Измена. Не пытайся вернуть

Мэй снова щелкнула пальцами и открыла одну из внутренних дверей. «Заходи», махнула она мне. Девушка ткнула пальцем на полутороспальную кровать с высокой мягкой спинкой, обитой светло-серым велюром, а потом указала на меня.

– Это моя комната? – спросила я.

Филиппинка кивнула, подошла к шкафу и выразительно глянула на меня. Я присоединилась к ней. Она раскрыла створки и начала раздавать пальчиком инструкции: постельное белье, и теплое одеяло лежало на полках, и я должна его сама застелить…

Комната оказалась очень уютная. Стены были выкрашены в приятный и мягкий фисташковый цвет, на полу лежал ламинат оттенка светлого дерева, а светодиодная люстра-таблетка под потолком меняла степень освещения, в зависимости от количества щелчков выключателя. Мэй мне все это продемонстрировала и махнула, чтобы я шла за ней дальше.

В правой от двери стене было еще одно помещение – собственный санузел! Душевая, унитаз и раковина. Все чистое и красивое. И, слава богу, не похожее на гостиничный номер, где мы отдыхали с Ромой. Не хотелось мне тут видеть невольные напоминания о супружестве, что закончились вчера на такой ужасной ноте.

У меня возникло ощущение, что я оказалась в своем новом доме. Возле окна стоял письменный стол с выдвижными ящиками и удобный, мягкий стул к нему, а напротив кровати красовался широкий комод, на котором стоял небольшой плоский телевизор. Вся мебель была сделана из светлого дерева, создавая теплую атмосферу уютного дома. Уютного, тихого и безопасного.

Кстати, действительно тихого. Я не слышала голосов других людей. Только садовника. Я обернулась к Мэй и спросила:

– А где хозяева?

Девушка расставила руки в стороны и изобразила самолет.

– Они в отъезде? – уточнила я.

Мэй кивнула, а я решила спросить:

– А кто такой Макар? Василий его дважды упомянул.

Мэй сделала важное лицо и ткнула пальцем в потолок. Так обычные люди делают, когда упоминают в разговоре президента и добавляют: «Он самый!», но я поняла:

– Это хозяин дома?

Филиппинка кивнула, а потом потащила меня в наш коридорчик, показала на соседнюю дверь и ткнула пальчиком в себя.

– Это твоя комната, – догадалась я, а Мэй улыбнулась.

– Эй, девчонки, – раздался голос Васи, – вы где?

– В наших комнатах, – крикнула я.

Раздались уверенные шаги, и в нашу прихожку вошел Василий. Он протянул мне смартфон с проводом-зарядкой.

– Это мой старый, но вполне рабочий. А на твой раритет у меня даже зарядника нет. И это… Я твой баул на кухню оттарабанил. Нефиг ему у хозяйских дверей торчать. Свои заготовки можешь в погреб или холодос спрятать.

Я взяла телефон и поблагодарила. От всего сердца поблагодарила:

– Спасибо вам, Василий, большое спасибо! А мои закрутки мы с вами вместе съедим, чего их беречь? Их кушать надо. Вы икру кабачковую домашнюю любите?

– Любите, – хохотнул садовник и цыкнул зубом, – ты мне тут не выкай, я те не прокурор. На «ты» разговаривай. Выкать Макару будешь.

– А большая у Макара семья? – поинтересовалась я. – Как-то тихо в доме.

– Нет у него семьи, – при этих словах Вася как-то болезненно поморщился и добавил, – погибли. Ты при нем эту тему не поднимай. И запомни, для тебя он Макар Андреевич. Усекла?

– Усекла, – кивнула я, а в голове замельтешили мысли одна страшнее другой, о трагедии неизвестного мне Макара…

Мы вошли в мою комнату, я положила на стол сумочку и начала доставать из своего мобильника симку и карту памяти. Нужно переставить их в новый телефон. Вдруг мне мама позвонит… Когда все было установлено в новый аппарат, и я включила мобильник, то на него посыпались сообщения:

«Ты где?»

«Иди домой».

«Лариса ушла. Возвращайся».

«Лада. Хватит прятаться. Иди домой».

«Хватит трепать мне нервы! Где ты шляешься?»

«Лада, прекрати выделываться. Бегом домой».

