Куратор. Паутина на острие права 9.0

- И нашли? - спросил Топольский, глядя на Белова - тот кивнул.

- О, да. Zефельд, район для богатых. Вилла с бассейном, с пальмами (пальмы в оранжерее, конечно, не на улице), машины - Mercedes S-класса, BMW X7, Porsche 911 Turbo. Аренда - 50 тысяч долларов в месяц.

- А сам хозяин? Кто он?

- Документы на подставную фирму, зарегистрированную на Кипре. Фамилию не установил. Но я сделал фотографии. - В голосе детектива послышалась гордость. - С высоты птичьего полёта. Мой дрон очень хороший.

- Пришлите.

- Отправил уже на почту. И ещё, герр Топольский, - будьте осторожны. Там охрана с камерами. Они заметили мой дрон. Теперь, возможно, знают, что за ними следят.

- Пусть знают, - ответил Топольский и положил трубку.

Белов уже открыл ноутбук. На экране появились фотографии: вилла с тёмной черепицей, аккуратный сад, ворота с электроприводом. И ни одного человека на участке.

- Как будто вымерли, - заметил Топольский.

- Или уехали. - Белов увеличил одну фотографию. - Смотрите, у входа нет машин. Охраны не видно. Возможно, куратора нет на вилле.

- Или он не хочет, чтобы его снимали.

Топольский откинулся в кресле. Сотни миллионов долларов, десятки офшоров, виллы, машины, охрана - и всё это против одной адвокатской конторы в Калининграде. Абсурд.

- Лена, - позвал он, не поворачивая головы. - Закажите билеты в Москву. Завтра утром.

- Опять? - Лена выглянула из приёмной.

- Опять. Будем разговаривать с Громовым. Есть чем его удивить.

Лена вздохнула, но спорить не стала - она уже знала, что бесполезно.

Когда за ней закрылась дверь, Топольский повернулся к Белову.

- Сергей Иванович, а если «К.» узнает, что мы нашли его виллу? Что тогда?

- Тогда он начнёт нервничать. А когда человек нервничает, он ошибается.

- Или исчезает, - поправил Топольский.

- Или исчезает. - Белов пожал плечами. - Но даже если он исчезнет, его счета останутся. А мы их заморозим.

- Вы так уверены?

- Я не уверен, - ответил Белов. - Я надеюсь.

Глава 4. Связи куратора в Москве

Белов появился в дверях кабинета с таким видом, будто нашёл клад. В руках он держал тонкую папку - не толстую, как раньше, а изящную, почти пустую. Топольский поднял голову от бумаг.

- Что там? - спросил он.

- Связи. - Белов положил папку на стол. - Настоящие, живые связи куратора в Москве. С именами, должностями, суммами.

Топольский открыл папку. Внутри лежали четыре распечатки - детализации звонков, выписки из банков, копии платёжек. На каждой фамилия и должность были заклеены белой бумажной полоской.

- Вы не написали имена, - заметил Топольский.

- Потому что вы их не должны знать. - Белов сел напротив. - Это информация для Следственного комитета, не для адвоката. Но я могу сказать одно: все четверо - бывшие или действующие сотрудники правительства, полиции, прокуратуры. Все получали деньги от «Ромашки ЛТД».

- «Ромашка ЛТД» - это та фирма-однодневка, через которую куратор выводил деньги?

- Она самая. - Белов достал одну распечатку. - Смотрите: 1 миллион 200 тысяч рублей, назначение платежа «консультационные услуги». Получатель - заместитель начальника управления экономической безопасности.

- Консультации по чему?

- По тому, как не замечать МФО Кузнецова. После каждого перевода происходили странные вещи: проверки отменялись, материалы «терялись», свидетели внезапно меняли показания.

Топольский перечитал платёжку. Сумма, дата, подпись - и везде одна и та же размашистая закорючка, которую он уже видел на документах Кузнецова. Но подпись была не Кузнецова - это подтвердила экспертиза.

- Это подпись куратора? - спросил он.

- Или его доверенного лица. - Белов взял другую распечатку. - А вот это интереснее. Детализация звонков куратора. Он звонил в Москву, на номер, который зарегистрирован на сотрудника администрации президента. Разговоры короткие, по три-четыре минуты. Но после каждого такого звонка происходили изменения в делах.

- Вы прослушивали?

- Нет. Это данные от оператора. Сам разговор не записан, только факт соединения.

