Полная версия
Ответственная любовь: психология зрелого патриотизма
Ответственная любовь: психология зрелого патриотизма
Содержание
1. Введение: зачем говорить о патриотизме?
2. Что такое патриотизм — определения и типы
3. Эволюция и психологические корни
4. Социальная идентичность и группа
5. Эмоции, ценности и смыслы
6. Патриотизм и опасности: радикализация, агрессия, манипуляция
7. Зрелый патриотизм: критерии и примеры
8. Работа с травмой и потерями через патриотизм
9. Воспитание гражданственности: школы и семьи
10. Практики для развития здорового патриотизма
11. Этические дилеммы и критическое мышление
12. Заключение: любовь к стране как ответственность
Глава 1. Введение: зачем говорить о патриотизме?
Я пишу эти строки в мире, где слово «патриотизм» звучит одновременно отовсюду и ниоткуда. Им размахивают как флагом на митингах. Его вбивают в школьные программы, как гвоздь в стену, — крепко, но без права задавать вопросы. Его выкручивают на максимум в предвыборных речах и так же легко обнуляют, когда патриотическая риторика перестаёт приносить очки. И параллельно с этим — тихо, почти шёпотом — миллионы людей продолжают любить свою страну без громких слов: ходить на субботники во дворе, восстанавливать старые храмы, учить детей родному языку, лечить, строить, печь хлеб, писать стихи. Они не называют это патриотизмом. Они называют это жизнью.
Почему же тогда вообще стоит говорить о патриотизме? Может быть, лучше оставить это слово политикам и пропагандистам, а для себя выбрать что-то менее скомпрометированное — «гражданственность», «любовь к малой родине», «общественное служение»? Я долго думала над этим вопросом и пришла к выводу, что уход от слова — это тоже форма капитуляции. Отдавая термин тем, кто использует его для манипуляции и разобщения, мы оставляем за ними право определять его значение. А значение это слишком важно, чтобы его монополизировали.
Патриотизм — это не просто слово. Это одно из самых сильных и глубоких человеческих чувств, сравнимое по мощи с любовью к родителям, к детям, к Богу. Оно способно поднять человека на акт невероятного самопожертвования и оно же способно бросить его в пучину ненависти к другому. Оно строит мосты и сжигает города. Оно лечит душевные раны и наносит новые. Игнорировать эту силу невозможно, а делать вид, что её не существует, просто недальновидно.
В своём психотерапевтическом опыте я не раз сталкивалась с тем, как тема патриотизма всплывает в самых неожиданных контекстах. Женщина, пережившая развод, внезапно обнаруживает, что её чувство потерянности связано не только с уходом мужа, но и с утратой связи со страной, из которой она эмигрировала. Молодой человек, обратившийся с депрессией, на одной из сессий тихо признаётся: «Мне стыдно за то, что делает моя страна. Я не знаю, как с этим жить». Подросток, которого родители привели с жалобами на агрессию, на самом деле задыхается от навязанного в школе «патриотического воспитания», которое не оставляет места вопросам. Все эти люди не говорят на языке политологии, но их боль, растерянность и гнев напрямую связаны с тем, как устроено их отношение к собственной стране.
И вот здесь — первый и самый важный тезис этой книги. Патриотизм — это не политическая позиция. Вернее, не только политическая. Прежде всего это психологический феномен, глубоко личное переживание, укоренённое в нашей потребности в принадлежности, в нашем детском опыте привязанности, в нашем страхе смерти и жажде смысла. Понять свой патриотизм — значит понять что-то очень важное о себе. Исцелить свою травму, связанную со страной, — значит исцелить часть собственной души.
Я пишу эту книгу как психолог и как женщина. Это не случайное совпадение. Женский взгляд на патриотизм всегда был особенным — и всегда недооценённым. На протяжении веков мужской патриотизм был громким, воинственным, маршевым. Он защищал границы, поднимал полки, водружал знамёна. Женский патриотизм был другим — тихим, бытовым, хранящим. Женщины не объявляли войн, но они провожали на них сыновей и мужей, а потом ждали, молились, поднимали детей и восстанавливали разрушенное. Они были хранительницами языка, когда язык запрещали. Хранительницами традиций, когда традиции высмеивались. Хранительницами памяти, когда память пытались стереть.
