Сладкий грех или Горькая любовь 2

Северов ласково улыбнулся и, бережно коснувшись пальцами моей щеки, прошептал, – а вот ты самое прекрасное и сказочное творение. Не знаю, бог или дьявол создал тебя и послал мне, но в одном убеждён точно, – он на секунду замер и, убрав свою руку от моего лица, грустно улыбнулся. – Что отпустить тебя не смогу. Даже не думал, что могу так привыкнуть к женщине.

Больно и мрачно стало на сердце. Привыкнуть! Чёрт! Не полюбил и не влюбился, а банально просто привыкнул. От без безысходности он принял наши отношения, даже не пытаясь впустить любовь, нашу жизнь.

– Карина, всё хорошо?

Северов уловил мой подавленный, угнетённый взгляд.

Конечно, всё просто отлично! Лучше быть не может. Я чувствую, что неизбежно влюбляюсь в холодного и бессердечного человека, который даже не способен выговорить истинные, глубокие фразы, ни то чтобы действительно полюбить.

– Пошли. А то так и будем до ночи сидеть в машине и впустую, пялиться на собор, – гневно буркнула я и резво выскочила из транспортного средства.

– Да подожди ты, – Егор догнал меня у входной тяжёлой двери в собор. – Что произошло? Откуда гневное выражение лица? Что случилось? Что я опять сделал не так?

Идиот! Лучше бы вспомнил, что он, вообще, так делает и говорит. Совершенно не умеет обращаться с женщинами. Хотя бы ради приличия мог постараться и подобрать какие-нибудь более приятные слова. Но нет! Привычкой для него видите ли, стала. Внутренняя дрожь пробежалась по телу, отрезвляя моё затуманенное сознание. А какие другие фразы он мог произнести? Что должен был сказать? Знала, что признание в любви меня бы вполне устроило и растопило сердце, но вот разум бы понимал, что он обманывает меня и притворяется. Нужна ли мне лживая любовь? Нет, Егор всё правильно сказал. В очередной раз пусть и жёстко, но всё-таки справедливо описал своё отношение ко мне. Привычка и ничего более.

Глава 25. Егор

Ярость охватывала моё сердце. Вот же сумасшедшая девчонка! Я с ней, как на вулкане живу. Неизвестно, что стрельнёт в её прекрасную головку и что она выкинет в следующую секунду.

– Карина, что происходит? Что я такого сказал?

Сдерживался, пытался вести себя в совершенно несвойственной форме. Я никогда не был дипломатом, привык действовать жёстко и решительно. Б…ь! В отношениях с женщинами я, вообще, не считал необходимым разговаривать. Всё было банально просто и непринуждённо, как только замечал первые признаки капризности и попытки манипулировать мной, моментально расставался и забывал даже как зовут. Отношения! Машинально покачал головой, у меня и отношений ты собственно никогда и не было. Так мимолётные, ни к чему не обязывающие любовные связи. Даже Алина не стала исключением и несмотря на то, что вызвала у меня огромный интерес и огромное физическое влечение не смогла заставить изменить своим принципам. Я без особого труда распрощался с этой горячей, страстной женщиной, которая, бесспорно, обладала острым умом и никогда особо не провоцировала меня. Но эта высокомерная, избалованная, гордая девочка, которая по воле судьбы, против моей воли смогла поменять моё отношение к семье и перевернула жизнь. Впервые в жизни, словно несчастный пёс бегаю за ней, стремясь предугадать её желания. Чёртова кукла приучила меня. Вот как я мог допустить, чтобы она возымела надо мной такую власть?

– Егор, а ты сам не понимаешь? Ты ведёшь себя как настоящий мужлан, – она гневно сузила глаза и озлобленно усмехнулась, а затем высоко задрала свой аккуратненький носик и плотно сжав губы, надменно закатила глазки.

– Не понимаю. Извини уж меня, за то, что я такой мужлан по сравнению с такой королевой, как ты.

Девушка с сожалением ухмыльнулась.

– Ты самый противоречивый человек, с которым мне приходилось общаться. Сначала ведёшь себя как грубый, невоспитанный мажор, – она нервно взмахнула руками, – потом проявляешь заботу, внимание, нежность. А затем вновь становишься грубым и жестоким. Вот скажи мне, когда ты настоящий? Тогда, когда просишь дать шанс нашим отношениям, или тогда, когда заявляешь, что я для тебя лишь привычка.