«Решила в обиженную жену поиграть, нервы мне поделать? Возвращайся».

«Что ты кобенишься? Хочешь еще получить? Я не позволю тебе вытирать об меня ноги. Я сказал, бегом домой!»

«Ты чего трубку не берешь? Ты в порядке?»

«Если утром не вернешься, я твоим предкам позвоню. Их инфаркт схватит, так что иди домой, у меня рубашки чистые заканчиваются».

Еще было почти полсотни пропущенных звонков, и все от Ромы.

Все это время Вася и Мэй стояли возле меня и с любопытством читали эти сообщения. Неожиданно мобильник ожил и на всю комнату заиграла мелодия из фильма «Бумер» – Вася знал толк в рингтонах…

На экране высветилось: «Ромашка».

Глава 8

– Муженек? – спросил Вася и цыкнул зубом.

Я кивнула, с тревогой глядя на экран. Брать трубку не хотелось. Я уже представляла, что наговорит мне муж… Лучшая защита – нападение, и Рома начал нападать. Он и в своей измене меня обвинит. Скажет, что я погрязла в быту и перестала быть привлекательной, вот он и засмотрелся на яркую Ларису.

Я молча смотрела на экран и только собралась смахнуть в сторону зеленую трубочку, как Вася выхватил у меня из рук мобильник и нажал отбой вызова. Потом занес номер Ромы в черный список…

– На хуй мужа, – спокойно произнес он и вернул мне телефон, – а матери позвони и сама все расскажи. А то этот утырок чего насочиняет, и реально им лепилу вызывать придется.

Они с Мэй пошли на выход, и уже в дверях Вася обернулся и сказал:

– Через полчаса выезжаем…

Я бросила пуховик с шапочкой на кровать, и морально приготовилась к звонку родителям.

Разговор с мамой был тяжелый. Я, как могла, сглаживала углы, чтобы не расстраивать окончательно. Умолчала о том, как он схватил меня за шею и чуть не придушил, о том, как валял меня по полу в подъезде. Про мусорный мешок тем более не сказала. А зря…

Мама решила, что была только измена и мой уход из дома. Она начала причитать:

– Ладушка, доченька. А может, Рома единожды оступился? Эта Лариска все время у вас крутилась, вот воспользовалась моментом, когда тебя нет. А Рома стал жертвой это шлендры, прости господи…

– Да не так все, мам, – вздохнула я, – это у них не первый раз. Они уже несколько месяцем крутят, как Лариска к ним в фирму устроилась.

Мама помолчала и завела старую пластинку:

– Но нельзя же так с ходу семью рушить. Ты женщина, должна уметь прощать. Сходи в парикмахерскую, купи себе красивые вещи, красся дома.

– Мама! – воскликнула я. – Какие красивые вещи? Он ругался, когда я новые капроновые колготки, самые дешевые, себе купила. Он же чеки все просматривал, каждый рубль пересчитывал, чтобы я ничего для себя лишнего не купила. Я трусы и прокладки себе в «Фикс-прайсе» покупала, в дни скидок. Деньги на костюм для годовщины удавалось откладывать только тогда, когда я за мясом на воскресный рынок ходила. Там только наличкой брали, вот по соточке за полгода насобирала.

– Эх, доча, доча, – вздохнула мать, – уж лучше дома быть. С мужем-то надежнее. А он исправится. Я сама с ним поговорю. Он тебя из этого чужого дома заберет…

– Не надо, – устало произнесла я, – не надо, мам. Я тебе не все рассказала…

Пришлось выложить все – от начала до конца про мое возвращение от тетки. Я слышала, как на том конце провода мама захлюпала носом и сморкалась в платочек.

Когда я закончила, то сказала:

– Ты папе все расскажи, как есть. Не хотела я вас огорчать, но Ромка пригрозил, что сам вам позвонит… И фиг знает, в каком свете он все представит. И вообще. Если он с вами свяжется, то скажите, что не знаете, где я.

– Неправильно это, Ладочка, – грустно сказала мама, – дал бог мужа, надо терпеть. Не дело это, по чужим домам скитаться, когда свое жилище есть. Ты уж подумай. Хорошенько подумай…

Я сидела на краю кровати и думала: «А может, мама права…» Меня всегда учили быть послушной. Хорошо училась в школе, ходила на хореографию в музыкалку – концерты, выступления. «Родителей нужно слушаться и почитать, а мужа уважать», – такова мамина заповедь.

