CВЕТЛЫЙ МАЙК И ПАРК ЮРСКОГО ПЕРИОДА 6.0.

Жужа бежала впереди, обнюхивая траву и чихая от незнакомых запахов. Вдруг она остановилась, подняла уши и зарычала.

– Там кто-то есть, – прошептала Аня.

– Приготовиться, – скомандовал Громов, доставая бластер.

Из пещеры донёсся шорох. Потом сопение. Потом оттуда высунулась морда. Маленькая, глазастая, ушастая, с длинными усами и влажным носом. Морда принадлежала существу размером с небольшую собаку, покрытому шерстью и с длинным хвостом.

– Ой, – сказал Павлик. – Это кто?

– Млекопитающее, – определил Полозов. – Мелового периода. Очень редкий экземпляр. В учебниках пишут, что в меловом периоде млекопитающие были мелкими и ночными, прятались от динозавров. Видимо, вот такой зверёк.

– Оно милое, – Аня протянула руку. – Иди сюда, малыш.

Зверёк подошёл, обнюхал Анины пальцы, лизнул их и… чихнул прямо ей в лицо.

– Апчхи! – Аня отшатнулась. – Он чихает!

– Как тираннозавр, – засмеялся Павлик. – Может, у них тут эпидемия?

– Не смешно, – Аня вытиралась платком. – Но зверёк хороший. Давай назовём его Чихом?

– Чих так Чих, – согласился дед. – Пусть живёт. Место есть. Тем более, Жужа его уже приняла.

Жужа и правда обнюхала зверька, вильнула хвостом и лизнула его в нос. Чих довольно зажмурился. Кажется, у них намечалась дружба.

– У нас теперь два домашних питомца, – констатировала Аня. – Собака и мезозойский зверёк.

– Скоро будет целый зоопарк, – проворчал Громов. – Если нас раньше не съедят.

Пещера оказалась вполне пригодной для жилья. Сухая, просторная, с ровным полом и даже с естественным отверстием в потолке для дыма. В углу валялись какие-то кости (надеюсь, не человеческие), но в целом – почти пятизвёздочный отель по меркам каменного века.

– Располагаемся, – скомандовала бабушка. – Мужчины – за дровами. Женщины – обустраивают быт. Павлик – не есть все пирожки сразу, они нам ещё пригодятся.

– А что делать мне? – спросил Полозов.

– Записывать, – ответила бабушка. – Это твоя работа. Чтоб потомки знали, как мы выживали в меловом периоде.

– А если мы не выживем?

– Тогда тем более записывай. Пусть знают, как мы погибли геройски.

– А мы погибнем геройски?

– Не каркай, Полозов! – прилетело ему половником.

Громов уже привычно увернулся, но Полозов, погружённый в записи, не успел. Половник прилетел ему прямо в лоб.

– Ой, – сказал Полозов, потирая ушибленное место. – За что?

– За пессимизм, – объяснила бабушка. – Будешь каркать – ещё получишь.

Мы с Павликом и Громовым пошли за дровами. Лес встретил нас настороженной тишиной. Только где-то вдали ухали динозавры, да над головой пролетел птеродактиль, скрипуче крича.

– А здесь ничего так, – сказал Павлик, оглядываясь. – Дышится легко. Воздух чистый. Никакой тебе цивилизации, никаких машин, никакой учёбы…

– И никакой медицины, – добавил Громов. – Никакой скорой помощи, никаких больниц, никаких лекарств. Просто ты и природа. И природа хочет тебя съесть.

– Громов, вы опять за своё.

– Я реалист, Павлик. Реалист в мире, где каждый куст может оказаться хищником.

– А вон тот куст? – Павлик показал на огромный папоротник, шевелящийся без ветра.

– Вон тот куст… – Громов прищурился. – Вон тот куст, кажется, действительно хищник. Ложись!

Мы рухнули на землю, и в тот же момент из папоротника выскочило нечто. Небольшое, размером с индейку, но очень быстрое, с длинными задними лапами и острыми зубами.

