Бывшие. Попытка номер два

Пальцы сжимают ручки пакета, а я всячески пытаюсь погасить волну злости.

Глава 5. Марина

Шаг за шагом я заставляю себя успокоиться, пока иду по коридору к кабинету заведующего отделением.

Мои каблуки отбивают ровный ритм, и с каждым стуком глухое раздражение на появление Дениса понемногу отступает, уступая место холодной сосредоточенности.

Главное сейчас — мама. Всё остальное просто шум.

Я коротко стучу и толкаю дверь ординаторской. Игорь Леонидович сидит за тем же столом, просматривая какие-то бумаги.

— Доброе утро, — здороваюсь я, проходя внутрь и опуская сумку на соседний стул. — Я привезла вещи для Нины Сергеевны. И я готова подписать договор на операцию и оплатить счет. Куда мне нужно подойти? В кассу?

Врач поднимает на меня удивленный взгляд поверх очков. Он откладывает ручку и как-то неловко прочищает горло.

— Марина… э-э-э… так вопрос с оплатой уже решен.

Я замираю. Рука, потянувшаяся было за кошельком в сумку, останавливается на полпути.

— В смысле решен? Кем?

— Денисом Александровичем, — Игорь Леонидович пожимает плечами, словно это само собой разумеющееся. — Он приехал вчера поздно вечером. Полностью закрыл счет за операцию, оплатил двухместную VIP-палату для реабилитации и договорился с нашим лучшим кардиохирургом. Нина Сергеевна в надежных руках.

Слова врача доходят до меня как сквозь толщу воды. Внутри всё сжимается в тугой, ледяной ком.

— Вы… вы взяли у него деньги? — мой голос звучит неестественно глухо.

— А почему нет? — врач искренне недоумевает. — У нас нет правил, кто оплачивает счет. И насколько я осведомлен, он, собственно, всегда ей помогал. И путевки в кардио-санаторий ей пробивал последние три года, и импортные препараты доставал, когда были перебои с поставками. Замечательный мужчина, очень о теще заботится. Вы разве не знали?

Я физически чувствую, как моя тщательно выстроенная, независимая жизнь дает трещину.

Пять лет он был рядом с моей матерью, покупал ей лекарства, оплачивал лечение, пока я была уверена, что она просто справляется со всем на свою скромную пенсию и те переводы, что я ей отправляла. Она брала его деньги. Она принимала его помощь втайне от меня.

— Ясно, — сухо чеканю, резко разворачиваясь. — Спасибо.

Я вылетаю из ординаторской так стремительно, что едва не сношу плечом дверной косяк. Кровь стучит в висках.

Денис стоит в конце коридора у окна. Заметив меня, он медленно поворачивается, и на его лице появляется это невыносимое выражение благородства.

Я подлетаю к нему, не соблюдая никакой дистанции.

— Сколько? — шиплю я, глядя прямо в его невозмутимые глаза цвета жухлой травы.

— Что, сколько? — он лениво вскидывает бровь, хотя прекрасно понимает, о чем я.

— Сколько ты заплатил за операцию? Назови сумму, я переведу тебе всё до копейки прямо сейчас. И за санатории, и за лекарства тоже посчитай.

Денис тяжело вздыхает и прячет руки в карманы брюк, всем своим видом показывая, как его утомляет моя реакция.

— Угомонись, Марин. Это не для тебя. Нина Сергеевна мне не чужой человек. Кто-то же должен был о ней заботиться, пока ты строила свою идеальную лондонскую жизнь.

— Не смей, — я делаю еще один шаг, так что нас разделяют считанные сантиметры. — Не смей прикрываться благородством. Ты просто покупал себе индульгенцию! Покупал её лояльность, чтобы чувствовать себя хорошим мальчиком после того, как разрушил нашу семью! Я верну тебе всё. Моя мать не будет зависеть от твоих подачек.

Его глаза вспыхивают, и маска спокойствия дает трещину.

— Это не подачки! Я был рядом с ней, когда у нее давление скакало, а ты там со своим… новым хахалем по Темзе гуляла! Так что спрячь свою гордость, Марина. Ты опоздала. Счет оплачен.