Этот женский опыт заботы, сохранения и терпеливого взращивания даёт уникальную оптику для разговора о патриотизме. Я убеждена: метафора патриотизма как войны и обороны должна уступить место метафоре патриотизма как дома. А дом — это не крепость с бойницами. Это место, где живут люди — разные, не всегда согласные друг с другом, порой трудные и неудобные, но связанные общей крышей, общим бытом, общей историей. Заботиться о доме — значит не только защищать его от внешних угроз, но и следить за тем, чтобы не протекала крыша, чтобы всем хватало тепла, чтобы в нём можно было говорить правду, не боясь быть изгнанным.
Эта книга — приглашение к разговору о доме. О нашем общем доме под названием страна. И о том, как мы в нём живём, как его любим, как ссоримся и миримся, как передаём ключи следующим поколениям. Я не обещаю простых ответов — у психологии их вообще мало. Но я обещаю, что мы будем думать вместе. Смотреть вглубь, а не по верхам. Не бояться сложных, неудобных, порой болезненных вопросов. Потому что только так — пройдя через честный разговор с собой и своей страной — можно прийти к той форме любви, которая не разрушает, а созидает.
Мы начнём с азов: что вообще означает это слово и какие типы патриотизма выделяют исследователи. Затем мы спустимся в эволюционные и психологические глубины этого чувства, чтобы понять, почему оно обладает такой властью над нами. Мы исследуем, как патриотизм связан с нашей идентичностью, с нашими эмоциями и смыслами. Мы честно посмотрим на его тёмную сторону — на то, как патриотизм может становиться инструментом манипуляции, оправданием агрессии, топливом для радикализации. Мы поговорим о травмах — коллективных и личных — и о том, можно ли исцелиться от них, не переставая любить. Мы обсудим, как воспитывать гражданственность в семье и школе и какие практики помогают развивать здоровый, зрелый патриотизм в себе и в своём сообществе. Мы не обойдём стороной этические дилеммы — те вопросы, на которые нет и не может быть окончательного ответа, но которые необходимо задавать. А в конце я расскажу вам историю — не вымышленную, а сотканную из множества реальных судеб, — которая покажет, как всё, о чём мы говорили, воплощается в живой человеческой жизни.
Я не знаю, кто вы, читатель или читательница этой книги. Возможно, вы учитель, уставший от формальных «уроков патриотизма» и ищущий живого подхода. Возможно, вы родитель, которого дети ставят в тупик неудобными вопросами. Возможно, вы студент, пытающийся разобраться в собственной идентичности посреди шума информационной войны. Возможно, вы просто человек, который чувствует, что «патриотизм» — это что-то важное, но никак не может найти для себя приемлемую форму этого чувства. Кем бы вы ни были, эта книга для вас.
И последнее. Я прошу вас читать её не как монолог автора, а как диалог — со мной, с собой, с теми, кто рядом. Спорьте. Сомневайтесь. Не соглашайтесь. Откладывайте книгу и возвращайтесь к ней через неделю. Записывайте свои мысли на полях. Патриотизм — не догма, которой нужно подчиниться, а пространство свободы, в котором каждый находит свой путь. Моя задача — не указать вам этот путь, а дать карту, компас и, надеюсь, немного смелости для собственного путешествия.
Давайте начнём.
Глава 2. Что такое патриотизм: определения и типы
Спросите десять человек на улице, что такое патриотизм, и вы услышите десять разных ответов. Один скажет: «Это любовь к Родине». Другой добавит: «Готовность её защищать». Третий поморщится: «Это когда кричат, что мы самые великие, а сами в грязи живём». Четвёртый вздохнёт: «Это память о деде, который погиб на войне». Пятый процитирует школьный учебник. Шестой — анекдот. Седьмой вообще откажется отвечать, потому что слово «запачкано». И каждый будет по-своему прав, потому что патриотизм — это не монолитное понятие, которое можно уложить в одну словарную дефиницию. Это сложный, многомерный феномен, в котором сплетаются эмоции, убеждения, ценности, поведенческие паттерны и политические идеологии.
В этой главе мы попробуем навести некоторый порядок в этом хаосе смыслов. Не для того, чтобы выбрать «правильное» определение и объявить остальные неверными, а для того, чтобы увидеть всю палитру значений, понять их психологические корни и научиться различать оттенки, которые на первый взгляд кажутся одинаковыми. Это необходимо для всего дальнейшего разговора: когда мы будем говорить о «зрелом» или «слепом» патриотизме, о патриотизме «конституционном» или «этническом», мы должны точно понимать, что вкладываем в эти термины.