Топольский задумался. Он смотрел на папку, на белые полоски, под которыми скрывались фамилии. Ему хотелось сорвать их, прочитать, понять, кто эти люди. Но он понимал, что Белов прав: адвокату не нужно знать имена до суда.

- Что вы предлагаете? - спросил он.

- Передать всё Громову. - Белов кивнул на телефон. - И найти свидетеля, который подтвердит, что деньги переводились не просто так, а за конкретные действия.

- У нас есть такой свидетель?

- Есть. Бывший курьер, который возил документы из офиса куратора в Кремль и в администрацию президента. Он согласен дать показания, но требует охрану.

- Сколько?

- Сто тысяч в месяц. На полгода.

Топольский усмехнулся. У него на счету было всего двести тысяч - остатки от проданной машины.

- Где взять деньги?

- Напишем губернатору. - Белов уже достал бланк письма. - Он нам должен. Мы его область от коллекторов чистили.

- Губернатор не благотворительный фонд.

- А мы не попрошайки. Мы ему предлагаем сделку: он платит охране, мы продолжаем разваливать сеть, которая портит ему рейтинг.

Топольский взял ручку и написал письмо - коротко, факты, никаких эмоций. Лена отправила факс. Через три дня пришёл ответ: губернатор выделил 500 тысяч - на пять месяцев. Остальное Топольский решил добавить из своих сбережений.

- Свидетель приедет через неделю, - сказал Белов, закрывая ноутбук. - Его зовут Владимир. Он боится, но готов говорить.

- О чём он расскажет?

- О том, как возил папки с грифом «Секретно» из офиса на Кутузовском в здания на Старой площади. И о том, кто эти папки подписывал.

- Куратор?

- Курьер не знает имени. Но он видел подпись. Та же самая, что на платёжках.

Топольский встал и подошёл к окну. За стеклом моросил дождь - обычный калининградский дождь, мелкий, противный, который проникает под воротник.

- Сергей Иванович, - сказал он, не оборачиваясь. - А если этот курьер - провокация? Если его прислал сам куратор, чтобы пустить нас по ложному следу?

- Проверим. - Белов подошёл к нему. - Я узнал его через старого знакомого в ФСБ. Он не из системы. Обычный мужик, который возил бумаги и вдруг понял, что участвует в чём-то грязном.

- И решил стать героем?

- Или просто испугался. После того как Кузнецова арестовали, его офис разогнали. Курьер остался без работы и без выходного пособия. И теперь зол.

- Злость - плохой советчик, - заметил Топольский.

- Но иногда злость помогает делать правильные вещи.

Они замолчали. В соседней комнате Лена разговаривала по телефону с очередным клиентом - голос у неё был усталый, но твёрдый.

- Знаете, - сказал Топольский, - когда я начинал это дело, я думал, что найду какого-нибудь мелкого жулика, посажу его и успокоюсь. А теперь мы охотимся на человека, который сидит в Швейцарии, управляет целой империей и, возможно, завтракает с послами.

- Вы жалеете?

- Нет. - Топольский повернулся. - Но иногда страшно.

- Мне тоже страшно, - признался Белов. - Но мы не одни. За нами - закон. И двести сорок семь клиентов, которые нам поверили.

Через неделю курьер Владимир сидел в кабинете Топольского - мужчина лет сорока, с бледным лицом и дрожащими руками. Он держал на коленях потёртый рюкзак и постоянно оглядывался на дверь.

- Владимир, вы в безопасности, - сказал Топольский. - Охрана внизу, в машине. Рассказывайте.

- Я возил документы, - начал он. - Платёжки, договоры, какие-то письма с грифами. Из офиса на Кутузовском в здания на Старой площади и в Следственный комитет.

- Кому именно? Назовите фамилии.

- Не могу. - Владимир покачал головой. - Я их не знал. Мне давали пакет и говорили: «Отвезёшь Ивану Петровичу» или «Сергею Владимировичу». Без фамилий. Только имена и отчества.

- А куратора вы видели? - спросил Белов, присаживаясь на край стола.

- Два раза. Высокий, седой, в дорогом костюме. Он приезжал из-за границы. Я слышал, как он говорил: «Деньги переведены. Всё чисто. Продолжайте работать».

- Голос? Акцент?

- Чистый русский. Но манера - как у начальника. «Сделайте то», «организуйте это». Не просил, а приказывал.

Топольский записывал каждое слово. В его блокноте появлялись новые детали: седой, высокий, костюм, часы «Ролекс», приказной тон. Картинка становилась чётче, но имени по-прежнему не было.

