его в задний карман джинсов. А теперь кладешь во внутренний карман пиджака, и приходится тянуться глубже, доставать неудобно.

– Тогда давайте так, на скорую руку, – сказал Такарада-сан, положил монеты в маленький полиэтиленовый пакетик на застежке, а новенькую купюру аккуратно вложил в бумажный конверт размером с почтовую открытку.

– Что-то мне опять неловко…

Я все время, с самого начала, только и делаю, что говорю «неловко» и «простите». Это, наверное, уже привычка. Бормоча так, я достал из рюкзака недочитанную зарубежную детективную повесть[36] и заложил новую купюру между страницами. Мелочь засунул вглубь рюкзака.

– «She rides shotgun»… – окинул взглядом книгу Такарада-сан. – Хорошая книга, правда?

Хотя на книге не было обложки, Такарада-сан с одного взгляда прочитал название.

– Вы ее читали?

– Да. Судя по тому, где у вас закладка, вам предстоит еще некоторое время получать удовольствие.

Мне почему-то стало приятно. Раньше вокруг меня почти не было людей с такими же интересами. В интернете, в соцсетях, конечно, есть сообщества любителей зарубежных детективов, но я только читаю комментарии и никогда ничего не пишу сам. Знакомые смотрят на меня с недоумением, но, в конце концов, выкладывать сокровенное незнакомцам мне было как-то боязно.

Хотя сейчас, наоборот, таких, как я, встретишь редко. Некоторые даже говорят: «Я боюсь, что, если скажу правду тем, кто меня знает, они от меня отвернутся. Поэтому с невидимыми собеседниками говорить начистоту гораздо легче». И всякий раз, когда я слышу такое, я думаю: «А тогда кто я для тебя сейчас? То, что ты мне говоришь, – это правда или ты сказал это лишь для того, чтобы найти себе оправдание?»

– Ну, тогда провожу вас на второй этаж.

Я погрузился в раздумья и очнулся только от голоса Такарады-сан.

Выйдя из-за кассы, он поставил на стойку настольный звонок и табличку: «Я на другом этаже. Если понадоблюсь, пожалуйста, позвоните». Затем, приглашающим жестом сказав «Прошу сюда», повел меня в глубь магазина. Мы миновали уголок с бумагой и конвертами, куда он провел меня в первый раз, и уперлись в лестницу в самом конце. У лестницы стояла табличка: «Мастер-класс на сегодня окончен».

Мы прошли мимо нее и начали подниматься. На полпути оказалась просторная лестничная площадка, примерно в три квадратных метра, где стояли одно кресло и маленький кофейный столик. Если сесть в это кресло, отсюда, должно быть, очень удобно бесцельно разглядывать торговый зал.

– Среди наших постоянных покупателей есть один, который очень любит сидеть здесь и пить чай, – пояснил Такарада-сан, проходя дальше.

– И правда, уютно, – озираясь с интересом, кивнул я.

Такарада-сан чуть улыбнулся уголками губ и, подбадривая: «Ну, еще чуть-чуть», пошел дальше. Прямо как в горы поднимаешься. Мне стало смешно, и я тоже улыбнулся.

На втором этаже окна были шире, чем на первом, и, несмотря на то что свет не горел, весеннее солнце заливало все вокруг. Площадь, наверное, такая же, как на первом этаже, но из-за отсутствия стеллажей с товаром казалось гораздо просторнее. С правой стороны от окон была устроена небольшая приподнятая платформа в четыре с половиной татами[37].

Посередине комнаты стояли шесть столов на колесиках, похожих на обычные рабочие верстаки, расставленных буквой «П», и к каждому прилагалось по два стула. У левой стены от пола до потолка теснились ящики самых разных размеров.

– Вот тот стол. – Такарада-сан указал вдаль. Там меня ждал массивный, основательный письменный стол со стулом из той же древесины. На столешнице ничего не лежало; она купалась в солнечных лучах, пробивавшихся сквозь щели жалюзи.

Я последовал за Такарадом-сан и подошел к столу. Видно, им много пользовались: там и сям виднелись мелкие царапины. С правой стороны было черное пятно. Наверное, когда-то перевернулась чернильница. Такарада-сан отодвинул стул и сказал:

– Пожалуйста, присаживайтесь.

Я, как велено, сел. Сиденье было кожаное, с довольно жесткой набивкой, но эта жесткость оказалась приятной. Я поставил оба локтя на стол. Поверхность столешницы была глянцевой, но сквозь прикосновение ощущались тонкие, живые переливы древесной текстуры. Такарада-сан открыл средний ящик в левой тумбе. Внутри лежало около десятка книг.

