Игрок зеркальной партии

– И я надеюсь, – признался Митя.

Затем, откланявшись, он направился к двери. По пути замедлил шаг, чтобы разглядеть карту, но увидел лишь несколько точек в паутине улиц и каналов, отмеченных красным. Поди разбери, где что.

Покинув департамент, Митя первым делом приобрел газеты. Для точности он взял несколько штук разных изданий. Безусловно, информация в них подавалась для горожан, стало быть, для обычного люда, без истинных причин и прочих догадок, но все же разные взгляды могли осветить происшествие под другим углом.

Дойдя прогулочным шагом до сквера, раскинувшегося перед Александринским театром, маг устроился на скамейке и принялся изучать прессу. В целом информация в статьях была одна и та же. Некий господин, чье имя не называлось, находясь в состоянии подпития, напал утром на городового и убил оного голыми руками. Правда, в одной газете писали, что после этого злоумышленник бежал, а в другой – что остался подле трупа и затянул песню. Случилось это неподалеку от Кокушкина моста, в час ранний, но людный.

Видимо, сопротивления убийца не оказывал, потому как более ничего интересного в статьях не нашлось. Митя еще раз глянул статьи, на всякий случай прочел газеты целиком, предполагая, что вдруг попадется еще нечто интересное, однако этого не произошло, и, разочарованный своими поисками, маг отложил прессу, задумчиво стал смотреть на редких господ, гуляющих в этот жаркий день в сквере.

Вот краснощекая гувернантка, едва поспевающая за двумя девочками в белых платьях и чепцах; вот одинокая дама, сидящая на скамейке под кружевным зонтом, ажурная тень которого причудливо меняла черты ее лица; лысый толстый господин, спешащий по делам; да пара мальчишек в форменных костюмах, несмотря на летнее время.

Митя поймал себя на мысли, что пытается взглянуть на людей по-особенному, так, как учил Игнат Исаакович, чтобы видеть, маг человек или нет. Увы, эту способность он утратил вместе с даром, и теперь смотрел на окружающий мир так же, как все обычные люди.

«Ну, почти как все», – пробормотал Митя и достал из кармана складную подзорную трубу. Уже сто раз он порадовался, что не отдал диковинку Егору, а оставил у себя. Хотя ему, Зеркальщику, разве нужен был артефакт, чтобы видеть то, что он и так умел? А вот ведь оказалось – нужен, да еще как.

Разложив медную трубу, он прильнул к ней одним глазом и еще раз глянул на горожан. Тщетно – все как один оказались обычными людьми, без толики магии, даже оборотней, и тех не наблюдалось.

Тут Митя вспомнил науку своего наставника, что злодей всегда возвращается на место преступления. И хотя убийца теперь сидел под стражей, бывший маг все же решил прогуляться до Кокушкина моста и осмотреться на месте – вдруг что-то упустили местные Зеркальщики? Хотя верилось в это с трудом, но и сидеть одному в гостиничном номере не хотелось.

Поэтому, оставив газеты на скамье, Митя поднялся и зашагал прочь от спасительной тени деревьев. Где точно находится нужный ему мост, он не знал, но намеревался спросить у ближайшего городового, хотя и любой мальчишка-газетчик за мелкую монету укажет нужное место, особенно после того, что произошло там сегодня.

Прикинув расстояние, Митя взял извозчика. Стараясь спрятаться в скудной тени пролетки, он сонно поглядывал на городские пейзажи, успевшие за пару месяцев нахождения здесь сильно поднадоесть. Впрочем, что жаловаться? Кормят, поят, содержат и даже лечат. Остается ждать.

Когда проезжали Исаакиевский собор, бывший маг прикрыл глаза, чтобы вздремнуть, но тут резкая остановка вырвала его из дремоты. Нервно заржал конь, кто-то вскрикнул.

– Да что ж вы, люди, такие оголтелые нонча? Нет, вы погляньте на них, погляньте! Не праздничный день – а не протолкнуться. Ну, пшли прочь! – заругался извозчик.

Из толпы ответили грубо, но слова перекрыл шум клаксона – паровик тоже желал проехать. Завязалась перепалка, и Митя понял: дальше хода нет.

Махнув рукой, он не без жалости покинул пролетку и продолжил путь пешком, благо оставалось недалеко.

Несмотря на то что время шло к вечеру, жара на улице не думала спадать, а лишь превратилась в духоту. Шагая по людным улицам столицы, Митя уже не раз пожалел, что решил отправиться на поиски утраченного.

– И чего мне не сиделось в гостиничном номере? – ворчал он себе под нос. – Сейчас бы спустился в ресторацию, перекусил сытно, но быстро, и снова в комнату, к темным шторам.

Конечно, Митя понимал, что может в любой момент вернуться в свое временное жилище, но врожденное любопытство мешало ему остановиться. Дорогу к Кокушкину мосту он решил спросить у городового. Заметив служивого, изнывающего от жары в своей полосатой будке, он приблизился и, приподняв цилиндр, спросил:

– Не подскажете ли, любезный, как пройти к Кокушкину мосту? Знаете такое место?

Городовой смерил его хмурым взглядом, пригладил пушистые рыжие усы и покачал головой.

– Вы бы, барин, не ротозейничали да на чужой беде не потешались – шли бы лучше домой. Это вернее будет, чем ваша затея.

– Отчего же вы решили, что я именно ротозейничать стану? – поинтересовался Митя.

– Известно откуда. С самого утра народ туда так и прет. Думаете, помочь властям или соболезнование вдове выразить? Так нет же! – Городовой вздернул подбородок, оглядывая Митю сверху вниз.

Однако маг не растерялся – эта информация могла быть ему полезна.

– Что вы говорите? – сыграл он изумление. – Неужто так и прут?

Усатый стражник фыркнул.

– И что, все на мосту стоят? – не сдавался Митя. – Как же он до сих пор не переломился?

– На мосту? – не понял городовой.

– Ну, убийство же там произошло? – подсказал Митя.

– И вовсе нет, – рыжеусый покачал головой. – Оно у Сенного рынка случилось. Недалече, но все ж не на мосту.

– Прям у рядов? – ахнул Митя и, видимо, перестарался, потому что городовой вдруг прищурился, недобро глянул на него и подался вперед.

– А не многовато ли ты, барин, спрашиваешь? Уж не шпик ли часом?

– Ни в коем разе, – заверил его Митя, но, не желая обострять ситуацию, решил откланяться. – Простите, что побеспокоил. Легкой службы.

И, не дожидаясь, пока служивый решит его арестовать, поспешно затерялся в толпе.

Что ж, общение с городовым принесло свои плоды: теперь он знал, что ему нужно на Сенной рынок, который разместился на правом берегу Екатерининского канала. Там стоило осмотреться – так, из любопытства, не всерьез. Ведь это же не его дело. Кто он нынче? Даже не маг, а просто очередной зевака.

Уговаривая самого себя, Митя дошел до моста. Однопролетный, с чугунными перилами, он нависал над водой, точно любуясь своим отражением. И хотя, безусловно, уступал в широте собратьям, чьи крылья еженощно взмывали вверх, влекомые паровыми механизмами, для прохода по Неве стимботов, по-своему Кокушкин мост был даже красив.

Место и без происшествия людное – самый центр города. Оглядевшись, Митя приметил кабак и решил, что после рынка не помешает заглянуть туда. Завсегдатаи таких заведений бывают словоохотливы, особенно если угостить их кружкой пенного.

Отчего-то вспомнилась ресторация в переулке, где нашли тело литератора. Даже в посмертии этот человек умудрялся осложнять Мите жизнь – словно медленная бюрократическая машина департамента Зеркальной магии мстила ему за гибель своего горожанина.