- Владимир, вы готовы повторить это в суде? - спросил Топольский.

- Готов. Но боюсь. У этих людей длинные руки.

- Государственная защита. И охрана. Не бойтесь.

- А если не поможет?

- Поможет, - твёрдо сказал Топольский. - Я прослежу.

Владимир ушёл. Белов проводил его до машины охраны, а Топольский остался один. Он перечитал свои записи и добавил в блокноте: «Связи в Кремле. Администрация президента. Следственный комитет. Куратор - свой для них».

- Лена, - позвал он. - Соедините меня с Громовым.

Через минуту в трубке раздался усталый голос следователя.

- Иван Петрович, у нас есть показания курьера, который возил документы куратора в Кремль.

- Я в курсе, - ответил Громов. - Мы уже взяли его под охрану.

- И что дальше?

- А дальше, Аркадий Сергеевич, мы будем проверять, кому именно он возил папки. И если подтвердится, что среди получателей есть действующие чиновники… - Громов сделал паузу. - Тогда начнутся аресты.

- Жду.

- Ждите.

Топольский положил трубку и посмотрел на часы. Половина одиннадцатого ночи. Лена уже ушла, Белов сидел в своей комнате, перебирая базы данных. В окно стучал дождь.

Он взял маркер и на большой карте, висевшей на стене, нарисовал стрелку от Калининграда к Москве. А от Москвы - к Кремлю. И написал: «Кто там?»

Глава 5. Куратор за границей

Топольский ждал ответа из Швейцарии три недели. Три недели он каждое утро первым делом проверял почту, каждое утро находил только рекламу и счета. Белов, в отличие от него, сохранял спокойствие - перебирал свои базы, уточнял данные, созванивался с коллегами в Европе.

Утро 28 мая началось с того, что Белов ворвался в кабинет без стука - но на этот раз не с папкой, а с ноутбуком, из динамиков которого доносился чей-то прерывистый шёпот на немецком.

- Слушайте, - сказал Белов, присаживаясь на край стола и поворачивая экран к Топольскому. - Это запись от нашего детектива. Он установил микрофон на заборе виллы.

Топольский склонился к динамику. Шёпот оказался голосом женщины, которая говорила по-немецки с швейцарским акцентом. Белов переводил:

- «Хозяин уехал в Дубай. Вернётся через неделю. Охране велено никого не пускать, даже полицию. Если кто-то будет спрашивать - мы ничего не знаем, нас наняли через агентство».

- Это домработница? - спросил Топольский.

- Да. - Белов остановил запись. - Она говорит с кем-то по телефону. Мы не знаем, с кем. Но важнее другое: куратор не живёт на вилле постоянно. Он приезжает туда наездами, а остальное время проводит в Дубае или в Лондоне.

- Значит, у него несколько точек.

- Несколько. И деньги он тоже распределяет между юрисдикциями. - Белов открыл файл с таблицей. - Смотрите, я сопоставил переводы. Из пятидесяти миллионов, которые мы отследили, двадцать остались в Швейцарии, пятнадцать ушли в Дубай, десять - в Лондон, пять - в Сингапур.

- И все на подставных лиц?

- На подставные фирмы, которые зарегистрированы на подставных директоров, которые наняты через подставные агентства. - Белов усмехнулся. - Такая матрёшка, что голова идёт кругом. Но я нашёл одну ниточку.

Он увеличил фотографию - въездные ворота виллы, крупным планом номерной знак Mercedes.

- Машина зарегистрирована на компанию в Белизе. А та, в свою очередь, принадлежит трасту на острове Мэн. А траст управляется швейцарской юридической фирмой. Я отправил им запрос как частное лицо - сказал, что попал в аварию с этой машиной и хочу связаться с владельцем.

- И они ответили? - удивился Топольский.

- Пока нет. Но если ответят - получим имя.

Топольский откинулся в кресле. Он чувствовал, что они приближаются, но каждый шаг давался с боем.

- Сергей Иванович, я хочу съездить в Цюрих. Сам.

Белов посмотрел на него долгим взглядом.

- Это опасно.

- Знаю.

- Он может вас узнать.

- Не узнает. Я буду туристом. Фотоаппарат, кепка, кроссовки. Погуляю по набережной, посмотрю на озеро, заодно и на виллу.

- А если охрана заметит?

- Вызовет полицию? - усмехнулся Топольский. - «Задержите русского, который фотографирует мой дом»? Швейцарская полиция только посмеётся.

Белов нехотя согласился.

- Хорошо. Но возьмите с собой тревожную кнопку. И не подходите близко к воротам.

Через неделю Топольский был в Цюрихе. Он летел через Москву и Франкфурт - с пересадкой, с полуночным вылетом, с трёхчасовым ожиданием в стерильном зале транзитной зоны. В кармане лежали франки, в рюкзаке - запасная флешка, паспорт и диктофон.

Он снял номер в недорогом отеле недалеко от вокзала - маленькая комната с видом на железнодорожные пути. Стены были тонкими, и всю ночь он слышал, как за стеной кто-то ссорился на итальянском. Утром, едва рассвело, он взял такси.

- Seefeldstrasse, 45, - сказал он водителю, пожилому швейцарцу в очках с толстыми линзами.

- Das ist eine gute Gegend, - заметил таксист, косясь на него в зеркало. - Reiche Leute. (Богатые люди.)

- Я хочу посмотреть на озеро, - ответил Топольский по-английски, чтобы не выдать себя.

Такси остановилось у высоких кованых ворот. Топольский вышел, заплатил и сделал вид, что любуется видом. На самом деле он рассматривал виллу - та самая, что на фотографиях: черепичная крыша, пальмы в кадках, камеры видеонаблюдения на каждом углу. Из-за забора доносился приглушённый лай собаки.

Он медленно прошёл вдоль ограды, останавливаясь, чтобы сделать фото. Никто не вышел. Никто не окликнул. Он простоял у виллы почти час, прислонившись к стволу платана, и всё это время внутри было тихо.

- Где же ты? - прошептал он.

Вернувшись в отель, Топольский включил диктофон и продиктовал наблюдения: «Вилла безлюдна. Охрана либо внутри, либо её нет. Машин у ворот нет. Собака лает, но не выбегает - значит, сидит на цепи или в вольере. Камеры работают - видел, как поворачивался объектив».

Он отправил аудиофайл Белову и лёг спать. Но сон не шёл. Ему казалось, что кто-то смотрит из-за забора - невидимый, всемогущий, знающий его имя.

На следующий день он улетел в Калининград. В самолёте, глядя на проплывающие внизу Альпы, он вдруг понял: куратор не боится. Он настолько уверен в своей безнаказанности, что даже не прячется. Вилла, машины, счета - всё на виду, всё законно, всё прикрыто десятками слоёв офшоров. Победить такого можно только одним способом - лишить его дохода.

- Ничего, - сказал он вслух, не замечая удивлённых взглядов соседей. - Скоро твои МФО закроются.

В Калининграде его встретил дождь. Лена ждала у трапа с зонтом.

- Ну что? - спросила она, когда они сели в машину.

- Видел его дом. Его самого - нет.

- Жалко.

- Не жалко, - ответил Топольский. - Теперь он знает, что мы его нашли. А когда человек знает, что его нашли, он начинает нервничать.

- Вы в этом уверены?

- Уверен. - Он достал телефон и показал Лене письмо, которое пришло, пока он летел.

«Уважаемый Аркадий Сергеевич! Вы думаете, что нашли меня. Вы ошибаетесь. Я там, где меня никто не найдёт. Мои деньги надёжно спрятаны. Моя семья в безопасности. А вы остались в своей дыре и будете там до конца своих дней. Прекратите охоту. Вы всё равно проиграете. К.»

- Он написал мне, - сказал Топольский. - Это значит, что он испугался.

- Или просто издевается, - заметила Лена.

- И то, и другое. - Топольский убрал телефон. - Но письмо мы сохраним. Экспертиза стиля может дать дополнительные сведения.

Они въехали в город. За окном мелькали мокрые улицы, троллейбусы, очереди у магазинов. Обычная жизнь, которая продолжалась, пока он охотился за призраком.

- Лена, - сказал Топольский, когда они подъехали к офису. - Завтра начинаем готовить новые иски. Воронов не пойман, но его империя должна рухнуть.

- Какие иски? - спросила Лена, выключая двигатель.

- По новым МФО. Белов нашёл ещё три. Все связаны с куратором.

- Вы не устали?

- Устал, - признался Топольский. - Но не могу остановиться.

Глава 6. Свидетель из окружения куратора

Игорь приехал в Калининград ночным поездом. Белов встретил его на вокзале в 8:30 утра - высокий, сутулый, в неизменном свитере. Свидетель оказался невысоким, плотным, с глубокими морщинами, не соответствующими его сорока годам. На брови - старый шрам, на пальцах левой руки - выцветшая татуировка «Не забуду мать». Он всё время озирался, даже когда они сели в машину.