– Велоцираптор! – заорал Полозов, который, оказывается, увязался за нами с блокнотом. – Молодой! Один!

– Стрелять? – спросил Громов, хватаясь за бластер.

– Не надо! – крикнул я. – Они стайные! Если убьём одного – прибегут остальные!

– И что делать?

– Бежать!

Мы побежали. Велоцираптор – за нами. Он был быстрее, но, к счастью, глупее. Споткнулся о корень и кубарем покатился по земле, дав нам фору.

Мы влетели в пещеру, чуть не сбив бабушку с ног.

– Вы чего? – удивилась она.

– Там… велоцираптор… – выдохнул Павлик.

– И где он?

– Там… бежит… сейчас будет…

– А, – бабушка спокойно взяла половник и встала у входа.

Через секунду в проёме показалась зубастая морда. Велоцираптор замер, глядя на странное существо с блестящим предметом в руке.

– Кыш! – сказала бабушка и стукнула половником по скале рядом с его головой.

Велоцираптор взвизгнул и исчез быстрее, чем появился.

– Вот так, – сказала бабушка, вытирая половник о фартук. – А вы хотели бластером стрелять. Испортили бы всё мясо.

– Бабушка, это хищник!

– И что? Любой хищник понимает, когда ему дают понять, что он не прав. Главное – уверенность в голосе и правильный инструмент.

– Половник – правильный инструмент?

– Для динозавров – да. Для неандертальцев, кстати, тоже. Проверено.

– Ты встречала неандертальцев?

– Пока нет. Но если встречу – половник готов.

Мы рассмеялись. Даже Громов улыбнулся. Бабушка с её половником была нашим главным оружием, и это, как ни странно, успокаивало.

– Ладно, – сказал дед, появляясь из глубины пещеры. – С динозаврами разобрались. Теперь надо разобраться с главным вопросом.

– С каким?

– Как нам выбраться отсюда. И кто ещё, кроме нас, здесь есть.

– В смысле – кто ещё?

– В прямом. Я тут осмотрел звездолёт повнимательнее. Наши сканеры зафиксировали ещё один источник энергии. Недалеко. Километрах в пяти к востоку.

– Инопланетяне?

– Или конкуренты. Или местные. Или кто-то ещё, кого здесь быть не должно.

– Как нас?

– Именно.

Я посмотрел на восток. Там, за лесом, скрывалось что-то неизвестное. Что-то, что могло быть опаснее динозавров. Или дружелюбнее. В нашей жизни никогда не угадаешь.

– Надо проверить, – сказал Громов.

– Надо, – согласился дед.

– Но осторожно.

– Всегда осторожно.

– И с пирожками.

– Пирожки – обязательно.

Я вздохнул и достал из кармана пирожок. В конце концов, если всё пойдет не так, хотя бы умру сытым.

Так началось наше большое приключение в меловом периоде. Мы ещё не знали, что нас ждёт впереди: встречи с неандертальцами (которые, как выяснится, вовсе не вымерли, а просто прятались), битвы с хищными динозаврами (которым бабушкины пирожки придутся по вкусу), знакомство с инопланетными коллекционерами (которые решат, что люди – отличный экспонат) и, конечно, новые подвиги дедовой кофеварки, которая и в этот раз скажет своё веское слово.

Но это уже совсем другая история.

И она только начинается.

Глава 2. Знакомство с местными

(или Как мы чуть не стали обедом для велоцираптора, но нашли пещеру и завели нового друга)

«Если тебя окружили хищники, не паникуй. Достань пирожки. Хищники тоже хотят есть, а пирожки пахнут вкуснее, чем ты» – Бабушка Зина, дипломат экстра-класса

Утро в меловом периоде встретило нас оглушительным рёвом динозавров, влажностью под девяносто процентов и полным отсутствием кофе.

Последнее было самым страшным.

Я сидел у входа в пещеру, смотрел, как над лесом поднимается огромное красное солнце, и пытался понять, как мы умудрились вляпаться в это очередной раз. Мы ведь просто хотели на курорт. На обычный, скучный, безопасный курорт. Лежать на пляже, пить коктейли, ничего не делать. И где мы? В меловом периоде, окружённые динозаврами, без связи, без транспорта, с одними пирожками.

Я усмехнулся про себя. Если бы кто-то сказал мне лет десять назад, что я буду вот так сидеть в пещере и слушать рёв тираннозавра, я бы посоветовал этому человеку провериться у психиатра. Но сейчас это была моя реальность. И знаете что? Она мне даже нравилась. Немного. Где-то глубоко внутри. Там, где жил тот самый Светлый Майк, который в молодости мечтал о приключениях.

– Игнат, – сказала бабушка, глядя, как дед пытается выжать хоть каплю из кофеварки, которая после вчерашнего портала работала в режиме «энергосбережение» (читай: вообще не работала). – Ну что там?

– Не знаю, Зина. Она молчит.

– Молчит – это как?

– Вот так. Не гудит, не светится, не варит. Просто молчит.

– Ты её ронял?

– Нет!

– Ты её в портал совал?

– Она сама!

– Ты её настраивал на «режим выживания»?

– Настроил. Но она, видимо, решила, что выживание – это отдых.

– Игнат, твоя кофеварка – единственная надежда человечества на выживание в этом доисторическом аду, а она отдыхает?

– Зина, она устала. Она через портал прошла. Она двигатель чинила. Она тираннозавра чихать заставляла. Ей тоже нужен отпуск.

– Вот пусть в отпуске и варит кофе!

– Зина, не дави на неё. Она тонкая натура.

– Это кофеварка, Игнат. Железка.

– Это не просто кофеварка. Это член семьи.

– Член семьи должен варить кофе по утрам.

– Зина, ты несправедлива.

Я слушал этот диалог и улыбался. Всё как всегда. Даже в меловом периоде, даже под угрозой быть съеденным динозавром, Светловы остаются Светловыми. Кофеварка важнее безопасности. Пирожки важнее стратегии. Половник важнее бластера.

– Майк, – подполз Павлик, жующий что-то подозрительное. – Хочешь?

– Что это?

– Ягоды. С куста. Вкусные.

– Павлик, ты с ума сошёл? Это меловой период! Тут всё ядовитое!

– А вот и нет. Я уже третью горсть съел – и жив.

– Ты проверял?

– Я подождал полчаса после первой. Не умер – значит, можно.

– Логика, конечно, железная, но…

– Майк, не будь занудой. Тут столько всего интересного! Вон, смотри, ящерица бежит. А вон там птица летит. Странная, правда, с зубами, но летит.

– Это птеродактиль, Павлик. Он не птица.

– А кто?

– Летающий ящер.

– А он кусается?

– Ещё как.

– Тогда будем держаться подальше.

– Умный какой.

Из глубины пещеры вышел Громов, потягиваясь и хрустя суставами.

– Ночь прошла спокойно, – доложил он. – Никто не напал. Даже комаров нет. Странно.

– Отсутствие комаров тебя беспокоит?

– Меня беспокоит, когда слишком спокойно. В моём опыте, если ночь прошла без приключений, значит, утром приключений будет в два раза больше.

– Громов, вечно вы со своим пессимизмом.

– Я не пессимист. Я реалист с боевым опытом.

– Реалист с боевым опытом, иди завтракать. Бабушка пирожки разогрела.

– Пирожки? – Громов оживился. – Это хорошо. Пирожки – это сила.

Мы уселись у входа в пещеру, жуя бабушкину выпечку и глядя на доисторический пейзаж. Стадо диплодоков медленно перемещалось по равнине, птеродактили кружили в небе, а вдалеке что-то рычало – то ли тираннозавр, то ли вулкан просыпался.

– Красота, – сказала Аня. – Если не думать о том, что нас могут съесть.

– А ты не думай, – посоветовал Павлик с набитым ртом. – Думай о хорошем. Например, что у нас есть пирожки.

– Пирожки скоро кончатся.

– Бабушка новые испечёт. У неё же дрожжи с собой.

– Дрожжи есть, а мука?

– Мука… – Павлик задумался. – А из чего тут муку делают?

– Из злаков. А злаки тут есть?

– Полозов! – заорали мы хором.

Полозов выскочил из пещеры, как чёртик из табакерки, с блокнотом наготове.

– Что? Что случилось? Динозавры? Инопланетяне? Конец света?

– Полозов, в меловом периоде есть злаки?

– Злаки? – Полозов задумался, листая блокнот. – Вообще-то злаки появились позже, в палеогене. А в мелу преобладали папоротники, хвощи, голосеменные…

– То есть муки нет?

– Муки нет.

– А из чего тогда бабушка будет пирожки печь?

– Из папоротников? – неуверенно предложил Полозов. – Теоретически, можно перетереть корни некоторых растений…

– Бабушка! – закричал Павлик. – Тут муки нет!

– Чего нет? – бабушка высунулась из пещеры с половником в руке.

– Муки! Злаков! Пирожки печь не из чего!

– Как это не из чего? – бабушка нахмурилась. – А это что?

Она достала из кармана фартука небольшой мешочек.

– Это что?

– Мука. Запасная. На всякий случай. Я всегда вожу с собой стратегический запас. Три килограмма.

– Бабушка, ты гений!

– Я не гений, я просто предусмотрительная. Игнат со своей кофеваркой вечно в истории влипает, надо быть готовой ко всему.

– А дрожжи?

– Есть.

– А яйца?

– Вон, у динозавров попросим.

– У динозавров? – Павлик округлил глаза. – Ты хочешь украсть яйца у динозавра?

– Не украсть, а попросить. По-хорошему. С пирожками.

– Бабушка, динозавры не понимают по-хорошему.

– Все понимают по-хорошему, если правильно попросить.

– А если не поймут?

– Тогда половник.

– Логика есть.

– Бабушка, – вмешался я. – А может, сначала решим проблему выживания, а потом будем яйца у динозавров воровать?

– Михаил, без пирожков мы не выживем. Пирожки – это наше всё. Это наша валюта, наше оружие, наша дипломатия. Пирожки нас спасали всегда.

– Ба, ну в прошлый раз мы тираннозавра пирожками накормили – и он нас не съел.

– Вот видишь! Работает!

– Но то был один тираннозавр. А тут целая экосистема.

– Справимся.

– Ладно, – я махнул рукой. – Давайте сначала исследуем окрестности. Надо понять, где мы и что вокруг.

– Согласен, – кивнул дед. – Делимся на группы. Я, Громов и Полозов осмотрим звездолёт, поймём, что с ним можно сделать. Вы трое – Михаил, Аня, Павлик – исследуйте ближайший лес. Только далеко не уходите.

– А если мы встретим динозавра? – спросил Павлик.

– Бегите, – коротко ответил Громов.

– А если он быстрее?

– Тогда кричите. Мы придём на помощь.

– С половником? – уточнила бабушка.

– С половником, – вздохнул Громов. – Похоже, это теперь наше главное оружие.

Мы отправились в лес. Жужа бежала впереди, обнюхивая каждый куст. Чих сидел на плече у Ани и вертел головой, разглядывая окрестности. Он быстро освоился и, кажется, чувствовал себя здесь как дома – всё-таки это была его эпоха.

Я шёл и думал о том, насколько странно всё устроено. У меня на поясе висел универсальный сканер, способный анализировать состав любой материи. Я мог вызвать подкрепление с орбиты, если бы у нас была орбита. Я мог взломать любой компьютер в галактике. И здесь всё это было бесполезно. Мой сканер показывал только одно: «Органика. Неизвестный вид. Высокая концентрация токсинов. Рекомендована эвакуация на орбиту».

Отлично. Просто отлично.

– Красиво тут, – сказала Аня, разглядывая огромный цветок, похожий на лилию, но размером с зонтик. – Как в сказке.

– В сказках обычно есть добрые феи и говорящие звери, – заметил Павлик. – А здесь – зубастые ящеры, которые хотят тебя съесть.

– Не все хотят, – возразила Аня. – Вон те, например, – она показала на стадо утконосых динозавров, мирно щипавших траву, – вообще на нас внимания не обращают.

– Потому что мы для них слишком мелкие, – объяснил я. – Нас даже не видно с их высоты.

– Это хорошо или плохо?

– Хорошо. Меньше шансов, что наступят.

Мы углубились в лес. Здесь было сумрачно из-за огромных папоротников, закрывающих солнце. В воздухе висела какая-то странная пыльца, от которой хотелось чихать. Чих, кстати, чихал постоянно – видимо, на что-то аллергия.

– Смотрите! – Павлик показал на небольшое озерцо. Вода в нём была кристально чистой, а на берегу лежало… яйцо. Огромное, размером с футбольный мяч.

– Чьё это? – прошептала Аня.

– Не знаю, – я огляделся. – Но если рядом мамаша, нам лучше убираться.

– А может, заберём? – глаза Павлика загорелись. – Вырастим динозаврика!

– Павлик, ты с ума сошёл? Во-первых, из него ещё неизвестно кто вылупится. Во-вторых, мамаша нас убьёт. В-третьих, чем мы его кормить будем?

– Пирожками!

– Динозавры не едят пирожки.

– Этот будет!

– Павлик, нет.

– Ну пожалуйста!

– Нет!

Спор прервал громкий шипящий звук. Из-за ближайшего папоротника показалась голова. Чешуйчатая, зубастая, с жёлтыми глазами. Голова принадлежала существу размером с крупную собаку, очень быстрому и явно недружелюбному.

– Велоцираптор, – выдохнул я. – И не один.

Из-за папоротника показались ещё две головы. Мы оказались в окружении.

– Бежим? – спросил Павлик.

– Бежим! – скомандовал я.

Мы рванули так быстро, как никогда в жизни не бегали. Велоцирапторы – за нами. Они были быстрее, но мы были хитрее. Я швырнул в них пирожком (спасибо Павлику, который всегда носил с собой запас). Пирожок попал одному прямо в морду. Велоцираптор на секунду замер, облизнулся и… проглотил пирожок. Его глаза изменились. Он остановился и посмотрел на нас с совершенно другим выражением.

– Кажется, ему понравилось, – сказала Аня.

Я швырнул ещё один пирожок. Второй велоцираптор поймал его на лету. Третий подбежал и выжидающе уставился на нас.

– У них кончился охотничий инстинкт, – констатировал Павлик. – Они хотят есть, но не нас. Они хотят пирожки.

– Корми! – скомандовал я.

Мы вытряхнули все пирожки, что были с собой. Велоцирапторы ели, довольно урча и виляя хвостами (да, они виляли хвостами, как собаки). Через пять минут они уже сидели вокруг нас и ждали добавки.

– Мы приручили велоцирапторов пирожками, – сказала Аня с таким видом, будто не верит собственным глазам.

– Мы приручили велоцирапторов! – заорал Павлик.

– Тише ты, – шикнул я. – Ещё других привлечёшь.

– А что, других тоже кормить будем?

– У нас пирожков не хватит на всех динозавров в округе.

– Тогда надо возвращаться.

Мы осторожно двинулись назад. Велоцирапторы пошли за нами. Они явно решили, что мы – новый источник еды, и терять нас не собирались.

– Что будем делать? – спросил Павлик.

– Пусть идут, – ответил я. – Бабушка разберётся.

Мы вышли к пещере. Бабушка как раз развешивала сушиться какие-то травы. Увидев нас в сопровождении трёх хищников, она даже бровью не повела.

– О, гости, – сказала она. – Кушать хотите?

