Элиана из Эльмарии

«Это интересно, когда?» — мелькнула мысль в моей голове, но спорить я не стала.

Прошло не больше часа с того момента, как ворота захлопнулись у меня за спиной, а теперь я шагала через них обратно. Иронично, если подумать. Меня вели те самые стражники, что и прогнали. И я отчётливо ощущала себя не спасённой, а пленённой, пусть и под благородным предлогом.

Мы шли по оживлённым утренним улицам. Крики торговцев, предлагающих спелые фрукты, запах свежего хлеба и конского пота, яркие ткани на прилавках. Люди расступались перед нашим отрядом, и их взгляды — любопытные, испуганные, осуждающие — впивались в мою спину. Я же шла, сжимая в кулаке край своей куртки, единственное, что осталось от моего мира, и чувствовала себя диковинным зверем, которого ведут на показ.

А потом я увидела его. Замок. Он не просто высился на холме — он владел им. Тёмный, словно высеченный из одной гигантской скалы, он впивался своими остроконечными башнями в бледное небо с двумя лунами, которые теперь, днём, были едва заметными серпиками. Это была не сказочная крепость, а цитадель власти, и от неё веяло таким холодным величием, что у меня похолодело внутри.

«Почему я раньше его не замечала?»

Внутри воздух переменился. Резко и окончательно. Пахло не улицей, а воском, старым камнем и чем-то ещё — сладковатым и тяжёлым, может, ладаном или дорогим деревом. Мраморные полы звенели под сапогами моих провожатых, а гобелены на стенах изображали сцены охоты и войн, и мне везде чудились глаза — прищуренные, оценивающие. Слуги в ливреях шаркали ногами, спешно уступая дорогу, их быстрые взгляды скользили по моим джинам и грязной футболке с таким недоумением, будто я была пришельцем с другой планеты. Что, в общем-то, было недалеко от истины.

Меня привели в кабинет. Просторный, залитый дрожащим светом от огромного камина. Пламя отбрасывало на стены, уставленные книгами в кожаных переплётах, длинные, пляшущие тени. И у окна, спиной к комнате, стояла высокая, прямая фигура.

— Герцог Ардаль, — отдал честь Дроган.

Сердце у меня ушло в пятки. «Он» повернулся медленно, словно у него было всё время в мире. И этот мир замер.

Герцог был высоким, почти худощавым, с лицом такой аристократической отточенности, что оно казалось вырезанным из слоновой кости. Тёмные волосы, гладкие и тяжёлые, были убраны назад, открывая высокий лоб и острые скулы. Но главным были его глаза. Холодные, серые, как пепел после пожарища. В них не было ни тепла, ни приветствия — лишь безжалостный, сканирующий анализ.