- Не бойтесь, - сказал Белов, трогаясь с места. - Мы едем в безопасное место.

- Безопасных мест не бывает, - ответил Игорь. - Я знаю этих людей. Если они захотят меня найти - найдут.

Они поехали не в офис, а на трассу, в маленькое придорожное кафе. Топольский выбрал это место не случайно - здесь обычно останавливались дальнобойщики, посетители не задавали лишних вопросов, а хозяин, пожилой узбек, был глуховат и не подслушивал.

Кафе называлось «У Рустама». Внутри пахло жирным пловом и дешёвым табаком. За одним столиком сидели два водителя в промасленных куртках и молча пили чай. За другим - женщина с ребёнком, который капризничал и тянул её за волосы. Топольский занял столик в углу, откуда был виден вход.

Когда Белов и Игорь вошли, женщина с ребёнком сразу ушла, будто почувствовала неладное. Водители остались, но даже они перестали разговаривать.

- Садитесь, - Топольский указал на стул напротив. - Вы Игорь?

- Можете звать меня так. - Свидетель сел, положил руки на стол - толстые, с обкусанными ногтями. - Не настоящее имя. Я не хочу, чтобы меня нашли.

- Понимаю. Что вы знаете о кураторе?

Игорь взял паузу. Он смотрел на свои руки, потом на стену, потом снова на Топольского.

- Я работал в его московском офисе два года. Начинал оператором колл-центра - звонил должникам, «обрабатывал». Потом стал менеджером. Координировал МФО и коллекторов.

- Вы видели куратора лично?

- Два раза. - Игорь достал пачку дешёвых сигарет, но не закурил - только покрутил в пальцах. - Он приезжал из Швейцарии, останавливался в «Ритц-Карлтоне». Охрана, машины с тонировкой, всё как у больших людей.

- Как он выглядит?

- Высокий, под метр восемьдесят. Волосы седые, стрижка короткая. Глаза… - Игорь поморщился, подбирая слово. - Холодные. Как у рыбы. Одет в дорогой костюм, часы «Ролекс». Говорит спокойно, не повышая голоса. Но так, что хочется подчиниться.

- Он называл своё имя? - спросил Белов, присаживаясь рядом.

- Нет. Все звали его «куратор» или «К.». Но один раз я видел документ с его подписью - там было написано «Алексей Петрович». Думаю, это псевдоним.

- Что ещё вы знаете о нём?

Игорь глубоко вздохнул.

- Он давал указания давить на должников особым способом. Особенно на участников СВО. - Голос его дрогнул. - Говорил: «Они слабые, быстрее сломаются. Угрожайте детям, жёнам, родителям. Это работает».

- Это уголовное преступление, - заметил Топольский.

- Я знаю. - Игорь сжал сигареты в кулаке. - Но тогда мне было всё равно. Деньги нужны были. А потом…

Он замолчал. В кафе зазвучала музыка - узбекская, тягучая, с восточными нотками. Топольский подождал.

- А потом мой брат попал на СВО. Три ранения, инвалид. Он взял займ - 50 тысяч. Долг вырос до 400. Коллекторы угрожали его дочери. И я понял, что я - часть этой системы.

- Вы готовы дать показания следователю? Сегодня?

- Готов. - Игорь посмотрел на часы - старые, с потёртым ремешком. - Но хочу, чтобы мою семью охраняли. Жену и детей.

- Государственная защита.

- А если не поможет?

- Поможет, - сказал Топольский. - Я прослежу.

Он набрал номер Громова. Следователь приехал через час - в гражданском, с чемоданчиком, в котором лежали протокол допроса и диктофон.

- Игорь? - спросил Громов, садясь за столик.

- Да.

- Рассказывайте всё. Без утайки.

Игорь говорил три часа. Он называл имена посредников, номера счетов, даты переводов. Он вспомнил, как подписывал фальшивые платёжки, как прятал документы в сейф, как однажды застал куратора за разговором с человеком из Генпрокуратуры.

- Тот человек был в мундире, - сказал Игорь. - Звёзды на погонах. Я запомнил лицо.

- Назовите фамилию, - попросил Громов.

- Не могу. Не знаю. Но если покажете фото - узнаю.

Громов сделал пометку в блокноте.

- Этого достаточно, - сказал он, когда Игорь замолчал. - Мы возбуждаем дело по факту организации преступного сообщества.

- А куратор? - спросил Топольский.

- Куратора объявим в розыск. Когда-нибудь он выедет из Швейцарии, и тогда мы его возьмём.

- А если не выедет? - спросил Игорь.

- Тогда будем ждать, - ответил Громов. - Но его империю мы развалим уже сейчас.

Игоря увели под охраной. Топольский остался в кафе один. Белов уже уехал - готовить запросы. Водители-дальнобойщики расплатились и вышли. Официант - племянник хозяина - начал мыть полы.

- Слушай, - сказал он, заметив Топольского. - Ты из полиции?

- Нет, - ответил Топольский. - Адвокат.

- А-а, - протянул парень. - Ну, адвокаты тоже нужны. Особенно когда такие типы приезжают.

- Какие типы?

- Бледные, злые. Я таких знаю. Коллекторы, да? У меня сестру доставали. Теперь она в Питер уехала.

Топольский достал визитку и положил на стол.

- Пусть сестра звонит, если нужна помощь.

Парень взял визитку, прочитал и спрятал в карман.

- Спасибо.

Топольский вышел на улицу. Солнце уже поднялось высоко, асфальт блестел после ночного дождя. Он сел в машину и поехал в офис.

- Лена, - сказал он, заходя в приёмную. - Завтра начинаем готовить документы для суда над чиновниками.

- Какими чиновниками? - спросила Лена, поднимая голову.

- Те, чьи фамилии были на платёжках. Свидетель Игорь их назвал. Громов готовит аресты.

- Это победа?

- Шаг к победе, - поправил Топольский.

Он прошёл в кабинет, сел за стол и открыл папку с делом Кузнецова. На первой странице красным маркером было написано: «Главный вопрос: кто К.?» Топольский взял ручку и дописал: «Игорь видел его два раза. Высокий, седой, часы «Ролекс». Голос - привык отдавать приказы».

Потом он убрал папку и начал готовить иск для нового клиента - ветерана, у которого долг по микрозайму вырос с тридцати до трёхсот тысяч.

Глава 7. След в Швейцарии

Документы из швейцарского банка пришли через две недели после того, как Топольский вернулся из Цюриха. Белов распечатал их в типографии - обычный принтер не справился с двухсотстраничным файлом. Теперь на столе лежала стопка бумаг, от которой пахло типографской краской и победой.

- Credit Suisse, UBS, Julius Baer, - перечислял Белов, раскладывая выписки по трём папкам. - Три банка, три счёта, одна фамилия - Воронов.

- Воронов? - Топольский поднял голову. - Мы знаем его фамилию?

- Пока нет. Но детектив в Цюрихе нашёл договор аренды офиса, где в графе «бенефициар» указано «Воронов А.П.» Это не полное имя, но уже зацепка. - Белов открыл одну из папок. - Смотрите, вот платёжка из Казахстана: «Almaty Consulting Ltd» перевела 5 миллионов на счёт «Sunrise Trust». Дата - март 2027 года. А вот из Кипра: «Maritime Holdings Ltd» перевела 10 миллионов в августе того же года.

- И все в один банк?

- В один. Credit Suisse. - Белов достал другую выписку. - А это уже перевод из Credit Suisse в Дубай, в «Emirates Holding Ltd». 5 миллионов долларов, дата - 15 марта 2028 года. То есть всего несколько недель назад.

Топольский взял выписку, повертел в руках. Цифры, подписи, печати. Всё выглядело официально, даже скучно. Но за этими скучными строками стояли деньги, украденные у тысяч людей.

- Сколько всего? - спросил он.

- Около ста миллионов долларов. - Белов ответил без колебаний, будто ждал этого вопроса. - Сорок на Credit Suisse, тридцать на UBS, тридцать на Julius Baer. И это только то, что мы нашли. А есть ещё счета в Дубае, в Лондоне, в Сингапуре.

- И всё это принадлежит куратору?

- Формально - нет. Счета зарегистрированы на подставные фирмы, бенефициары скрыты за цепочками номинальных директоров. - Белов сел на стул, устало потирая колено. - Но мы можем доказать, что реальный владелец - куратор. У нас есть его переписка, показания свидетелей, экспертиза подписи.

- Этого достаточно для швейцарского суда?

- Должно быть достаточно. - Белов помолчал. - Я уже связался со швейцарским адвокатом. Его зовут Ганс Келлер. Он специализируется на заморозке активов.