Велоцирапторы замерли, глядя на странное существо с половником.

– Бабушка, осторожно! – крикнула Аня.

Но бабушка уже протягивала им пирожки. Велоцирапторы, забыв обо всём, подошли и начали есть с руки.

– Хорошие мальчики, – сказала бабушка, гладя одного по голове. – Добрые. Просто голодные.

– Бабушка, это хищники!

– Все хищники добрые, когда сытые, Михаил. Запомни это.

Из пещеры вышел Громов с бластером наготове.

– Что за шум? – начал он и замер, увидев велоцирапторов. – Вы… вы привели их сюда?

– Они сами пришли, – пожал плечами Павлик.

– И что теперь?

– Теперь они наши друзья, – объявила бабушка. – Как Зубастик. Кстати, где он?

– Кто?

– Тираннозавр. Мы его вчера кормили. Он обещал вернуться.

– Тираннозавр обещал вернуться? – Громов схватился за голову. – Мы в сумасшедшем доме. Мы все в сумасшедшем доме. Нас окружают динозавры, которые едят пирожки и выполняют обещания.

– Громов, не нервничай, – успокоила его бабушка. – Всё будет хорошо.

– Откуда вы знаете?

– Потому что пирожки ещё есть. А пока есть пирожки, есть надежда.

Я посмотрел на велоцирапторов, которые устроились у входа в пещеру и начали вылизывать друг друга, как кошки. Потом перевёл взгляд на Чиха, который с интересом разглядывал новых знакомых. Потом на бабушку, которая уже доставала новую партию пирожков.

– Знаешь, – сказал я Павлику. – А она права. Пока есть пирожки, есть надежда.

– А когда пирожки кончатся?

– Тогда будем печь новые. Из папоротников.

– Из папоротников?

– А что? Полозов сказал, можно.

– Майк, ты с ума сошёл.

– Это не я сошёл с ума. Это мир вокруг нас сошёл с ума. А мы просто пытаемся в нём выжить.

– С пирожками?

– С пирожками, Павлик. Всегда с пирожками.

Из леса донёсся знакомый рёв. Зубастик возвращался. Велоцирапторы насторожились, но с места не сдвинулись.

– Кажется, у нас собирается компания, – заметила Аня.

– Главное, чтобы они не передрались, – вздохнул я.

– Не передерутся, – уверенно сказала бабушка. – Пирожков на всех хватит.

Тираннозавр вышел на поляну. Увидев велоцирапторов, он замер, принюхался. Те в ответ прижались к земле – признали превосходство.

– Зубастик, это свои, – сказала бабушка, протягивая ему пирожок. – Не обижай.

Зубастик взял пирожок, проглотил и улёгся рядом с пещерой, довольно жмурясь. Велоцирапторы устроились чуть поодаль, но тоже расслабились.

– Мы создаём экосистему, – заметил Полозов, выглядывая из пещеры. – Хищники и люди, живущие в симбиозе. Это уникальный случай! Я должен записать!

– Записывай, – махнула рукой бабушка. – А я пока пирожков напеку. Гости-то прибывают.

Так у нас появились новые друзья. Три велоцираптора, которых Павлик тут же назвал – Клык, Коготь и Хвостик (последнего за то, что он всё время вилял хвостом). И Зубастик, который теперь считал себя главным охранником пещеры.

Мы ещё не знали, что эти друзья скоро нам очень пригодятся. Потому что впереди нас ждала встреча с теми, кто был куда опаснее динозавров.

С теми, кто пришёл из другой галактики.

Глава 3. Встреча с тираннозавром

(или Как Зубастик стал членом семьи, а мы поняли, что пирожки действительно решают всё)

«Говорят, у тираннозавра мозг размером с грецкий орех. Зато желудок – с хороший автомобиль. И я точно знаю, что важнее, когда ты стоишь перед открытой пастью». – Михаил Светлов, после кормления Зубастика

Ночь в меловом периоде наступила быстро. Солнце рухнуло за горизонт, будто ему надоело светить, и мир погрузился в темноту. Наши новые друзья – велоцирапторы – устроились у входа в пещеру, свернувшись клубками. Выглядело это сюрреалистично: три хищника, способные разорвать человека за секунду, мурлыкали (или что там у них вместо мурлыканья) и грели друг друга.

– Никогда не думал, что скажу это, – прошептал Громов, глядя на них, – но они милые.

– Не расслабляйтесь, – ответил я. – Милые, пока сытые. А если пирожки кончатся?

– Бабушка сказала, что не кончатся.

– Бабушка оптимистка.

– Бабушка – стратег. Она всегда на три шага вперёд думает.

Я хотел возразить, но в этот момент земля задрожала.

Сначала слабо, будто где-то далеко проехал грузовик. Потом сильнее. Потом ещё сильнее.

– Он идёт, – сказал Полозов, выглядывая из пещеры. – Тираннозавр. Крупный. Очень крупный. Метрах в двухстах.

– Тот самый, которого мы кормили?

– Судя по координатам – да. Возвращается.

– За добавкой?

– Или за нами.

Я выглянул наружу. В темноте я ничего не видел, но слышал тяжёлые шаги, от которых дрожала земля, и чувствовал запах – тяжёлый, мускусный, первобытный запах хищника.

– Всем приготовиться, – скомандовал Громов, доставая бластер.

– Спрячь, – сказала бабушка, появляясь из глубины пещеры с половником в одной руке и тарелкой пирожков в другой.

– Бабушка, вы куда?

– Встречать гостя.

– Это тираннозавр!

– А я бабушка Зина. Кто из нас страшнее – ещё неизвестно.

Я хотел её остановить, но она уже вышла из пещеры. Я выругался про себя и пошёл за ней. Громов – за мной. Остальные остались в пещере, как было приказано.

Тираннозавр вышел из темноты, как корабль из тумана. Огромный, выше любого здания, с пастью, полной зубов размером с мой предплечье. Он остановился в нескольких метрах от нас и уставился на бабушку своими маленькими, но очень внимательными глазами.

– Здравствуй, милый, – сказала бабушка спокойно, будто разговаривала с соседским котом. – Кушать хочешь?

Тираннозавр наклонил голову. Потом принюхался. Пирожки пахли сильно – даже я чувствовал этот запах сквозь доисторические ароматы леса.

– На, попробуй, – бабушка протянула пирожок.

Тираннозавр понюхал, лизнул, потом аккуратно взял зубами – удивительно нежно для существа, которое может перекусить машину пополам. Проглотил. Замер.

А потом его глаза изменились.

Я видел это раньше – у неандертальцев, у инопланетян, у диктаторов. Момент, когда существо впервые пробует бабушкину выпечку. Это всегда одно и то же: сначала недоверие, потом удивление, потом восторг, потом зависимость.

Тираннозавр не был исключением.

Он издал звук. Не рык, не рёв, а что-то вроде урчания – глубокого, вибрирующего, довольного. Потом сел на хвост, как огромная собака, и открыл пасть в ожидании.

– Вот видишь, – сказала бабушка, протягивая следующий пирожок. – Добрый мальчик. Просто голодный.

– Бабушка, – прошептал я, – это… это невероятно.

– Что тут невероятного? Любое живое существо хочет есть. Если ты накормишь врага, он перестанет быть врагом. Базовая истина.

– Даже если враг – тираннозавр?

– Особенно если враг – тираннозавр. У них мозг маленький, они быстро переключаются.

Я смотрел, как бабушка кормит огромного хищника с руки, и чувствовал, что мир сошёл с ума окончательно и бесповоротно. Но, с другой стороны, это был наш мир. Мир Светловых. Здесь такое было в порядке вещей.

К утру тираннозавр лежал у входа в пещеру, охраняя нас, как сторожевая собака. Павлик, проснувшись, сразу побежал к нему.