Виновато прикрыл глаза, когда до меня дошёл смысл претензий Карины. Брякнул даже не подумав. Да, с этой девочкой надо тщательно подбирать каждое слово. Она привыкла к более уважительному отношению. Мне же не было свойственно правильно проявлять свои чувства.

– Прости, – сам не понял, как извинения сорвались с моих губ.

Резко распахнул глаза и внимательно посмотрел на супругу, которая немного успокоилась и, робко покосившись на меня, смущённо улыбнулась.

Вот как у неё это получилось. Немного покапризничала и всё, я уже вымаливаю у неё прощение. Она действительно ведьма. Никогда не просил прощения, согласно моим правилам я всегда и во всём был прав. Тем более, сейчас, когда особо ничего обидного по отношению к ней не совершил. Или совершил?

– Неправильно выразился, – бережно коснулся её руки. – Я не хотел сказать, что ты для меня превратилась лишь в привычку.

Карина пронзительно заглянула в мои глаза, умело проникая требовательным, острым взором в самое сердце.

– А что ты хотел сказать? Что я для тебя значу?

Судорожно задышал.

– Сам до конца не понимаю, – крепче сжал её нежную, хрупкую руку. – Я впервые в жизни не могу описать свои чувства. Не хочу тебя обманывать, рассказывая о безумной любви, но и отрицать очевидные вещи не буду. Ты стала очень важной частью моей жизни.

Супруга робко пожала уголками губ.

– И на этом спасибо.

Наш разговор был прерван, тяжёлые двери собора медленно распахнулись, приглашая в здание, открывая восхитительный, неописуемо завораживающий вид.

– Пошли.

– Подожди, – слегка придерживая её руку, нежно попросил я. – Ты так и не ответила.

Карина озадаченно приподняла брови и, бросив на меня вопросительный взгляд, уточнила, – не ответила?

– Да. Ты принимаешь мои извинения?

Девушка снисходительно покачала головой.

– Принимаю. Хорошо, что ты умеешь признавать свои ошибки, плохо, что продолжаешь их совершать. Нельзя так обращаться со своей женой. Ни одна женщина не потерпит, чтобы её воспринимали как банальную привычку. Я не требую любви, но, – она грустно ухмыльнулась, – хотя бы уважение научись проявлять.

Не требует она любви! Обжигающая стрела кольнула моё сердце и болью отдалась в глубине души. Карина не требует, потому что сама ничего подобного не испытывает, а вот что же чувствую я? Как назвать то чувство, которое испытываю к этой девушке? Что она вызывает? Травильную страсть и огненное желание или же всё-таки Карина действительно смогла сделать невозможное и моё сердце поразила любовь.

– Прошу, – спокойно проговорил я и указал на собор. – Только после вас.

– Молодец, – весело хихикнула Карина и с важным видом направилась в собор. – Быстро учишься. Исправляешься на глазах.

Карина заинтриговано обвела восхищённым взором уникальные произведения искусства. Её глазки быстро бегали, стремясь как можно больше открыть своему пытливому взору.

А посмотреть здесь действительно было на что. Мраморные статуи, полотна художников, уникальные архитектурные украшения, драгоценности из императорских гробниц, церковное облачение, благородные кубки…

Супруга была очарована видом, я же не мог сосредоточиться на соборе, мой взгляд неотрывно был направлен на ликующее, святящееся личико Карины. Как же приятно было радовать малышку. Нет, она не была похожа, ни на одну женщину из моей жизни. Её нельзя было купить и очаровать роскошными подарками. Карина требовала особого внимания, она была утончённой, изящной, изысканной с тонким пониманием мира. Она была истинной ценительницей прекрасного.

– Можно случайно забыть о том, что нужно дышать, настолько он великолепен, – шёпотом проговорила она. – До сих пор самым прекрасным собором для меня был венецианский Сан Марко и я считала, что один-единственный в своём роде. Сан-Марко по-прежнему прекрасен, но на олимпе ему пришлось потесниться.

Карина улыбнулась и посмотрела на меня.

– Согласен, – повернул голову и пристально посмотрел на главное богатство собора. Образ Христа Вседержителя, самая монументальная и большая мозаика. В одной руке Иисуса евангелие, которое содержит надписи на латинском и греческом языках, а другой он благословляет всех посетителей. В алтарной части церкви картины повествуют о земной жизни Сына Божьего, на поверхность главного нефа нанесены иллюстрации Книги Бытия, а в боковых пространствах находятся мозаики, изображающие чудеса, которые творил Иисус.