Ей-то с папой повезло, он у меня добрый и покладистый. Выпивал только по праздникам и весьма умеренно. Был мягкого нрава, ни разу руку на нее не поднял. Было, что пару раз он повышал голос… Но ни одного оскорбления или матерного слова мама от него в свой адрес не услышала. Ей хорошо говорить: «Дал бог мужа, надо терпеть…»

А если я вернусь к Роме, что меня там ждет? Та же стирка, уборка, готовка и попреки, что варю борщи не в вечернем платье, боевом макияже и на высоких каблуках. Я даже свою любимую мятную шоколадку последний раз себе два года назад покупала… Потом только вкус вспоминала. Вот баба Нина меня чаем с мятой поила, и мне было очень вкусно. А если я тут немного поработаю, а потом к мужу вернусь? Может, он одумается и прекратит свои шашни с Ларисой. Она-то ему рубашки стирать и гладить не будет.

Я еще немного поразмышляла над своим положением брошенной жены и иждивенки на шее чужих людей в чужом доме, и решила составить список того, что мне необходимо купить в первую очередь.

В сумке у меня лежала ручка, а вот листочка не было. На всякий случай я заглянула в верхний выдвижной ящик своего письменного стола, и воскликнула:

– Вау!

Там лежал новый толстенький блокнот-ежедневник, пачка белых стикеров и отдельная упаковка цветных стикеров с липкой задней стороной, несколько простых карандашей, зеленый и красный маркеры-выделители, шариковые ручки, скотч, точилка, кнопочки и скрепочки, ножницы… Настоящий канцелярский клондайк.

Я даже не ожидала, что находка этих мелочей так поднимет мне настроение, словно я клад нашла. Положив на стол несколько белых листочков, я начала выводить ручкой свой список: зубная щетка, паста, нить: трусики – 7 штук, бюстгальтеры – 2, футболки, носки, прокладки, шампунь и бальзам, мочалка…

Список разрастался, и я решила уточнить у Васи, в какой магазин мы поедем. Не думаю, что продукты для такого дома мы станем закупать в гипермаркете для обычных людей. Но я попрошу туда заехать, по моим подсчетам, я уложусь примерно в пять тысяч. Уж что-что, а искать самые дешевые товары, красные ценники и скидки я хорошо умею… Жизнь с Ромашкой научила жестко экономить. Я ведь даже протертые на пятках носки не выкидывала, а штопала, делая на месте дырки сеточку из ниток. Но это с моими носочками, Рома носил хорошие. Он не хотел ходить на работу в штопаных. Вдруг где-то разуться придется.

Осталось решить вопрос с формой.

Дверь в мою комнату была открыта, и я услышала легкие шаги Мэй. Она стукнула костяшками пальцев по дверному косяку, привлекая мое внимание, и вошла. В руке она держала три вешалки: два черных платья и одно серое. Строгий покрой до колен, рукав до локтя, белый воротничок… На второй ладони горничной лежала стопка фартуков и ее планшет.

Мэй сложила одежду на кровать, с осуждением глянув на брошенный пуховик, и вывела стилусом на экране планшета: «Мерь». После этого она взяла мои пуховик с шапочкой и вынесла в наш коридорчик. Я начала стягивать водолазку и легинсы – свой единственный наряд.

Черные платья были моего, сорок четвертого размера, а вот серое слегка широковато в талии. Но к нему шел поясок, так что выглядела я в рабочей одежде хорошо.

Фартуки явно предназначались для работы на кухне. Они надежно закрывали платье, чтобы его не забрызгало шкворчащим маслом или еще чем, и навевали веселые мысли. Дело в том, что на них были нарисованы веселые зверята. На одном, пушистая зайчиха в переднике резала морковь и закидывала ее в кипящую на плите кастрюлю, на втором белочка выковыривала орешки из большой кедровой шишки и складывала их в мешочки, а на третьем важный еж нанизывал грибы на нитку с толстой иголкой и подвешивал эти гирлянды на стену в своем домике… Это было так мило.

Мэй заглянула и вопросительно приподняла бровь: «Подошло?»

– Все хорошо, – кивнула я, – спасибо тебе.