– Здесь основные словари, а также книги о том, как писать письма, и о правилах этикета, – заботливо подсказал он, кивнув на открывшийся вид.

Я немного успокоился. Мне казалось, что без какого-нибудь подспорья я не справлюсь.

– Большое спасибо. Я напишу быстро. – Ответив на ходу, я достал из рюкзака, стоявшего на полу, только что купленные бумагу и конверты, картриджи с чернилами и коробку с авторучкой.

– Нет-нет, не торопитесь. Вы договорились с госпожой Кисимой на шесть? Времени еще достаточно. Постарайтесь писать как можно медленнее и аккуратнее. Потому что, как ни крути, в рукописных буквах есть выражение лица. Особенно в тех, что написаны вечным пером. Улыбающееся лицо, плачущее, сердитое, радостное, нежное… Чувства, которые вы испытываете в момент написания, так и проявляются: как выражение лица.

– …Выражение лица? – переспросил я с удивлением.

Мне это и в голову не приходило. Но ведь и правда! У каждого почерк свой. А я так привык переписываться в LINE и по электронной почте, что возможность видеть чей-то рукописный текст выпадает все реже.

Такарада-сан, попросив немного времени, отошел к ящикам рядом со столом, достал что-то и вернулся. Похоже, ящики, которыми была уставлена вся стена, служили складскими ячейками.

– Пожалуйста, возьмите. Это благодарность за ваш визит и… как бы сказать? В память о встрече с собратом по любви к переводной литературе, – протянул он тетрадь. – Наша фирменная тетрадь в очень удобном формате[38].

– А м-можно мне взять?

– Обязательно. – Такарада-сан слегка кивнул.

Тетрадь, которую он положил на стол, была в тонкой серой обложке с маленькой надписью NOTE и едва намеченными линиями в том месте, где обычно пишут название и имя. Корешок ее был черный, с кремовой наклейкой. По толщине она была примерно вдвое больше обычной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Вечное перо – японское название авторучки. Дословно: «кисть на десять тысяч лет». В японском языке это слово обладает мягким элегантным, чуть старомодным оттенком (ассоциация с качественным письменным прибором, престижем, каллиграфической традицией). Здесь и далее прим. пер.

2

Сокурсники по найму – ключевое социальное понятие в японских компаниях. Означает людей, принятых на работу в один и тот же год. Отношения между такими коллегами часто ближе, чем с другими сотрудниками, и могут сохраняться на протяжении всей карьеры.

3

Торговая стажировка – в японских компаниях торговая стажировка означает не просто «торговля» или «продажи», а деятельность сотрудника отдела продаж, которая включает визиты к клиентам, переговоры, поддержание отношений.

4

Праздник весны – имеется в виду «Золотая неделя», период с конца апреля по начало мая, когда в Японии подряд выпадает несколько государственных праздников (День Сёвы, День Конституции, День зелени, День детей). Многие компании и школы закрыты примерно на неделю.

5

Тюо-дори – центральный проспект, главная улица Гиндзы.

6

Киноварный цвет – традиционный яркий красный цвет с оранжевым оттенком, характерный для синтоистских святилищ (тории) и некоторых почтовых ящиков старого образца.

7

Старая лавка – японский термин для компании или магазина с долгой историей, часто семейного, передаваемого из поколения в поколение. Обычно подразумевается возраст не менее 100 лет, но может использоваться и для более молодых, но уважаемых заведений.

8

В глубинке – здесь не просто «деревня», а противопоставление большому городу (Токио).

9

Изакаи – японские пивные-закусочные, традиционные бары с едой.

10

Кэн-тян – уменьшительно-ласкательное обращение от старшей коллеги Кисимы к Такараде. Суффикс «-тян» обычно используется для детей, близких женщин, домашних животных или в шутливо-фамильярном ключе между взрослыми.

11

Почтовая бумага – в японском контексте обычно означает набор высококачественной бумаги для писем, часто с линовкой или узором, продаваемый вместе с конвертами.

12

Васи – традиционная японская бумага, изготавливаемая вручную из волокон дерева кодзо (тутовник), гампи или мицумата. Отличается прочностью, долговечностью и текстурой.

13

Для вертикального письма (縦書き татэгаки) – традиционное направление письма в японском языке: столбцы сверху вниз, столбцы идут справа налево. Конверты для таких писем имеют особую форму.

14

Нагагата – «длинная форма» – тип японского конверта для писем в вертикальном исполнении.

15

Ёгата – «западная форма» – тип конверта для горизонтального письма, близкий к стандартным европейским конвертам.

16

«Таёри» – название бумаги. Иероглиф означает «весточка, письмо, известие». Омофонично слову «удобный», но здесь – именно письмо.

17

«Хагоромо» – название бумаги. Буквально «крылатое одеяние», «оперение». Это отсылка к известной легенде о небесной деве (тэннин), чью хагоромо (волшебную накидку из перьев) украл смертный.

18

Способом водяного знака – в японском бумажном деле: линию для письма не печатают и не тиснят, а создают в процессе отлива бумаги, делая волокна в этом месте более разреженными (так что линия видна на просвет).

19

Гёкуро – высший сорт японского зеленого чая. Выращивается в тени за несколько недель до сбора, что дает ему сладкий, умами-вкус и низкую терпкость.

20

Обращение на «-кун» к президенту компании – в японском деловом этикете суффикс «-кун» обычно используется для обращения к младшим по статусу или равным (чаще к мужчинам). Называть президента компании – кун – чрезвычайная фамильярность, возможная только при исключительно близких, многолетних отношениях, когда вышестоящий позволяет себе снижение дистанции в знак особого доверия и расположения либо когда говорящий занимает настолько высокое положение, что формальные правила для него не писаны.

21

LINE – популярное в Японии (и во всей Восточной Азии) мессенджер-приложение, фактически стандарт общения.

22

Цвет молодой листвы – нежный желто-зеленый оттенок, символизирующий весну, рост, начало жизни. Один из традиционных японских цветов.

23

Художник-японист – художник, работающий в традиционном японском стиле нихонга (японская живопись), с использованием минеральных пигментов, туши, на шелке или бумаге васи. Отличается от западного художника (ёгака).

24

Японские традиционные цвета – система цветов, сформировавшаяся в японской культуре, многие из которых имеют поэтические названия, связанные с природой, сезонами, растениями, животными. В отличие от западной цветовой системы (например, Pantone), здесь важны не точные коды, а культурные ассоциации.

25

Цвет бобов адзуки – красновато-коричневый, цвет вареных бобов адзуки.

26

Цвет бамбуковой сажи – теплый темно-коричневый с серым оттенком, цвет бамбука, который много лет коптился над очагом. Традиционный японский цвет, связанный с деревенским бытом и старостью.

27

«Белая звезда» (White Star) – официальное название белой звезды с закругленными лучами – логотипа бренда Montblanc. Символизирует вершину горы Монблан (высочайшая вершина Альп), покрытую снегом.

28

Montblanc Meisterstück Classic – модель авторучки. Meisterstück (нем. «шедевр») – флагманская линия Montblanc. Classic – классическая версия с тонким корпусом.

29

Конвертер – сменный поршневой механизм для заправки авторучки жидкими чернилами из флакона.

30

Mystery Black – «Таинственный черный». Стандартный черный цвет чернил Montblanc.

31

Midnight Blue – «Полуночная синева». Темно-синий с черным отливом, классический «сине-черный».

32

Royal Blue – «Королевская синева». Яркий, насыщенный синий, более светлый, чем Midnight Blue. Традиционный «школьный» цвет чернил во многих странах.

33

Две тысячи иен – около 1200–1300 рублей по текущему курсу. Для японской экономики сумма небольшая, сопоставима с походом в недорогой ресторан.

34

Резка печатей – искусство вырезания иероглифов на печатях (ханко) из камня, дерева или других материалов. Традиционное японское ремесло, тесно связанное с каллиграфией.

35

Пятииеновая монета – монета достоинством 5 иен. В японской культуре считается «счастливой», потому ее название звучит так же, как и слово со значением «связь», «судьбоносные отношения», «кармическая связь». Ее часто кладут в синтоистских святилищах, когда бросают пожертвование (в переводе на русский иногда шутливо называют «монетой удачи»).

36

Зарубежная детективная повесть – то есть детектив/мистерия зарубежного (не японского) происхождения. В контексте японского читателя «зарубежный» почти всегда означает «европейский или американский».

37

Четыре с половиной татами – площадь, равная 4,5 стандартной циновки татами (размер одного татами – примерно 1,8 × 0,9 м ≈ 1,62 м²). Итоговая площадь – около 7,3 м². В японской архитектуре едзехан (4,5 татами) – классический размер маленькой комнаты.

38

Университетская тетрадь – в Японии так называют тетради формата А4 или B5, обычно с линовкой, на пружине или с клеевым креплением, объемом около 30–50 листов. Стандартная тетрадь для студентов, отсюда название.