Я смотрю на него, и меня вдруг отпускает. Злость испаряется, оставляя место холодной ясности. Он действительно верит в свою святость. Он выстроил себе удобный мир, где он — спаситель, а я — сбежавшая стерва.

Губы сами собой складываются в ироничную усмешку.

— Знаешь, Денис… ты так любишь играть в идеального семьянина и заботливого зятя. Это просто потрясающе.

Он хмурится, не понимая резкой смены моего тона.

— Только вот в твоем идеальном мире есть одна нестыковка, — я склоняю голову набок, глядя прямо на его безымянный палец, где сейчас нет кольца. — Я вчера звонила Алисе.

Денис мгновенно напрягается, и его плечи деревенеют.

— И я сказала ей, что видела тебя. Сказала, что, судя по кольцу на твоем пальце, ты женился, — делаю паузу, наслаждаясь тем, как краска стремительно сходит с его лица. — Знаешь, что она мне ответила? Она сказала, что этого не может быть. Потому что её папа обязательно бы ей рассказал. Её папа не стал бы ей врать.

Денис сглатывает. Его кадык нервно дергается. От былого самодовольства не остается и следа.

— Ты… ты зачем ей это сказала? — хрипит он, и в его голосе прорывается неприкрытая паника.

— Потому что я не вру своей дочери в отличие от тебя, — проговариваю каждое слово по слогам. — Алиса прилетает на выходных. Она хочет поддержать бабушку.

Я разворачиваюсь и, не оглядываясь, иду по коридору к реанимации, оставляя своего бывшего мужа стоять у окна с абсолютно белым лицом.

Глава 6. Марина

Мамина операция прошла успешно. Она пока очень слаба, но хотя бы максимальную помощь, которую могли ей оказали.

Я же несколько дней гоняю про себя все слова Дениса.

Кто прав, кто виноват — не отвечу. У каждого свой взгляд и своя правда, но и я не неблагодарная тварь, которая не может оценить оказываемую помощь. Могу.

Только не тогда, когда этот же человек вывернул не только мою душу, но и душу собственной дочери.

Когда он, глядя в глаза, лгал мне обо всем.

Все его задержки на работе, и более того командировки, заиграли красками ровно в тот момент, когда я увидела его в школьном классе.

И да, я старалась пережить этот момент, построить свою жизнь. И у меня вышло. Но теперь меня обвиняют в этом? В том, что я пошла дальше?

Задевает ли это?

Абсолютно да. Он выставляет меня дочерью, которая бросила мать на амбразуру, а сам натягивает чертов нимб на свою голову.

Снова завожусь, как только начинаю об этом думать.

Прожить ситуацию это одно, отпустить — другое. Так говорят.

Но наша встреча, судя по всему, показывает, что мы оба не отпустили. Даже несмотря на шаги вперед.

Наконец, я вхожу в зону ожидания аэропорта и машинально ищу подтверждение севшего самолета дочери на табло.

Соскучилась жутко.

А еще переживаю, потому что не хочу никаких эмоциональных откатов. Одного моего состояния уже достаточно.

Пока жду Алису, думаю взять стаканчик кофе, потому что потом едва ли удастся. А в больнице из автомата он уж слишком паршивый.

Разворачиваюсь в сторону кофейни — там стоит несколько человек.

Встаю в очередь, примерно рассчитывая время, за которое дочь пройдет паспортный контроль и заберет багаж.

— Только не устраивай истерик перед Лисой, — вдруг звучит за моей спиной.

Слишком близко и слишком громко для этого расстояния между нами.

Вздрагиваю и машинально отшатываюсь.

Денис стоит рядом, не глядя на меня.

Как обычно, вид триумфатора и руки в карманах, будто у него там что-то выпадет, если он не будет помогать себе руками.

Глубоко вдыхаю воздух носом.

— Я и не планировала, Денис. Не моя прерогатива. — коротко чеканю, отчаянно задавливая раздражение: — Алиса попросила встретить?

Я знаю, что нет. Но тонко намекаю ему на то, что его здесь быть не должно.

— Ты и сама наверняка знаешь, что нет, — отвечает он со своим мнимым спокойствием: — Но разве мне нужно разрешение на то, чтобы увидеть дочь…

Прикрываю глаза, короткая усмешка слетает с губ.