Краска на коже

Дэйн подхватил её под локоть:

— Кэт, что?

Она смотрела перед собой остановившимся взглядом, затем перевела его на мужа:

— У мамы инсульт. Она в больнице. Мне нужно лететь. Сейчас.

Эва, находившаяся чуть поодаль, наблюдала за ними. И вдруг произнесла спокойно, как будто в пустоту:

— Жизнь не предсказуема. Никогда не знаешь, что случится в следующий момент.

Дэйн кинул быстрый взгляд в её сторону. Эти слова обдали его как кипятком.

Он ничего не ответил. Помог Кэтрин спуститься с крыльца, открыл дверь машины, усадил на переднее сиденье. Перед тем как захлопнуть дверь, он обернулся.

Эва стояла на крыльце в свете фонарей — прямая, расслабленная. Взгляд, в котором не было ни вопроса, ни ответа. Она не кивнула, не улыбнулась. Просто смотрела на него.

Дэйн замер на секунду.

Он слышал эти слова сотни раз. Банальность, которую все повторяют, но никто по-настоящему не слышит. Из её уст прозвучала так, будто он услышал это впервые.

Он сел в машину и захлопнул дверь.

Глава 6. Лиссабон. Больница

Они прилетели в Лиссабон глубокой ночью. Город спал, редкие огни отражались в тёмной воде Тежу. Дэйн поймал такси. Кэтрин сидела рядом, сжимая в руках телефон. Молчала и смотрела в одну точку. Она не плакала. Просто была пустой.

В больнице их ожидал коридорный полумрак. Свет горел только в холле и в палатах. Запах антисептика, тишина, изредка — шаги медсестёр. Мониторы в палате пикали ровно, задавая ритм этой тягучей, душной ночи. Где-то в конце коридора хлопнула дверь и звук разнёсся эхом по пустому пространству.

Мать Кэтрин лежала неподвижно. Бледная, с трубочками и проводами. Она казалась меньше, чем в жизни. Кэтрин села на кушетку, взяла её руку и замерла. Дэйн стоял у входа, прислонившись плечом к дверному косяку. В тусклом свете коридора её плечи казались ещё более хрупкими. Он не знал, как утешить любимую. Знал только, что должен быть здесь.

Кэт гладила руку матери — без ответа. А потом её прорвало. Плечи ссутулились, пальцы дрожали. Она сжала их в кулак, но слёзы всё равно катились по лицу.

Он подошёл, положил руку ей на плечо и поцеловал в волосы.

— Я привезу тебе вещи, — тихо сказал. — И сменную одежду. Что-нибудь ещё нужно?

Она покачала головой. Потом вдруг всхлипнула и обняла мужа за торс.

— Я не знаю, что будет, Дэйн.

— Мы справимся. Ты справишься.

Но внутри него звучали другие слова. Он слышал их отчётливо — в такт с пиканьем аппаратов, в тишине коридора, в запахе лекарств, который въедался в одежду.

«Всё само».

И её голос на крыльце: «Жизнь не предсказуема. Никогда не знаешь, что случится в следующий момент».

——

Последующие несколько дней тянулись одним длинным, серым отрезком. Дэйн ездил на работу, возвращался в больницу, привозил Кэтрин вещи, еду, книги. Смотрел на её уставшее лицо, слушал её тихий голос, когда она говорила по телефону с врачами. И всё это время в голове крутилось одно и то же.

Он написал Эве вернувшись в опустевший дом. Свет в гостиной был выключен, кошка спала на диване. Он сел на кухне, держа телефон в руках и набрал коротко:

«Мы можем поговорить?»

Через несколько минут пришёл ответ. Он открыл сообщение и прочитал.

«Без проблем. Но вы же помните условия».

Глядя в экран он чувствовал, как внутри поднимается что-то холодное и трезвое. Она не просила объяснений, не проявляла любопытства. Просто напомнила ему правила.

Дэйн отложил телефон и посмотрел в окно. Луна висела над крышами, холодная, равнодушная. В стекле он видел своё отражение — и ничего больше.