Этимология и эволюция понятия
Слово «патриотизм» имеет древние корни. Греческое πατριώτης (patriotes) означало «соотечественник», «земляк» и происходило от πατήρ (pater) — отец. Латинское patria переводилось как «отечество», «земля отцов». Таким образом, уже в самой этимологии заложена важнейшая метафора: патриотизм — это связь с землёй предков, с отчим домом, с корнями. Интересно, что в обоих языках корень слова указывает на отца, а не на мать, хотя в русской традиции образ Родины-матери является, пожалуй, даже более архетипически мощным. Мы ещё вернёмся к этому в следующих главах, когда будем говорить о психологии привязанности.
В античности понятие патриотизма было тесно связано с гражданством и полисом. Любовь к отечеству для грека или римлянина была, прежде всего, любовью к своему городу-государству, его законам, его богам, его укладу жизни. Это был гражданский патриотизм — лояльность не этнической общности, а политическому сообществу. Сократ, принявший смерть по приговору афинского суда, мотивировал свой отказ бежать именно патриотическим долгом перед законами полиса.
Средневековье добавило к этому религиозное измерение: патриотизм сплетался с верностью христианскому миру, с защитой веры. В Новое время, с возникновением национальных государств, патриотизм постепенно приобрёл современные очертания — он стал связываться не с городом и не с религией, а с нацией. Французская революция породила мощный всплеск национального чувства, соединив патриотизм с идеями свободы, равенства и братства. С тех пор патриотизм и национализм идут рука об руку, временами поддерживая, а временами подменяя друг друга.
Три подхода к определению
В современной науке и философии можно выделить три основных подхода к определению патриотизма. Они не исключают друг друга, а, скорее, высвечивают разные грани явления.
1. Эмоционально-ценностный подход
С этой точки зрения патриотизм — это, прежде всего, чувство. Чувство любви, привязанности, преданности своей стране и своему народу. Философы и поэты веками пытались описать это чувство словами. Пушкин писал о «любви к родному пепелищу, любви к отеческим гробам». Лермонтов говорил о «странной любви», которая «не победит рассудок мой». Толстой мучительно размышлял о том, является ли патриотизм добродетелью или пережитком варварства. Во всех этих рефлексиях общее одно: патриотизм переживается как глубокая, интимная эмоция, уходящая корнями в детство, в первые воспоминания, в запахи и звуки родного дома.
Психологически этот аспект патриотизма тесно связан с теорией привязанности, о которой мы будем подробно говорить в третьей главе. Ребёнок привязывается не только к конкретным людям, но и к месту, к ландшафту, к языковой среде. Эта ранняя привязанность становится прототипом будущего патриотического чувства. Именно поэтому патриотизм так часто описывают в терминах родства: Родина-мать, отечество, земля отцов.
Эмоциональный подход к патриотизму подчёркивает его бескорыстный, иррациональный характер. Настоящий патриот любит свою страну не за что-то конкретное — не за её богатство, не за её военную мощь, не за её демократические институты, — а просто потому, что она его. Как любят мать. Как любят ребёнка. Это чувство не требует обоснований и не подчиняется логике выгоды.
2. Деятельностный подход
Чувства, не подкреплённые действиями, остаются пустыми декларациями. Поэтому второй подход к определению патриотизма делает акцент на поведенческом аспекте. Патриотизм — это не то, что человек чувствует, а то, что он делает. Он платит налоги, не потому что боится штрафа, а потому что осознаёт их как вклад в общее благо. Он участвует в субботнике. Он идёт на выборы. Он защищает страну с оружием в руках или, напротив, выходит на антивоенный митинг, считая, что именно это — истинная защита Отечества.
Деятельностный подход близок к понятию гражданственности. Он подчёркивает ответственность гражданина за судьбу своей страны и его активную роль в её жизни. Патриотизм здесь — не пассивное переживание, а сознательная практика. Это понимание патриотизма лежит в основе волонтёрского движения, экологического активизма, местного самоуправления и множества других форм гражданского участия.
3. Структурно-политический подход
Третий подход рассматривает патриотизм не как личное чувство или поведение, а как идеологический конструкт. С этой точки зрения патриотизм — это система идей и символов, которые создаются и поддерживаются государством, элитами, системой образования и СМИ для консолидации общества и легитимации власти.
Критики этого подхода — от марксистов до постмодернистов — видят в патриотизме инструмент манипуляции, «опиум для народа», который заставляет бедных и угнетённых поддерживать систему, эксплуатирующую их, потому что «так надо для Родины». В этой логике «патриотизм — последнее прибежище негодяя», как гласит известный афоризм, приписываемый Сэмюэлю Джонсону. Доля истины в этом, безусловно, есть, и в шестой главе мы подробно разберём механизмы того, как патриотическая риторика используется для манипуляции.
Однако сводить патриотизм целиком к манипуляции было бы такой же крайностью, как и сводить его к чистому и светлому чувству, свободному от любых политических примесей. Реальность сложнее. Патриотизм всегда существует на пересечении личного и политического, интимного и идеологического. Именно это пересечение и делает его таким интересным — и таким взрывоопасным — предметом для исследования.
Типология патриотизма
Теперь, имея в виду три аспекта патриотизма — эмоциональный, деятельностный и идеологический, — мы можем обратиться к типологии. Какие формы принимает патриотизм в разных контекстах и у разных людей? Исследователи, от философов до социальных психологов, предлагают различные классификации. Я выбрала те из них, которые наиболее важны для понимания психологической природы патриотизма и которые будут постоянно возникать в последующих главах.
Конституционный (гражданский) патриотизм
Этот тип патриотизма основан не на этнической принадлежности, не на общей истории и не на культурных традициях, а на добровольной приверженности определённым политическим принципам. Человек любит свою страну не за «кровь и почву», а за то, что она воплощает или стремится воплотить определённые ценности: демократию, права человека, верховенство закона, социальную справедливость.
Термин Verfassungspatriotismus — «конституционный патриотизм» — был предложен немецким философом Юргеном Хабермасом в контексте послевоенной Германии. Для страны, чья национальная идентичность была неразрывно связана с преступлениями нацизма, традиционный этнический патриотизм был невозможен и опасен. Выходом стал патриотизм, направленный не на народ как этнос, а на конституцию и демократические институты.
С психологической точки зрения конституционный патриотизм обладает рядом преимуществ. Он инклюзивен: гражданином и патриотом может быть человек любой национальности и происхождения, разделяющий ценности общества. Он не требует слепой веры в непогрешимость государства — напротив, он предполагает критику, когда государство отступает от провозглашённых принципов. Он основан на сознательном выборе, а не на предписанной идентичности. Однако у него есть и уязвимость: он требует достаточно высокого уровня политической культуры и рефлексии, а также работает лучше всего в стабильных демократических обществах.
Этнический (примордиальный) патриотизм
Этот тип патриотизма уходит корнями в догосударственную эпоху и основан на общности происхождения, языка, культуры, традиций. Он воспринимает нацию как расширенную семью, связанную кровными узами. Метафора «Родины-матери» принадлежит именно этому типу патриотизма, так же как и риторика о «зове крови» и «земле предков».
Этнический патриотизм эмоционально очень силён, потому что он апеллирует к самым глубинным слоям психики — к архетипам рода, к чувству сопричастности цепи поколений. В трудные времена, когда другие формы идентичности рушатся, этническая принадлежность остаётся последней опорой. Именно поэтому этнический патриотизм так легко мобилизуется в моменты кризисов.
Однако он же несёт в себе и наибольшие риски. Этнический патриотизм по определению исключает тех, кто не принадлежит к этническому большинству, даже если они являются гражданами страны. Он легко переходит в национализм и ксенофобию, особенно когда дополняется идеей превосходства своего народа над другими. В следующих главах мы будем часто возвращаться к этой границе между этническим патриотизмом и национализмом — границе, которую так легко перейти.
Слепой и конструктивный патриотизм
Эта дихотомия, предложенная социальными психологами Робертом Шацем и Эрвином Стаубом, является центральной для всей нашей книги. Она касается не столько объекта патриотической лояльности (этнос или конституция), сколько способа отношения к этому объекту.
Слепой патриотизм характеризуется некритичным принятием всего, что делает страна. Его девиз: «Моя страна — права она или нет». Он не терпит вопросов, не выносит критики, воспринимает любые сомнения как предательство. Психологически это инфантильная позиция: страна воспринимается как идеализированная родительская фигура, которая не может ошибаться, а если кажется, что ошибается — значит, мы чего-то не понимаем или нам лгут враги. Слепой патриотизм сильно коррелирует с авторитарными чертами личности, о которых мы будем говорить в шестой главе.
Конструктивный патриотизм сочетает любовь к стране со способностью к критическому анализу. Конструктивный патриот тоже испытывает гордость за достижения своего народа и боль за его неудачи. Но он убеждён, что указывать на недостатки — это не акт нелояльности, а проявление подлинной заботы. Он не говорит: «Всё плохо, и страна ужасна». Он говорит: «Я люблю эту страну, и именно поэтому я хочу, чтобы она стала лучше». Конструктивный патриотизм связан с политической активностью, с волонтёрством, с участием в гражданских инициативах.
Важно понимать, что это не деление людей на «хороших» и «плохих» патриотов. Скорее, это два полюса, между которыми располагается большинство реальных людей. В разных ситуациях один и тот же человек может проявлять черты и слепого, и конструктивного патриотизма. Кроме того, переход от слепого патриотизма к конструктивному — это часть процесса психологического взросления, как личности, так и общества в целом.
Локальный, государственный и имперский патриотизм
Эта классификация касается масштаба «воображаемого сообщества», на которое направлено патриотическое чувство.
Локальный патриотизм — это любовь к малой родине: к своему городу, деревне, району, улице. Для маленького ребёнка патриотизм всегда начинается именно с этого уровня. Он любит свой двор, свою песочницу, свой подъезд. Здесь нет абстракции — всё конкретно, осязаемо, пронизано личными воспоминаниями. Многие люди на всю жизнь сохраняют этот локальный патриотизм как наиболее тёплую и живую форму связи со страной.
Государственный (державный) патриотизм — это любовь к государству, к его институтам, к его флагу и гимну, к его месту на международной арене. Он часто связан с гордостью за военную мощь, за территориальные размеры, за исторические победы. В российской традиции этот тип патриотизма исторически очень силён и часто обозначается словом «державность». Его психологическая функция — дать человеку чувство причастности к чему-то большому и сильному.
Имперский (цивилизационный) патриотизм характерен для крупных многонациональных образований, где любовь к Отечеству распространяется не на территорию или этнос, а на глобальную миссию цивилизации. Римский гражданин гордился не столько городом Римом, сколько Pax Romana — миром и порядком, который Рим нёс всему известному миру. Советский патриотизм отчасти носил имперский характер, будучи связан не столько с конкретной республикой, сколько с миссией построения коммунизма во всём мире.
Экономический патриотизм
Это относительно новый термин, описывающий осознанное предпочтение товаров и услуг, произведённых в своей стране. Экономический патриотизм мотивирован не только эмоциональной привязанностью, но и рациональным расчётом: поддерживая отечественного производителя, мы создаём рабочие места, сохраняем деньги внутри страны, снижаем зависимость от импорта. В последние десятилетия этот тип патриотизма приобрёл особую популярность — от кампаний «Покупай отечественное» до движений за продовольственный суверенитет.
С психологической точки зрения экономический патриотизм интересен тем, что он переводит патриотическое чувство в плоскость повседневного потребительского выбора. Не нужно идти на митинг или в армию — достаточно выбрать местный сыр вместо импортного. Это делает патриотизм доступным и осязаемым, но также и создаёт иллюзию, что гражданское участие можно свести к шопингу.
Этими шестью типами — конституционный, этнический, слепой и конструктивный, локальный/государственный/имперский, экономический — типология патриотизма далеко не исчерпывается. В следующих главах мы столкнёмся и с другими его формами: «кухонным» патриотизмом (любовь к родной кухне), «спортивным» патриотизмом (идентификация со сборной), «культурным» патриотизмом (гордость за великую литературу и музыку) и многими другими. Но для начала нам достаточно этого категориального аппарата, чтобы двинуться дальше — вглубь, к психологическим корням патриотизма.
Главное, что я хочу донести этой главой: патриотизм — не единое и неделимое чувство. Он многолик, многослоен и зачастую противоречив. В одном человеке могут уживаться черты разных типов, и они могут конфликтовать друг с другом, создавая то самое внутреннее напряжение, которое и делает тему патриотизма такой живой и такой трудной для осмысления. Принимать эту сложность, не пытаясь свести всё к одному знаменателю, — первый шаг к зрелости, к которой мы будем идти на протяжении всей книги.
Глава 3. Эволюция и психологические корни
Если предыдущие главы познакомили нас с определениями и внутренним устройством патриотизма, то теперь мы спускаемся еще глубже — к самому фундаменту. Мы зададим неудобный вопрос: является ли патриотизм чисто культурным изобретением или у него есть биологическая и эволюционная подложка? И почему чувство, обращенное к такому абстрактному конструкту, как «нация», ощущается нами столь телесно и неотвратимо — комом в горле при звуках гимна, теплом в груди при виде родного пейзажа, яростью при символическом оскорблении флага?
Ответ лежит в глубинах нашей психики, которые сформировались задолго до появления государств, конституций и границ. Патриотизм — это не архаизм, от которого можно просто отказаться, а культурная надстройка над чрезвычайно устойчивым биопсихологическим каркасом. Разберем этот каркас по элементам.
