Спецназ. Операция: "Найти козу"

— Снежный человек!

И начинаю дико ржать.

— Ах ты!

Лара лупит меня ладошкой по плечу, а мне один хрен смешно.

Хотя, страшнее человека зверя нет. И наивной райской пташке стоило бы бояться не медведя, который сейчас в спячке, а боевиков с автоматами, которые полюбили прятаться в этих горах.

Дальше едем относительно спокойно, перебрасываясь фразами.

Бросив взгляд на запад и сверившись мысленно с картой, решительно сворачиваю за небольшую скалу.

— Куда мы? — испуганно пищит Лара, цепляясь за меня сильнее.

— Ща, буквально на пару минут остановку сделаю.

— Ты не можешь до базы потерпеть, — отзывается ворчливо.

— Неа, — со смешком глушу движок и оборачиваюсь к ней. — Слезай.

— Чего? — И глаза огромные становятся. — Я не хочу в туалет! Делай свои дела быстрее и поехали!

На это я молча закатываю глаза и снимаю шлем.

— Пойдем со мной, покажу чего, — зову ее и руку протягиваю.

— Не надо мне свой причиндал показывать! — От руки моей шарахается так, что кубарем скатывается с сиденья в снег.

Не знаю, как не заржать в этой ситуации, но дико хочется.

Выколупываю дурищу из снега и ставлю на ноги.

— К сведению, причиндалы свои я кому попало не показываю, — поясняю, снимая с нее шлем и пристраивая его на ручку газа. — У нас пара минут осталась, пошли…

Тяну Лару за собой дальше вдоль скалы.

— Для чего? — восклицает раздраженно она, но ногами послушно перебирает.

— Для этого, — говорю просто и чуть отступаю в сторону.

Глава 5. Ой!

Лара с тихим «ах» застывает на месте.

Этот выступ я нашел в прошлую поездку, не доезжая до базы всего километр. Небольшая скалистая площадка зависла над пропастью.

И, кажется, будто мы стоим на краю света.

А вокруг только горы, укутанные в белые шапки, с ущельями, где прячется синеватый сумрак, и небо — такое огромное и чистое, какого не увидишь в городе.

На востоке оно нежно-розового оттенка, который становится насыщенней, пока не переходит в фиолетовый на западе.

— Боже, как красиво! — шепчет Лара, и я ловлю себя на мысли, что думаю то же самое о ней.

Тонкий аромат ее парфюма в сочетании со свежим горным воздухом кружит мне башню похлеще крепкого абхазского вина.

Ой-ёй!

Вернувшись к снежику, достаю из кофра термос. Наливаю чай и протягиваю Ларе.

— Держи. Пей мелкими глоточками.

Она стягивает низ балаклавы и прижимает край чашки к губам.

— Фу, какой сладкий! — тянет с претензией и морщит носик. — Ты туда килограмм сахара положил, что ли?

— Нет, только половину, — хмыкаю и тяну руку к чашке. — Давай обратно.

— Вот еще!

Лара удовлетворенно жмурится, делая еще один глоток.

Коза такая, не могу.

Облизывает губы, и я задерживаю взгляд на них.

В башке против воли возникают пошляцкие картинки, где эти пухлые губы в главной роли вместе с моим дружком.

Бля-я-я.

Сглатываю и встречаюсь глазами с Ларой.

Мирный, нас раскрыли!

Она смущенно опускает ресницы, а мне от досады хочется лбом об скалу побиться.

Ща напридумывает всякого, а у меня просто давно никого не было, вот и прет похоть из ушей.

— Ты часто здесь бываешь? — Лара максимально тактично переводит тему.

— Нет, — кривлю рот в ухмылке. — Но, когда хочется убежать, бегу сюда.

— Я бы тоже сбежала, — задумчиво тянет она и смотрит вдаль.

И сразу такая грустная мордашка у нее становится, что я не удерживаюсь. Легонько толкают ее в плечо:

— А че, богатые тоже плачут?

Лара обжигает меня странным взглядом и тихо бросает:

— Еще как.