Филиппинка махнула мне рукой, приглашая за собой. В нашей прихожей она указала на вешалку, где теперь висел мой пуховик и зимняя кожаная курточка с капюшоном, потом ткнула пальцем на полку с шапками и в конце перевела пальчик на подставку для обуви, где теперь стояли мои сапоги. В конце этой демонстрации она указала на себя и меня, а потом хлопнула ладошкой по двери в сад.

Все было понятно: прислуга пользуется этой дверью для выхода на улицу, а не центральной, хозяйской. Это наша прихожая и мне нужно соблюдать порядок, чтобы Мэй не приходилось подбирать за мной разбросанные вещи.

Я проговорила все это вслух, и горничная довольно кивнула. Наше общение мне напомнило один мультфильм про роботов, где главный персонаж мог произносить только имя… И при этом они с подругой прекрасно понимали друг друга.

Я вытаращила глаза, растопырила пальцы на руках и глупым писклявым голосом громко произнесла:

– Валли. Мэй. Лада.

Филиппинка поняла шутку, беззвучно захохотала, прижимая ладошки к груди и, схватив меня за руку, потащила за собой на кухню.

Глава 9

Перед отъездом в магазин мне нужно было разобрать свою сумку. Уже сутки катаю ее.

Я доставала банки и выставляла их на стол. Мэй придирчиво оглядывала содержимое, а потом выбежала и вернулась со своим планшетом. На белом экране красовалась надпись серыми магнитными буквами: «Настойка из мухоморов есть?»

– И ты туда же? – всплеснула я руками. – Это у вас местная шутка такая?

Мэй довольно закивала, залезла в угловой шкаф и вытащила оттуда две бутылки из-под водки с буро-красноватой жидкостью…

– Настойка из мухоморов?! – ошарашенно спросила я.

Горничная гордо кивнула и два раза растопырила все пальцы на обеих руках.

– Двадцать бутылок, – догадалась я.

Что же тут происходит? Я думала, это прикол такой, а тут… Я решала уточнить:

– А зачем вам столько?

Мэй цыкнула зубом, точь-в-точь как это делал Вася и махнула рукой в сторону. Стало ясно, что ответ надо требовать у садовника. На пальцах Мэй объяснить не сможет, а писать придется много.

Мы закончили ставить банки на нижнюю полку холодильника, когда раздался голос Василия:

– Девчонки, погнали хозяйские бабки тратить.

Мэй рванула в свою комнату, и я услышала, как захлопали дверцы шкафа. Значит, она поедет с нами. Вася прошел на кухню и одобрительно оглядел меня:

– Ага, подошел костюмчик. Так поедешь?

Не отвечая, я тоже рванула к себе, менять черное форменное платье на легинсы с водолазкой. Сам Вася был в джинсах и серой фирменной толстовке. В руке он держал дутую зимнюю кожаную куртку с капюшоном, подбитым пушистым черным мехом.

Да уж. В этом доме даже прислуга одевалась шикарней меня. Мой пуховик, купленный по дешевке на распродаже, наводил на грустные мысли. Вместо того чтобы быть За мужем, я была зАмужем… Рома жил хорошей жизнью, на полном обслуживании. А я была нищей прислугой, которая работала за еду.

Как же я проморгала этот момент? Даже не момент, а целый период жизни длинной в несколько лет, когда из любимой девушки и феюшки домашнего очага превратилась исключительно в прислугу.

Сначала же все было хорошо. Рома приходил домой, и я встречала его на пороге. Мы обнимались и целовались. Я чувствовала, что он скучал по мне, и стремился поскорее попасть домой. А однажды он сказал, что у них реорганизация в компании, и мне надо экономней расходовать бюджет, но это временная трудность. А пока, я не должна покупать вещи, которые не являются самыми необходимыми. Вот только необходимые вещи именно у него и для него. У меня это были только средства гигиены. На работу же я не хожу, а значит, и новая одежда мне не нужна. И маникюр, и новые прически, и красивая обувь на каблуках. Мне ничего не было нужно. Я же хорошая жена, которая во всем поддерживала своего мужа.

Как же я не заметила своего перехода из феи в прислугу? Действительно, любовь настолько зла, что я перестала видеть реальный мир, центром которого был Рома?