Тряхнув головой, чтобы отогнать мрачные мысли, Митя достал подзорную трубу и на всякий случай осмотрел мост и прохожих. Среди обычных жителей мелькнул сверкающий силуэт юной барышни – видимо, спешащей по делам департамента или по своим. Митя все никак не мог привыкнуть к обилию Зеркальщиков в Санкт-Петербурге. Далеко не все служили в департаменте: некоторые занимались частной практикой или были наемными магами у дворян и фабрикантов.

Убрав артефакт, Митя медленно прогулялся по мосту, даже полюбовался видом. Он надеялся, что со стороны выглядит как провинциал, приехавший покорять столицу (что, к слову, было недалеко от правды), или как праздный зевака, привлеченный трагедией.

От воды пахло тиной. Поморщившись, маг миновал мост и направился к Сенному рынку. День клонился к вечеру, и народу поубавилось. Ясное дело – основные торги шли поутру, а сейчас ряды почти опустели. Лишь топтались любопытные да поодаль, точно стайка воробьев, сидели на прогретой брусчатке оборванцы.

– Дядь, а дядь! – Чумазый мальчонка, сидевший у стены, кинулся ему под ноги. – Дай копеечку, а я тебе покажу кровищу!

– Какую еще кровищу? – Митя с интересом взглянул на предприимчивого мальца.

– Ту, что из городового натекла. Ну, дашь копеечку?

– Показывай, что там такого интересного, тогда получишь монетку, – согласился Митя.

– Это так не пойдет, – насупился мальчонка. – Давеча одному такому же франту, как вы, хотел показать, а он вместо платы по шее надавал. – Ребенок потер ушибленное место. – Так что теперь – копеечку вперед.

Покачав головой, будто возмущаясь и недобросовестным франтом, и грабительскими ценами, Митя выудил из кармана медный пятак и протянул его.

– На, держи, бедолага. Но уж чур – покажи все да расскажи, что знаешь.

– Это я могу, это запросто! – Оборванец засиял, показал язык менее удачливым товарищам, сунул монету за щеку и побежал вперед, показывая дорогу.

Юркой рыбкой малец нырнул меж зевак и пустых рядов, дождался Митю и ткнул пальцем:

– Вона, видите – соломой закидали. Это чтоб кровищу не видно было. Но вы мне верьте – прямо тут все и случилось.

– Прямо тут? – переспросил Митя, достав артефакт. – А не врешь?

– Вот вам крест! – Малой перекрестился. – Я ж своими глазами видел.

– И что же ты видел? – недоверчиво посмотрел на него Митя.

– Дядьку, что городового сгубил, – заявил оборванец и тут же добавил: – Дядька тот дурной был. Кровища кругом, труп лежит, а он пялится на солнце, точно слепой, и поет.

– Что пел – расслышал?

Мальчик кивнул и тут же затянул «Калинку-малинку» на скабрезный лад. Окружающие с удивлением смотрели на него: кто-то захохотал, другие отвернулись.

– Будет тебе, – оборвал его Митя. – Вот, держи еще монетку и спасибо за рассказ.

Малой схватил деньги, но уходить не спешил.

– Ну что еще? – покосился на него Митя.

– Труба у вас знатная. Дайте одним глазком глянуть, а? Я тогда вам еще спою.

– Песен больше не требуется, и трубу не дам, – отрезал Митя.

– Ишь, жадина! – насупился оборванец. – А еще приличным казался, а сам – как тот франт!

Маг тем временем осмотрел место преступления через артефакт, но следов магии не нашел. Впрочем, и так было ясно, что затея пустая, однако Митя все же испытал разочарование.

– Я тебе заплатил, – напомнил он мальцу. – Так что беги – может, твой франт одумается да вернется.

– А че ему возвращаться? – фыркнул мальчишка. – Вон он тут отирается.

И кивнул в сторону коренастого мужчины в сером сюртуке. Тот держал котелок в правой руке, а левой то и дело утирал платком пот с лысины. Митя с интересом взглянул на обидчика, и тот, заметив взгляд, резко развернулся и зашагал прочь.

Маг даже не успел разглядеть его в трубу, но почему-то почувствовал, что это безумно важно. Поэтому, оставив мальца, Митя кинулся догонять незнакомца.

Часть 3

Несмотря на внешнюю неуклюжесть, человек в сером сюртуке двигался на удивление проворно. Легким шагом он скользнул вдоль рыбных рядов, затем резко свернул налево и зашагал вдоль Фонтанки. Не желая потерять его из виду, Митя прибавил шаг, и преследуемый тут же ускорился, а после нырнул в сеть переулков. И к тому моменту, когда Митя, позабыв про духоту и уже не замечая удивленных взглядов, оказался на том же месте, незнакомца и след простыл.

И все же бывший маг не сдавался. Он прошел по Апраксину переулку, заглянул в малые улочки, отходящие от него, и, наконец, осознав, что упустил франта, досадливо стукнул чугунный фонарный столб.

От удара металлического протеза по чугуну раздался гул, будто набат. Митя, морщась, потер плечо, откликнувшееся болью, и, теперь уже никуда не торопясь, побрел обратно: вдоль Фонтанки, через Сенной рынок и Кокушкин мост – к одноименному трактиру.

Питейных заведений в Санкт-Петербурге было великое множество, уж всяко больше тысячи. Сюда входили и кабаки, и трактиры, и ресторации, и портерные, и кружала, и харчевни – на любой вкус и кошелек.

Кабак у Кокушкина моста был из тех, где кроме пива и закусок вроде раков, снеков да разнообразных сухарей предлагались и рейнские вина, хоть и в небольшом ассортименте. Что указывало на престиж места.

Отворив дверь, Митя устало вошел в полутемный зал. Возможно, из-за происшествия на рынке, а может, и просто прячась от жары, несчастный кабатчик едва справлялся – зал был полон так, что яблоку некуда упасть.

Митя было приуныл, но тут углядел, что один из посетителей как раз рассчитывается, собираясь покинуть место у стойки. Его-то бывший маг и занял.

– Что желаете? – Кабатчик с усами щеточкой появился тут же, точно только его и ждал. – Пиво или вина? Закуски имеются.

– Кваса, пожалуйста, – попросил Митя и, подумав, добавил: – А к нему раков отварных.

– Может, все же пива? Выбор отменный, – попробовал уговорить его кабатчик, но Митя лишь отмахнулся. Тот, не смея больше надоедать посетителю, скрылся с глаз.

Митя же задумчиво разглядывал собравшихся. Никто из них не выделялся из общей толпы и на первый взгляд не был подозрителен. Хотя с чего бы им быть? Единственного странного человека он упустил, да так нелепо, что до сих пор ощущал досаду.

Более того, его терзала мысль, что он даже не успел глянуть на Серого человека в магическую трубу. Вдруг именно он и являлся тем магом, что одурманивает горожан, заставляя вытворять то, чего бы им и в голову не пришло?

Сейчас, как никогда раньше, он ощутил себя убогим. Даже потеря руки оказалась не столь болезненной, как утрата магии. А ведь еще несколько лет назад он и не знал о своих силах и даже больше – сторонился зеркал. А теперь – пожалуйста, страдает, что не может использовать магию для простых дел: оглядеть присутствующих или остановить беглеца.

Неудачник, одним словом.

«Хватит, – одернул сам себя Митя. – В полиции люди служат без всяких там магических сил и с работой своей справляются отменно. Вот, например, Егор – разве он жалуется, что не может прочесть по отражениям, что приключилось? Или остановить злодея с помощью магии? Отнюдь! Ему это и в голову не приходит. Служба есть служба». Так и ему теперь надо смириться, собраться и, подобно другу, провести расследование – медленно и по-людски. Хотя даже тут у него имеется, пусть и небольшое, но преимущество – артефакт, позволяющий узреть магию.

– Ваш квас, господин, раки будут через несколько минут, – подле Мити стукнулась о стойку тяжелая пивная кружка, полная темного пенного напитка, от которого шел знакомый с детства хлебный запах.

– Благодарю, – отозвался бывший маг и, прежде чем кабатчик ушел, задал вопрос: – А подскажите, милейший, господин, что давеча городового убил, тоже у вас столовался или в каком другом месте?

Кабатчик хмуро глянул на Митю – вопрос ему явно не понравился.

– А вы что, из полиции? Так я все уже вашим рассказал, – буркнул он.

Митя хотел было объясниться, но тут вспомнил одну уловку и сразу же воспользовался ей:

– Ничуть. Я журналист, собираю информацию для статьи в «Неделю». Заинтересованы в этом? Подумайте, статья в нашей газете – это залог наплыва посетителей. – Митя заговорщицки подмигнул и замер в ожидании.

– Ну не знаю, – протянул кабатчик, задумчиво протирая кружку краем фартука. – Мне-то с того что будет?

– Упоминание в статье и три рубля сверху, – тут же заверил его Митя, прикинув собственные финансовые возможности.

Кабатчик все молчал, и бывший маг понял, что надо поднимать ставки.

– Пять, – предложил он и тут же добавил: – И ни копейкой более.

– Идет, – обладатель усов щеточкой подмигнул в ответ и тут же поспешил обслужить нового посетителя.

В ожидании, когда кабатчик вернется, Митя хлебнул квас и аж зажмурился от удовольствия – холодный, ядреный, так что зубы заныли и отдало в нос.

– Хорош, – выдохнул бывший маг, ставя кружку на место и выуживая из кармана трубу.

На первый взгляд в зале никто не светился, точно рождественская елка, хотя, с другой стороны, столик в глубине выглядел подозрительно пустым в столь оживленном месте. Убрав трубу от глаза, Митя глянул туда и увидел троих мужчин в добротной одежде, кирзовых сапогах и с пышными бородами.

– Оборотни, – кивнул сам себе.

Что ж, волколакам не воспрещалось посещать людные места, да и магией они не владели – разве что иммунитетом к ней. Значит, эта троица была Мите неинтересна, хотя и примечательно, что сели они именно тут, неподалеку от места происшествия. Хотя, с другой стороны, там же рынок – может, арендуют лавку или стоят на рядах?

– Не мое дело, – решил Митя, вновь отхлебывая квас и с наслаждением ощущая холод, остужающий изнутри.

Обслужив клиентов, кабатчик вернулся к Мите и, водрузив перед ним блюдо с красными отварными раками, многозначительно глянул на стойку.

– «Деньги вперед!» – хмыкнул бывший маг, все еще сомневаясь в верности своего решения, но жадничать не стал. Едва пять рублей легли на отполированную сотнями рук стойку, как кабатчик легко смел их полотенцем – словно их и не было.

– Так о чем узнать желаете? – тихо поинтересовался обладатель ловких рук и усов щеточкой.

– У вас ли столовался давешний убийца? А если да, то с кем сидел, как себя вел? Любая подробность дорога.

– Сидел тут, – быстро заговорил кабатчик, кивая в сторону углового стола. – Ничем не выделялся: заказал пиво, моченый горох, сухари. Не буянил, тихо сидел.

– Один? – уточнил Митя.

– Поначалу один, потом еще господин подсел. Может, знакомый, а может, просто мест других не было – не знаю, – кабатчик дернул плечами.

– И что ж за господин был?

– Одет прилично, но не барин, скорее из приказчиков, – тут же зашептал усатый. – Вино заказал и вроде больше ничего. Вот они вместе и посидели тут не дольше часа, даже, пожалуй, меньше, хотя я не засекал.

– А подскажите, любезнейший, – Митя прищурился, – не был ли тот господин коренаст, лыс и одутловат лицом?

– Ну в лицо не заглядывал, но уж точно никакой лысины и в помине не было, ее я б приметил, такие вечно сияют, что костяной шар, – кабатчик хмыкнул.

– Мда, понятно-понятно, – закивал бывший маг, – и вот что же этот господин и будущий душегуб дальше делали? Разговоры вели или молча пили?

– Не прислушивался, – пояснил хозяин. – Потом господин ушел, а следом за ним и мужик тоже. Пьяным вроде не казался, но к дверям ринулся так, точно утюг с угольями на рубахе забыл.

– То есть спешил? – уточнил бывший маг.

– Вроде того, – согласился кабатчик.

– Эй, хозяин, еще пива! – потребовали давешние оборотни, хмуря и без того кустистые брови.

Кабатчик, нацепив улыбку, кивнул им в ответ – мол, сейчас буду, – но, повернувшись к Мите, заявил:

– На этом все. Про душегубство позже узнал, сам ничего не видел. Довольно вам такой информации для газеты?

– Более чем, – согласился бывший маг, но, прежде чем усатый кинулся исполнять заказ, ухватил его за руку. – А подскажите: прежде вы того господина, что на приказчика похож, не видали?

– Не припомню. Людно у нас. Хотя… может, месяца три назад заходил, а может, и не он – не знаю. – И кабатчик, дернувшись, принялся выполнять заказы.

Митя же, молча и задумчиво потягивая квас, принялся за закуску. Взял одного из раков, еще теплого от бульона, и аккуратно разломил панцирь. Хруст был тонким, почти музыкальным. Внутри открылось нежное, чуть сладковатое мясо, пропитанное пряным ароматом лаврушки и укропа. Он поднес кусочек ко рту – вкус оказался удивительно насыщенным, с легкой минеральной ноткой, будто вобравший в себя сам дух реки.

– Хороши, – одобрительно пробормотал он, высасывая сок из клешни.

Но даже сладость свежезаваренных раков не могла отвлечь его от мыслей о давешнем убийце. Впрочем, хотя расследование и увлекало, все же бывший маг прикинул, что, пожалуй, на сегодня расспросов достаточно – пора идти восвояси.

Расплатившись с хозяином, он вышел на улицу и, к удовольствию своему, заметил, что жара спала, а небо укрывают темные слои туч. Ветер с Екатерининского канала доносил кваканье лягушек, а где-то вдалеке слышались раскаты грома.

Уставший за день, но в целом довольный собой, Митя не спеша шел по улице. После жары, которая день давила на горожан, в этот час прохлады многие вышли прогуляться.

И бывший маг, как никогда, вдруг ощутил себя одиноким. Его поездка в Петербург слишком затянулась. Впрочем, надежда на то, что Клавдия Александровна ускорит слушание по его делу, все же теплилась в груди, и, отбросив унылые мысли, он ускорил шаг.

От Кокушкиного моста до гостиницы, в которой он остановился, было далековато, и все же Митя решил проделать этот путь пешком. Опять же, оживленное движение на улицах столицы не способствовало скорой езде, да и лишних денег у него не имелось – все расписано, все впритык.

Устав от людского потока, бывший маг решил свернуть в парк – и тем самым избавить себя от созерцания счастливых горожан, а заодно срезать путь.

Под кронами деревьев было еще сумрачнее, чем на улице. Фонари не горели – не то постарались хулиганы, разбив колбы с газом, не то местные власти закрывали глаза на подобный бардак почти в центре столицы.

Звук шагов Митя услышал, будучи аккурат на середине парка. Некто шел позади него, и чужие шаги отдавались глухим эхом, точно копыта подкованного коня. Этакий цокот.

Не сдерживая любопытства, Митя обернулся. Темная фигура в темном же сюртуке, с поднятым воротником и надвинутым на глаза котелком, едва виднелась во мраке.

Казалось бы, что такого – еще один прохожий, решивший сократить путь. Однако внутри что-то екнуло, подсказывая, что этот человек появился тут не просто так.

Не задумываясь о том, как это выглядит со стороны, Митя ускорил шаг. Мало ли – может, спешит на свидание или опаздывает в театр?

Впрочем, и шаги за спиной тут же ускорились и даже стали как будто ближе. К счастью, парк как раз кончился, и бывший маг вынырнул на набережную Фонтанки. Впрочем, и тут освещение отсутствовало, если не считать света, пробивающегося сквозь гардины на окнах. Луна, как назло, спряталась за тучи, и улица погрузилась во тьму.