Блин, вот язык прям зудит ляпнуть какую-нибудь хрень, типа, «плачем всем взводом», но я прикусываю его зубами.

Потому что впервые Лара мне кажется настоящей.

— Ладно, не ссы, прорвемся, — грубовато шучу. — Согрелась?

Киваю на чашку в ее руках. Она отдает мне её, и наши пальцы соприкасаются.

Обхватываю ее ледышки.

— Замерзла, а чего молчишь? — спрашиваю сердито.

— Перчаток-то ты мне не дал.

А у меня и нет больше, но вслух киваю:

— Это проеб. Давай сюда вторую лапку.

— Зачем это? — А сама, хитрюга, уже глазами стреляет на мой живот. — Снова будешь мне стриптиз показывать?

— Не, второй раз только за деньги, — тихонько ржу, а сам поднимаю ее ладони к своим губам. Дышу на пальцы, согреваю.

Намеренно задеваю губами кожу, скольжу по тыльной стороне. Не то ласка, не то поцелуй.

— Лучше?

Лара не отвечает. Зато зрачки во всю радужку как у кошки и дыхание сбитое.

Какая чувствительная девочка.

С сожалением прекращаю эти предварительные пляски и хрипло толкаю:

— Поехали.

К базе подъезжаем уже в лиловых сумерках. Вот только было светло, и — бац! — уже темень. В горах — это обычное дело.

Глушу движок и помогаю слезть Ларе.

— А спасибо где твое? — подкалываю, стаскивая шлем и пропотевшую балаклаву.

— Какие мы нежные! — отбривает меня коза, закатывая глаза. — Дай хоть девушке дух перевести. Или ты сразу после секса тоже требуешь благодарностей?

Воу! Вот это разговорчики пошли!

— Нет, там обычно по стонам всё сразу понятно, — лыблюсь как дурной.

— Фу, пошляк! — Лара пихает мне в руки шлем и со смешком говорит: — Но все равно спасибо.

— Одним «спасибо» не отделаешься, — начинаю я, но замолкаю, напряженно отслеживая, как к нам несется по меньшей мере пять здоровенных лбов.

Ох, чует моя жопа, что это не мои фанатки с обнимашками.

— Лар, только не говори, что вот эти покемоны в черном — по твою душу, — произношу убито.

Потому что это проеб, Мирный! Тебя так «снять» любой лох мог, пока ты зубы сушил и яйца к Ларе подкатывал.

— Ой! — Она оборачивается и растерянно смотрит вперед.

Эти кони как раз добегают до нас и берут меня на прицел.

Первая реакция тела — выбить «пукалки» и вырубить противника. Торможу себя, медленно поднимая руки на уровень лица.

Вот и тебе и «ой».

Бандитки! У Маши и Лены вышла горячая новинка! Видели?

"Муж моей мамы" Лена Лето, Мария Птахова

#запретная любовь #эмоционально и чувственно #настоящий мужчина

18+

https://litnet.com/shrt/7oAp

Приоткрываю дверь в его спальню. Даник стоит перед большим зеркалом возле старого дубового шкафа. На нем только полотенце, повязанное на бедрах. Влажные волосы взъерошены после душа, он встряхивает их пальцами. Обычное, будничное движение, а во мне все переворачивается.

Даник замечает меня в отражении.

— Маш? — удивленно спрашивает он и поворачивается ко мне. Полотенце чуть сползает с бедер, и Даник тотчас же его поправляет.

Вхожу в комнату, закрываю дверь и приваливаюсь к ней спиной.

Я все осознаю: он муж моей мамы. Моя любовь к нему аморальная, постыдная. Но я не могу так больше жить.

— Даник, я хочу все тебе рассказать. — Делаю глубокий вдох. — Прямо сейчас.
Читать https://litnet.com/shrt/GyCo

Глава 6. Приятный сюрприз

В кабинете начальника СБ открыто окно, но мне, один хер, душно.

— Значит, говоришь, не видел её в своем квадрате, сержант? — Егоров волком смотрит на меня.

Я так-то старший сержант, но сейчас не рискую его поправлять.

— Так точно, не видел, — отвечаю коротко.

— А чего ж следы её привели к твоим! — гремит его голос. — Это как понимать?

Бля, ну проебался я знатно.

— На момент вызова в моем периметре девушки не было, — продолжаю гнуть свою линию.

— А потом появилась?

С язвительной улыбкой Егоров затягивается и выдыхает дым прямо мне в лицо.

— Так точно. Потом появилась, — докладываю, гипнотизируя точку над его ухом.

Оно, кстати, похоже на розовый пельмень и прозрачно намекает на то, что начбез в свое время не елозил жопой по дивану, а вполне успешно ломал свои уши и получал по щщам на ринге. Бывший чемпион по боксу как никак.

— Багрянцев, блядь, я из тебя по слову тянуть буду? — ебнув по столу, рявкает он. — Дальше? Снег кругом весь изрыт, будто ты ее там валял как кабан по весне!

Ага. Валял и к стенке приставлял.

— Никак нет, — рапортую. — Не валял. Упала, поднял.

Так-то Егоров мужик в теме. И обычно мы с ним разговариваем нормально. Но сейчас он уже закусил удила, и себе дороже отвечать по-другому.

Перебрасываемся словами как шариком в пинг-понг.

Главное, не проебать подачу.

— А че ж ты потом не сообщил, что нашел Ладу Дмитриевну? — язвительно тянет, прищурив глаза. Точь-в-точь наш комвзвода, когда точно знает, что ему напиздели с три шинели. — Её охрана тут с ног сбилась, обыскивая каждый куст…

Сглатываю.

Ага, Лада Дмитриевна. Не Лариска-актриска, а Лада.

Коза ты, Лада. Провела меня, как ишака. Жопу бы тебе за это напороть, а потом нянуть, как следует.

Но пока начбез с удовольствием натягивает только доверчивого дурачка Мирошку.

— И какой тебе спецназ, парень? — бьет в самое больное.

Попасть туда — моя главная цель, и я из кожи вон лезу, чтобы получить рекомендации и заветный билет на сборы.

Стискивая челюсть, перевожу на него прямой взгляд:

— Сергей Викторович, мой проеб. Времени до темноты оставалось мало. Решил сразу действовать. Экипировал и довез до базы.

— Проеб у него, — сообщает он, стряхивая пепел в чашку с кофе. — То, что девку вернул — герой. А за молчанку тебе стройбат светит, а не служба в «Альфе».

Обтекаю, принимая от начбеза словесные оплеухи. А че еще остается? Сам виноват.

— Ты хоть знаешь, чья она дочь? — устало смотрит на меня Егоров, со смаком топя бычок в кофейной жиже.

Дочь. Не любовница.

Вот нахера я об этом сейчас думаю?

— Нас же с тобой за яйца подвесят, если только один волос с её башки упадет!

— Ну не упал же, — роняю, дернув плечом.

Вот зря я это сказал.

Лицо начбеза сначала багровеет, а потом белеет пятнами от гнева.

— Вон пошел, балабол! — сипит, швыряя в меня смятую пачку сигарет.

Ловлю ее на автомате.

— И чтобы я тебя рядом с ней на пушечный выстрел не видел! — летит в спину.

Да я и на два не подойду! Че я, смертник, что ли?

Выхожу из корпуса, печатая шаг, и едва не сношу Ксению Игоревну, менеджера по подбору персонала.

— Осторожней! — ахает она, взмахивая руками.

Ловлю в последний момент, чтобы ноги свои длинные не переломала.

— Извините, Ксения Игоревна, — буркаю и руки от нее сразу убираю в карманы. Ибо чревато получить еще сочных пиздюлей от начбеза.

Дураком надо быть, чтобы слюни пускать на его женщину.

— Нормально всё, Мирон? — заглядывает она мне в глаза.

Как мамка прям, переживает. Хотя выглядит как сочная милфа, и, когда я только сюда пришел, пару раз провожал её фигуру взглядом. Ага, пока не увидел Ксению Игоревну рядом с начбезом и не вкурил расстановку сил.

— Нормально, — толкаю ровно и спускаюсь по ступеням.

Смятую пачку швыряю в урну и бреду в сторону своих апартаментов.

Ага, прикиньте, здесь не казарма на сто рож, а у персонала вполне себе уютные домики на двоих.

Моего соседа и по-совместительству сослуживца Яна Дмитриенко позавчера вернули в часть на учения. Везучий песий сын. А вот мои мучения продолжаются.

Решаю набрать Яна и достаю из кармана «тапик» (полевой телефон — прим.автора).

Ага, здесь у персонала только кнопочные телефоны без камер и прочих наворотов. Чтобы, ни дай бох, в сеть не утекли кадры с отдыха высокопоставленных лиц. Полная, так сказать, кон-фи-ден-ци-аль-но-сть.

Да и нет тут таких дураков. Хотя, погоди-ка! Один только что нарисовался.

Досадливо морщусь, слушая гудки.

— Что, братка, соскучился? — весело гудит он в трубку.

— Если только по каше гречневой, — отбиваю со смешком и загребаю ладонью снега с лавочки. — Что нового?

— Да всё по старому, — принимается рассказывать Ян.

Слушаю, периодически кивая и поддакивая, и испытываю чувство сродни зависти.

Эх, родная Кубинка!

Мои пацаны, с кем прошли огонь и воду, тренируются, прочесывают местность на предмет покемонов, а я тут жиром заплываю.

Углубившись по дорожке подальше от центрального корпуса, запускаю снежок в ствол сосны. С нее тут же падает куча снега и спархивает сорока, сердито стрекоча.

— Когда обратно-то? — Ян отрывает меня от созерцания очередного шедевра из снега и льда.

— Да хрен его знает.

Останавливаюсь напротив ледяной скульптуры, таких тут на территории порядком понатыкано.

— А что с отбором? — допытывается Ян.

— Жду привета, как соловей лета, — нехотя отвечаю.

ЦСН ФСБ — это вам не шутки. И по хотелкам туда не набирают бойцов. Жесточайший отбор, бешеная конкуренция и наличие рекомендаций — у многих еще на первом этапе отбивается желание служить там.

Но только не у меня. После десантуры я себя больше нигде не вижу.

Хочу быть, мать его, паладином, который борется со злом.

И сейчас самое сложное — ждать вызова на отбор. Это может длиться месяцами. А там уже показать себя во всей красе, чтобы заметили и точно взяли.

— Не ссы, нормально всё будет, — поддерживает друг и поспешно прощается.

Убирают тапик в карман и задумчиво склоняю голову, пытаясь понять, что хотел выразить скульптор.

На ум только пошлятина всякая лезет. Но это нюансы, ага.

Наверняка же эта херобора изображает что-то типа раковины с жемчужиной, ну или на худой конец просто волнистые линии. Но вижу я определенно не это… а женский половой орган во всей его красе.

Вот и твоя карьера может пойти по пизде, если продолжишь идти против течения.

Досадливо сплевываю на снег и тут же затаптываю берцем, скрывая улики.

Вдруг кто слюни мои разглядит у этой гигантской вагины и в обморок хлопнется.

Ну его нахер! На сегодня хватит приключений.

С этими мыслями добираюсь до своего домика и захожу внутрь. Устало стаскиваю куртку и не глядя вешаю на крючок. Разуваюсь.

Тянусь к выключателю, но, ощутив невесомое движение воздуха за спиной, резко разворачиваюсь. Еще до того, как мозг успевает проанализировать ситуацию, тело уже действует на голых инстинктах.

Зажимаю шею противнику, который неожиданно оказывается ниже меня на целую голову, а через секунду ослабляю хватку. Потому что узнал этот тонкий, цветочный запах.

Девчонка громко, с надрывом закашливается, а я наконец зажигаю свет.

Оглядываю Ладу, тихо зверея.

В башке вертится дохуилион матерных слов, и мне приходится приложить усилия, чтобы вытолкнуть что-то более-менее связное:

— Лада Дмитриевна, какой, твою мать, приятный сюрприз!

Глава 7. Помоги мне

— Что ты здесь забыла? — Наступаю на нее, внутренне сатанея с каждой гребаной секундой. — Только не ври мне, что гуляла и случайно сюда забрела.

Лада язвит, растирая шею:

— Соскучилась. Подойдет?

— Так, — хватаю ее повыше локтя и распахиваю дверь. — Это не ко мне…

— Постой! — Вцепляется в рукав и вопит так, что на всю базу слышно.

Блядь, за что мне это?

— Давай, шевели булками! — рычу, буксируя козу по ступеням вниз. — Мне только еще одного флюгегехаймена в зад не хватало из-за тебя!

— Да постой ты! — Стучит ладошкой мне по плечу и упирается ногами. — Я сережку потеряла!

Останавливаюсь, глядя на Ладу сверху вниз.

— Пошли своих амбалов, им полезно промяться, — бросаю и разворачиваюсь к крыльцу.

Только сейчас с досадой замечаю, что вышел как есть — в одних носках.

Упрямая Лада Дмитриевна взлетает на крыльцо быстрее меня. Ага, как горная коза.

— Это мамины серьги, — говорит, обиженно поджимая губы.

— Сочувствую.

Обхожу её и тяну дверь на себя.

— Ты всегда так ведешь себя с девушками? — летит звонко мне в спину.

Смотрю на козу вполоборота. Стоит, подбоченившись, ноздри от гнева раздула, брови вместе свела. Ну, ни дать ни взять, воительница.

— Нет, только с теми, кто не в моем вкусе, — охлаждаю ее пыл и захлопываю за собой дверь.

Пизжу, конечно. Коза определенно в моем вкусе — друг в штанах не даст соврать, — но нам с ней не по пути.

Помните? Смотреть можно, трогать нельзя.

Через секунду дверь снова распахивается, Лада влетает внутрь с видом бешеной чайки, которая «не договорила».

— Я, кажется, тебя не приглашал, — чеканю, прожигая взглядом её упрямую мордашку.

— А я сама себя пригласила! — фыркает и, обойдя меня, нагло усаживается на диван.

Еще и ногу на ногу закидывает. Колбаса деловая.

Ну, пиздец, приехали.

— Чего. Тебе. Надо? — чеканю.

Намеренно сохраняю дистанцию, потому что иначе не сдержусь. Надеру ей жопу, скулить будет неделю.

Лада высокомерно оглядывает меня всего и вздергивает подбородок:

— Мне нужна твоя помощь.

— Я не трахаюсь за деньги, — обрубаю, тяжело глядя в ответ. — Не делаю массаж йони. Не провожу экскурсии в свою постель. Не тру спинки и не подтыкаю одеяльце. Ответные услуги также не принимаю. Даже бесплатно.

Были тут случаи, когда дамы считали, что мне не хватает их компании. Спасибо, что трусами отбиваться не пришлось.

— А у тебя всё вертится вокруг денег и секса, да? — с тихим смешком подъебывает меня коза.

Продолжаю молча сверлить её взглядом.

Вечер. Домик персонала. Богатая избалованная мажорка и одинокий, заебавшийся в доску мужик.

Не-е-е, ни разу на интим не намекает.

Кстати!

— Как ты сюда попала? — повторяю свой недавний вопрос.

— Дверь была не заперта, — дергает она плечом.

Ложь.

— У тебя еще одна попытка, — роняю негромко, — а потом я вызываю твою охрану.

Она тут же подскакивает на месте, стискивая ладонью подлокотник.

— Не надо никого вызывать! — А какой сразу испуганный голосок. — Я … эм… я немножечко разбила окно… у тебя в ванной, но я убрала осколки!

— Пиздец!

Тру лицо ладонью. Час от часу не легче.

Прохожу в ванную и в ахуе смотрю на дело рук одной козы.

Че, Мирох, мыться сегодня будешь под аккомпанемент звенящих яиц?

— Прости, я заплачу! — пищит она из-за спины.

Оборачиваюсь к ней.

— Ты больная?

— В смысле? — повышает на меня голос и складывает руки на груди.

— У тебя справка из психушки есть? — огибаю её и иду к кухонной зоне. Щелкаю чайником. — Нормальные люди так не делают.

— Я же сказала, мне нужна твоя помощь!