Я смотрела на маленькую немую Мэй, на уверенного в себе садовника с явно уголовным прошлым, которые в этом доме чувствовали себя спокойно и уверенно, и помаленьку осознавала, что я дура… А Вася, вероятно, прав: «На хуй мужа!»

А если Рома все же оступился. Ну, приелась ему жена-домохозяйка, вот он и загулял. А если я тут немного заработаю, приоденусь… И встречусь с Ромой. Он поймет, что был не прав, повинится. Я его прощу, но поставлю ультиматум: если хочет, чтобы я сидела дома, то должен выделять мне достаточно денег. И уговорить начальство уволить Лариску, чтобы духу ее возле моего мужа не было.

Придя к такому умозаключению, я решила попозже разблокировать Ромкин номер. Только чтобы Вася не видел.

***

В машине я сидела на пассажирском сиденье рядом с Васей. Мэй разместилась на заднем и играла в игрушку в своем телефоне.

Садовник рассказывал:

– Раньше на месте поселка лес был, и мухоморов там дофига росло. Все деревни с округи за ними сюда ходили, и сами настойки делали. Какие-то это дофига целебные мухоморы были, не как в других местах. А потом тут территорию оградили и дома понастроили. Местные кипишнули сперва, а потом переговорщика заслали: типа, если грибы будут, то вы их нам продайте… А у нас газоны положили, дороги закатали. Хер вам, а не грибочки. Но природа, мать наша, не облажалась – проросли мухоморы. Короче, наши, кто в обслуге, не растерялись. Спиртягу добыли стали сами настоечку делать. Теперь продаем по два косаря за поллитру. Местные берут, многие из Москвы едут. Да и сами олигархи, кто суставами мучаются, не брезгуют. Уже заценили качество.

– Теперь понятно, – проговорила я, – а я думала, что тут все надо мной прикалываются. И на КПП, и ты, и Мэй, пока она бутылки не показала. А зачем вам это? Платят мало?

– Хорошо платят, – цыкнул зубом Вася, – а чего добру пропадать. С нас не убудет, наоборот, копеечка. А всем болезным радость. Они же думали, что грибное место потеряли. Делать настойку из мухоморов – это уже местная традиция. Потом и тебя научим, если не свинтишь.

– Не свинчу, – проговорила я, вспомнив свои недавние размышления. – А в какой магазин мы поедем?

– У нас несколько точек, – ответил садовник, – мясо мы в одном фермерском берем, молочку там же. У нас с торгашами давняя договоренность. Там чистый продукт, без химозы всякой. Макар, ради интереса, даже знакомым спецам на проверку возил. Экофермы, короче. А остальное в гипермаркете закупаем. Какая разница, где средства для стирки и туалетку покупать. Главное – дешевку не брать. Из домашнего: постельное и одежду – тоже в отдельных магазинах, фигню на теле Макар не терпит. Хотя…

Вася замолчал и растянул губы в ехидной улыбке. Шли секунды, а он ничего не говорил. Прямо театральная пауза получилась.

– Что «хотя»? – не выдержала я.

Василий цыкнул зубом и ответил:

– Рано тебе про такое знать. Это корпоративная тайна. Вот если приработаешься, то узнаешь. И ты не проболтайся, – глянув в зеркало заднего вида, сказал садовник.

Мэй сделала несколько коротких жестов, отвечая ему и снова уткнулась в телефон. Мне стало любопытно, и я спросила:

– Что она ответила?

– Сказала, что будет нема, как рыба! – захохотал Вася.

Юмористы, блин. Мне тоже стало смешно. Эти двое отлично ладили, сразу видно – сработанная команда, и секрет босса про одежду они не выдадут. А еще, мне захотелось быть с ними. С виду простые, и в то же время надежные.

Я раздумывала, что это за «хотя». А если Макар Андреевич любит дома голым ходить? Или в женских платьях… Ну и мысли мне лезут.

Еще и сутки не прошли, как я уехала из Конаково, а в моей жизни произошло столько событий, что хоть кино снимай. Словно страшные события вчерашнего вечера произошли несколько дней назад… Мысли и вопросы в голове скакали, как бешеные зайцы, но я понимала, что излишнее любопытство и назойливость мои новые знакомые могут неправильно понять и не захотят со мной дружить.

Но важный рабочий вопрос я все же решила уточнить:

– Вась, а что Макар Андреевич есть любит? Я так-то многое готовить умею, но мало ли. Может, у него аллергия на какие-то продукты.

Садовник цыкнул зубом и начал перечислять:

– Нашу кухню любит, еще итальянскую и французскую. И азиатскую… Ты роллы крутить умеешь?

– Нет, – помотала я головой, – но научусь.

– Мэй научит. Она только азиатские блюда хорошо и готовит. А вот сколько раз ни пыталась борщ сварить, все корейское кимчи с помидорами получается. У нас предыдущая повариха замуж ушла неделю назад, Мэй к плите встала… Хочется уже нашей еды поесть… Макар-то по делам укатил, в ресторанах хавает. Кстати, ты и для нас будешь готовить.

– Я уже поняла. Сегодня котлеты с пюрешкой и капустным салатом с зеленью сделаю, а на первое солянку мясную сборную сварю.

При этих словах Вася довольно улыбнулся и сказал:

– Офигенно! А теперь приготовься к первому испытанию. Но не ссы. Я рядом.

– А что случилось? – недоуменно спросила я, оглядываясь по сторонам.

– Ты сейчас к Кондрату пойдешь.

Глава 10

– К какому Кондрату? – не поняла я.

– К мяснику, – ухмыльнулся садовник, – а он парень такой. Специфический, как говорят умные люди.

Вася припарковался у магазина с большими панорамными окнами. На вывеске большими красными пузатыми буквами было выведено единственное слово «Мясо», а рядом красовались изображения окорока, стейков и толстенькой куриной тушки.

– Тебе к прилавку, над которым расчерченная корова нарисована, – сказал Вася, – вот список и карта для расходов.

Он протянул мне листочек и зеленую пластиковую карточку. Я все взяла и растерянно посмотрела на своих спутников:

– А мне ему что-то нужно сказать?

– Да, – серьезно кивнул Василий, – абракадабра.

Я перевела взгляд на Мэй, пытаясь понять, шутит садовник или нет. Горничная смотрела на меня серьезными глазами, без всякого намека на смех.

Я вздохнула и вылезла из машины. После мухоморной настойки я не знала, где у них правда, а где приколы. На новом рабочем месте всякого можно ожидать.

Я вошла в магазин и огляделась по сторонам. Четыре ряда прилавков с холодными витринами образовывали два широких коридора, по которым расхаживали немногочисленные покупатели. Люди подходили к продавцам, что-то спрашивали, тыкали пальцами в выставленные на витрине куски филе, поддоны с фаршем всех сортов и прочие мясные товары.

Я начала осматривать стены поверх прилавков, и вскоре мой взгляд уперся в нарисованную черную корову, тело которой было разделено на части, каждая из них была подписана: грудинка, вырезка, тонкий край, задний отруб…

Направляясь в нужном направлении, я гадала, как может выглядеть мясник по имени Кондрат? Мне представлялся здоровенный мужик с густой бородой, стриженной под «лопату», косматыми волосами, торчащими во все стороны, и обязательно с окровавленным топором. Даже как-то не по себе стало.

Осторожно приближаясь к нужным витринам, я прикидывала, когда нужно сказать волшебное слово, чтобы продавец понял, что я особый покупатель. За прилавком никого не было… Я трижды стукнула по столу и негромко сказала:

– Абракадабра.

Над прилавком показалась совершенно лысая макушка, а потом продавец встал во весь рост. Почти двухметровый! Про таких говорят: «Дяденька, достань воробушка». Он удивленно посмотрел на меня сверху вниз и тихо произнес:

– Сим-сим откройся.

– Чего? – не поняла я.

– Ну, мы же в волшебные заклинания играем? – уточнил «каланча» Кондрат.

– Нет, я за мясом, – ответила я, – вот, мой список.

Я протянула ему листочек. Он прочитал список и буркнул:

– Ага…

Кондрат начал хлопать дверцами холодильника, доставая нужные мне покупки, а я оглянулась по сторонам. За стеклянным окном стояли Вася с Мэй, тыкали в меня пальцами и ржали. Опять подкололи…

Когда мясник начал складывать передо мной первые свертки, мои спутники вошли в магазин. Мэй приветственно помахала ладошкой, а Вася поздоровался с продавцом за руку: