Одержимый, или Заберу тебя себе

– Ты мне в туалет дашь сходить? – лицо мое вытянулось, а голос почти пропал к концу фразы. На меня смотрел Вересов. В глазах его просто неприкрытый, еле сдерживаемый, дикий ржач. Однако, лицо "кирпичом", без капли эмоций, руки в карманах брюк, пиджак расстегнут, а сам он смотрится скалой, вызывая сомнения по поводу его прохождения в мой дверной проем.

– Иди, – спокойно, низко, бархатистым басом разрешил Артур.

Вот почему так всегда, что за закон подлости срабатывает рядом с этим мужчиной. Что он думает обо мне после всех наших встреч? Явно ничего хорошего...

– А вы мимо проезжали или как? – стараясь сохранить лицо, невозмутимо спросила, игнорируя его фразу.

– Или как, – хмыкнул богатырь, – Подумала по поводу работы?

Зря он напомнил мне о моих проблемах. что организовались из-за него.

– Конечно, – с готовностью кивнула, стараясь не сорваться и не наделать глупостей.

– И? – недовольно поторопил меня Вересов.

– Вынуждена отказаться от столь щедрого предложения. Как-нибудь сама справлюсь, без вас. А-то вы итак из-за меня весь город на уши подняли, постарались, что меня теперь никуда не берут, – каких трудов мне стоило не скатиться в истерику и крик, мысленно похвалила себя и погладила по головке.

– Уверена? – с угрозой в голосе поинтересовался он, глядя на меня исподлобья, ожидая моего ответа.

– Как никогда, – задирая выше подбородок, упрямо стояла на своем.

– Смотри, как бы не пожалеть потом, – хмыкнул Артур, достал из кармана визитку и протянул ее мне, – Передумаешь, наберешь, – сказал он это таким тоном, будто ни на секунду не сомневался, в том что я позвоню, причем в ближайшее время.

– Всенепременно, – кивнула, расплываясь в оскале, что улыбкой назвать было сложно. Забрала из его пальцев пластик, не касаясь кожи, стараясь свести на минимум любой контакт, не желая будить в голове ненужные фантазия и воспоминания, не желая провоцировать его.

Он окинул меня насмешливым взглядом с головы до ног, как будто срывая с меня пижаму, воспламеняя кожу, сбивая дыхание, лишая спокойствия, заставляя потерять нить размышлений. А после задумчиво произнес, не для меня, а словно ведя монолог сам с собой: