Измена. (не) вернуть брак

- Если тебя не будет здесь к рассвету, я исчезну из этого мира. И укажу в записке причину.

Именно эти слова отрезвляют меня. Сегодня у нас с Настей была страстная ночь. А потом мы сильно поссорились. Она перегнула палку, хоть и знает, что ей я прощаю многое.

Я вдруг подумал – почему моя Надя слова мне против не скажет, даже лишний раз извинится. А Настю я распустил так, что она вообще не следит за языком.

Бешеная женщина. Дикая, необузданная кошка. Если за что-то берется, то с остервенением. Никогда не знаю, что она выкинет. У меня от нее просто сносит крышу.

Меня разрушает эта связь. Я желал эту женщину больше всего на свете. Я готов был прыгнуть за ней в пропасть. Но не слишком ли я схожу с ума по кому-то? Надо завязывать с этим. Порвать. Вернуться в семейное спокойствие.

- Это в последний раз, я обещаю тебе,- целую жену и бегу к машине.

Не делай глупостей. Только не делай глупостей, малыш. Я не переживу, если ты навредишь себе. Я не должен был так опускаться. Намеренно задевать тебя. Я разбил тебе сердце, сказав, что провел ночь с женой?

Гоню так, что визжат шины. Только попробуйте стопнуть и оштрафовать меня, уроды. Сейчас каждая секунда на счету.

- Киса, где ты? Почему входная дверь открыта?

Врываюсь в дом, даже не закрыв машину. Плевать. Я так боюсь найти ее в ванной с ярко-красной водой. Мне кажется, это очень в ее стиле. Идеальная месть лично мне.

Только бы не было слишком поздно! Я хотел расстаться, но никогда не желал губить ее!

В тихой темноте своего роскошного пентхауса глаза Насти сверкают яростью, она крепко сжимает телефон. Расхаживает вперед-назад по мягкому персидскому ковру, который я недавно ей привез. На нем невероятно приятно заниматься любовью. Дикой, животной. Я бы даже сказал первобытной.

Ее голос - опасный шепот: «Скажи мне, мой лев. Почему ты с ней, когда ты мог бы быть здесь, со мной? Почему ты продолжаешь так меня пытать?»

Боже, как я рад, что она жива и невредима! Пусть лупит меня, пусть визжит и истерит. Я все стерплю. Лишь бы она выкинула из головы мысли о самоповреждении.

- Но ты ведь сама сказала, что Надя не должна узнать о нашей связи. Я должен ночевать дома, чтобы она ничего не заподозрила!

Прикусываю губу. Я знаю, что она скажет. Укоризненный взгляд: «Никто не просил тебя присовывать ей, пока вы лежите в одной постели».

Глаза Насти теперь не отрываются от окна, даже когда небо начинает светлеть с первыми проблесками рассвета. Город внизу — это холст теней и неона, отражение ее бурных эмоций. Она будто испытывает извращенное чувство победы. Она знает, что у нее есть власть надо мной, и она наслаждается этим.

Ее шелковый халат развевается вокруг нее, как алое облако. Ее глаза остры, как ножи, когда она смотрит на меня.

-Ты опоздал, — вдруг мурлычет она, ее голос полон сладкого яда. Она подходит ближе, и единственным звуком является мягкий стук ее каблуков по мраморному полу. Поднимает руку и проводит пальцем по моей челюсти, ее ноготь слегка впивается,- ты же знаешь, я ненавижу ждать.

Пентхаус — это сцена, а она — звезда, использующая величие, чтобы усилить свою собственную силу. Она наклоняется, ее дыхание горячо на моей шее: «Но я прощу тебя. Пока». Она отстраняется, ухмыляясь: «Ведь ты собираешься загладить свою вину передо мной».

- Мне жаль, богиня,— бормочу, голос полон отчаяния, которое почти осязаемо,- ты же знаешь, я не могу тебе противиться.

Прижимаюсь губами к ее шее, целуя и нежно покусывая, пытаясь отвлечь ее от своего предыдущего проступка: «Чего ты хочешь от меня?» — шепчу, а руки скользят по ее спине, запутываясь в ее волосах.

Она позволяет себе мгновение насладиться моими извинениями, прежде чем оттолкнуть меня с удивительной силой.

- Слова ничего не значат, — говорит она, ее глаза сверкают вызовом,- но действия... действия могут быть очень красноречивы.

Моя богиня неторопливо подходит к роялю, ее шелковый халат волочится за ней, как алая змея: «Ты знаешь, чего я хочу, дорогой», — говорит она, и ее голос понижается до соблазнительного мурлыканья: «Я хочу, чтобы ты доказал это. Покажи мне, что я та, кто действительно владеет твоим сердцем». Она открывает пианино и начинает играть завораживающую мелодию, ноты которой эхом разносятся по огромному пространству, словно зов сирены.

Сидишь на двух стульях

Мысли мои — бурный водоворот желания и сомнения. Не могу игнорировать то, как мой пульс учащается, когда она говорит. Знаю, о чем она просит, и разрываюсь между своей любовью к Наде и своей одержимостью Настей. Но музыка... это заклинание, которое притягивает меня ближе. Подхожу к ней, кладя свою руку поверх ее руки на пианино.

- Я здесь, не так ли? - голос хриплый, моя внутренняя борьба очевидна всем,- что еще я могу сделать?

Пальцы Насти танцуют по клавишам пианино, мелодия становится все более интенсивной с каждым ударом. Она смотрит на меня сквозь ресницы, тлеющий взгляд, который посылает мне разряд тепла. Она на мгновение кладет свою руку поверх моей руки, прежде чем отстраниться, ее движения размеренны и грациозны. Она поворачивается ко мне лицом, ее халат развевается, как флаг соблазна.

- Ты можешь начать с того, что скажешь мне, как сильно ты ее ненавидишь, — ее голос подобен песне сирены. Комната, кажется, затаила дыхание, напряжение настолько сильное, что его можно резать ножом.

С трудом сглатываю, чувствуя тяжесть взгляда моей богини. Не могу заставить себя сказать эти слова, не прямо. Отворачиваюсь, рука сжимается в кулак.

- Настенька, душа моя, ты знаешь, что это сложно. Его

Голос хриплый, разрывается между правдой и ложью. Подхожу ближе, мои глаза ищут ее: «Я просто хочу быть с тобой». Аромат ее духов, пьянящая смесь жасмина и ванили, затуманивает мои мысли. Надя уже ощущается как далекое воспоминание, выцветшая фотография в пыльном альбоме.

Настя резко прекращает играть на пианино, последняя нота зависает в воздухе, как осколок стекла. Она скрещивает руки на груди, ее шелковый халат облегает ее изгибы.

- Сложно?! — повторяет она, ее голос подобен удару кнута,- все просто, Саш. Ты либо со мной, либо с ней. После твоих сегодняшних выходок у меня только это условие.

Она подходит ближе, ее каблуки стучат по полу, как обратный отсчет до взрыва: «Но если ты не можешь сказать мне, как сильно ее презираешь, то, может, мне стоит поискать себе развлечение в другом месте». Ее взгляд мелькает в сторону двери, молчаливая угроза, от которой у меня пробегает дрожь по спине.

Быстро тянусь, чтобы схватить Настю за руки.

- Нет, нет, ты не понимаешь, — запинаюсь, а хватка крепче,- я не ненавижу Надю. Я просто... Мне нужна ты больше.

Соври, дурак. Просто соври. Скажи то, что от тебя просят….но язык не поворачивается! Да и она сама все почувствует. И станет презирать еще сильнее.

Мой голос — отчаянный шепот, глаза — мольба. Жена — часть меня, но любовница — это желание, которое я не могу игнорировать.

- Пожалуйста…, — говорю опуская голову, чтобы положить ее ей на грудь,- я сделаю все для тебя.

Она делает шаг назад, вырываясь из моих объятий, и скрещивает руки под своей пышной грудью. «Что угодно?» — спрашивает она, самодовольная улыбка играет на ее губах. «Докажи это». Пентхаус, кажется, сжимается, стены шепчут о моем обмане и ее гневе. Она подходит к обитому бархатом креслу и садится, элегантно скрестив ноги. «Скажи мне, что ты бросишь ее. Скажи мне, что ты сделаешь меня своим приоритетом». Аромат ее духов витает в воздухе, пьянящая смесь страсти и контроля.

Руки мои опускаются по бокам, глаза не отрываются от Насти. Мир вокруг меня меркнет, пока я обдумываю ее слова. Передо мной мелькает лицо Нади, портрет невинности и доверия. С трудом сглатываю, вкус собственного предательства горький на языке.

- Я не могу…- говорю, и сам удивляюсь этому решению,- Я не оставлю Надю. Но я... я проведу больше времени с тобой. Я найду способ сделать это.

Мои глаза мечутся по комнате, ища спасения от собственной вины. Город снаружи — размытое пятно света и тени, отражение смятения в моей душе.

Улыбка Насти холодна, глаза сияют торжеством.

- О, мой лев, — мурлычет она, — всегда пытаешься усидеть на двух стульях. Видишь, вот в чем ты ошибаешься. Дело не в балансе. Дело в том, кого ты действительно хочешь.

Она прислоняется к пианино, держа бокал в одной руке, а другой скользя по сверкающему дереву. «Выбери меня», — говорит она, ее голос — соблазнительный шепот. «Выбери меня, и я дам тебе все, что ты когда-либо мог пожелать».

Провожу рукой по волосам, тяжесть моего решения — как валун на груди.

- Киса, ты знаешь, что я забочусь о тебе. Но Надя... она моя жена. Она мать моего ребенка. Я не могу просто так это выбросить.

Она ставит бокал с мягким стуком и подходит ко мне, ее движения кошачьи и хищные. «Твоя жена, — говорит она, ее голос подобен бархату по гравию, — это бремя, которое ты решил нести. Но я огонь, который горит в твоей душе». Она кладет руку мне на грудь, чувствуя лихорадочное биение сердца. «Ты не можешь иметь нас обоих. Рано или поздно тебе придется выбирать».

Она права; я не могу больше балансировать на этом шатком канате. Тепло и безопасность Нади — это то, что мне нужно, но страсть и волнение Насти — это то, чего я жажду.

Делаю глубокий вдох, аромат ее духов опьяняет. «Мне нужно время, любимая. Я разберусь с этим, но я не могу принять решение прямо сейчас».

- Время — это роскошь, которой у тебя нет, дорогой, — говорит она холодным как лед голосом,- Я устала играть вторую скрипку при этой фригидной стерве. Настя останавливается у окна, ее отражение бросает красное сияние на стекло. «Ты мой», — говорит она, ее голос — низкий рык. «И если ты не поймешь этого скоро, я сделаю так, чтобы ты пожалел об этом».

А что дома?

Слежу глазами за Настей, когда она отдаляется от меня, чувствуя потерю ее прикосновения, словно нож в груди.

- Тебе нужно сделать выбор. Ты можешь либо продолжать играть в эту жалкую игру притворства с ней, либо можешь стать мужчиной и выбрать меня. Я могу дать тебе жизнь, полную волнения и удовольствия, без скучных обязанностей.

Она наклоняется, ее дыхание горячо на моем ухе: «Но если ты выберешь ее, я сделаю так, чтобы вы оба пожалели об этом».

Аромат ее духов окутывает меня, как соблазнительные объятия, обещание будущего, полного страсти и опасности. Отступаю назад, создавая между нами дистанцию.

- Мне нужно подумать, — говорю напряженным голосом. Пентхаус кажется тюрьмой, стены шепчут о моей нерешительности, - я позвоню тебе.

Боюсь смотреть е й в глаза. Что я в них прочитаю? Жестокое предательство к женщине, которой я одержим?!

- А я помогу тебе принять правильное решение,- пальцы с острыми ногтями уже ловко расстегивают пуговицы моей рубашки.

Нет…я не должен допустить этого…на меня ничего не должно влиять…Но от ее благосклонности я схожу сума. Моя богиня сменила гнев на милость, готова принять меня в свои объятия.

- Черт, детка, я так тебя люблю,- я без ума от ее игривого настроения. Подхватываю Настю на руки и несу на диван в гостиной. Я не в силах противостоять чарам этой королевы.

А жена…Ничего, подождет. Она не давит на меня с принятием решения. Можно будет попробовать начать жить с нового листа в другой раз.

***

(Надя)

Сашеньки очень долго нет. И трубку не берет. Не случилось ли с ним чего-то странного и опасного? Может, не стоило так грубить влиятельным людям на том конце провода…

Муж защищал честь семьи и все дела. Но как бы ему не отвечать головой за свою храбрость. Сон как рукой сняло. Я уже вожусь на кухне. Конечно, мне не дано повторить поваров, в ресторанах которых Саша питается на обеденном перерыве. Я никогда в них не была, раз уж на то пошло. Но никто не переубедит меня, что есть что-то лучше душевной домашней кухни!

- Мамочка, давай с тобой порисуем? – доченька услышала, как я вожусь, и не упустила возможность.

Уже примчалась с карандашами и альбомами. Кто я такая, чтобы отказывать в просьбе этому растрепанному ангелочку?

- Конечно, зайчонок. Раскладывай, я сейчас подойду.

Мне так нравится рисовать с Аленкой. Постоянно фантазируем, добавляем друг другу деталей. Надо отдать ее в художественную школу. Может, не пропадет талант.

- Давай обе нарисуем лето. Друг другу не показывая. А потом перевернем на счет «три»!

Такая она затейница у меня. Золотая девочка. Сколько же идей в этой маленькой головке?

Очень увлекательный процесс. Я выбираю только яркие цвета. Пусть на рисунке детство будет ассоциироваться с наивностью, буйством воспоминаний, шквалом эмоций.

Поменялись работами. Девочка моя нарисовала, как мы все вместе ходили на речку. Помню этот чудесный солнечный денек. Беззаботный и сплоченный.

- Что это вы тут делаете, девчушки? – вскакиваю. Не заметила, как Сашенька вернулся.

- Рисуем, папуся! – Аленка протягивает ему лист, который держала в руках. Муж смотрит с неподдельным восторгом: «Вау, малышка. Повесим это на холодильник. Юный художник растет. Какие уверенные линии. Настроение передаешь как профессионал!»

Супруг комплиментами просто так не разбрасывается. Даже если просто стоит задача потешить детское эго. С таким любопытством рассматривает картинку – он удивлен и впечатлен.

- Вообще-то, это мой рисунок…- говорю робко. Недавняя бурная похвала подталкивает меня на откровение.

Саша тут же меняется в лице. В его взгляде легкое разочарование. Он поспешно бросает лист на стол и вздыхает.

- Сколько раз я тебе говорил – оставь эту мазню. Не твое это.

Видимо, кто-то вернулся домой не в настроении… Мне так тоскливо и горестно. Вот же – буквально минуту назад Саша с интересом рассматривал рисунок. А теперь швыряет его, как кусок мусора…

Но он прав. Я гожусь только для дошкольного уровня. Как курица лапой…

Голый муж и...? кто?

Так корила я себя за это непроизвольное рисование. А оказалось все не зря! Мы с дочкой послужили музами для нашего папки!

- Сейчас абстракция в искусстве очень популярна. Плюс мода на молодых гениев. Откроем выставку юных дарований и будем продавать их шедевры на аукционе.

Никогда еще я не видела Сашу таким воодушевленным. Он наказал нам прошерстить все Аленкины альбомы и архивы и выложить перед ним все дочкины работы.

- Скоро придут оценщики, натащат еще рисунков. Потом эксперт выберет наиболее броские, и мы займемся пиаром.

Если уж Саша решил перенести деловую встречу сюда, значит, все супер серьезно! Дом – это место его силы. Он хочет чувствовать себя максимальным хозяином положения, поэтому принимает работников на своей территории.

Как я до блеска надраила дом – аж руки начали болеть. Хоть бы только никто не заглядывал на самые высокие шкафы. Не успела дотянуться и смахнуть с них пыль.

Пришли какие-то важные люди в очках и с портфельчиками. На полу в самой большой комнате – уйма детских работ. Прямо как смотр в художественной школе во время сессии.

- Слишком много акцентов – нет целостности картины,- мужчина с важным видом расхаживает среди листков,- мазня, посыл не понятен.

- Текстура не та. Игра с цветом провалилась.

Господи, это же детки…Они же не смыслят ничего в теории рисования, просто малюют от души…Но, может, эксперты ищут маленьких да Винчи и Ван Гогов? Как по мне – все они просто прелесть. Но где мне, обычной маме, и авторитетным лидерам.

Аленкины творения тоже там есть. Саша пытается намекнуть гостям, чтобы те обратили на них пристальное внимание. Не хочу, чтобы доченька слушала критику – очень близко воспримет к сердцу. Но как назло – вижу своего неугомонного монстрика в дверях.

- Доченька, иди проверь, работает ли стиралка. Что-то я давно не слышала ее.

Пытаюсь выпроводить. А она какие-то листки прижимает к груди и лукаво на меня поглядывает.

- Подойди, милая. Покажи, что там у тебя,- Саша все еще старается не упустить свой звездный час.

Кнопка моя в приподнятом настроении протягивает им свои творения. Ох, как же сжалось мое сердце! Хоть бы у них хватило такта не критиковать ребенка в его присутствии! Она же к ним со всей душой и детской наивностью…

Задерживаю дыхание, настолько мне страшно за свою малышку.

- А это очень даже ничего. Артем, взгляните! – с непритворным любопытством, мужчина с залысиной начинает перебирать листки.

- Это не просто «ничего»! Мы нашли то, что будет висеть в нашем зале. Какое буйство настроения, какая экспрессия! По-детски и в то же время мудро!

Аленка сияет от счастья. Саша тоже жмет всем руку и торопит, чтобы они пошли составлять и подписывать контракт. Я тоже подаюсь вперед, чтобы обнять свою талантливую девочку.

- Но это не…- начинает малышка, но ее никто не хочет слушать. Взрослые заняты.

А я с ужасом понимаю, что хочет сказать моя принцесса. Она не знала, что отсматриваются только детские работы. И пришла всем показать мои…

Это мои рисунки, которые Саша постоянно называл мазней, сейчас уносят, чтобы вывесить в галерее на самом видном месте.

- Постойте, это…- хочу догнать их, объяснить, что произошло недоразумение.

- Успокой дочку и не путайтесь обе под ногами. Это не семейное сборище, а деловая встреча,- муж строго одергивает меня, чтобы я никого из уважаемых людей не перебивала.

По опыту знаю, что сейчас ему лучше не перечить. Я уличу минутку и обязательно вытяну поговорить его с глазу на глаз. Мы что-нибудь придумаем. Надо же – какая оплошность произошла! Как некстати…

Но мне так и не удалось это сделать. Саша был настолько воодушевлен, что носился по дому как угорелый и не желал никого слушать. Вдохновение оно такое. Творческий поток не терпит возражений.

- Отведи Аленку сегодня к маме. Вы обе давно ее не видели. Ночевка – вот, что нам всем нужно.

Намек понят, милый. Я отправлю доченьку в гости, а потом все-таки надену то шикарное платье, которое недавно прикупила. Мы обмоем твой новый бизнес-проект, и, может, ты снова подаришь мне ночь любви.

Пулей отвожу недовольную доченьку к бабушке. Меня даже не задевают слова мамы о том, что я – кукушка, который лишь бы сбагрить птенца. У меня налаживается личная жизнь! Не этого ли мы все так хотели?

На крыльях любви лечу домой. Встречай меня, родной!

Свет горит только в гостиной. Странно. Обычно он сидит в своем кабинете. В коридоре яркий шлейф духов, которые Саша мне недавно дарил. Неужели напшикал везде, потому что соскучился по моему запаху?

- Да, да, да! Не останавливайся! О боже, да!

На диване голый Саша. И моя бывшая подруга….

Я роняю сумку, оба прерываются и смотрят на меня…

Ах, прошлое

(Семь лет назад. Александр)

Студентки так и не дают прохода. Плешивый пузан с кафедры завистливо пытается подколоть: «Ох, эти пташки на все готовы ради автомата. Или хотя бы троечки».

Я уверен, этим девицам вообще плевать на оценки. Если в обозримом будущем маячит перспектива удачно выскочить замуж за ходячий кошелек на ножках. Коим я для них и являюсь. Да еще и такой джекпот – не обрюзгший старик с пятнами на коже, а самец в самом расцвете сил.

- Эти полгода я буду вести у вас лекции по экономике. Парни, не пытайтесь налить воды и надеяться на зачет. Дамы, не забивайте голову этой ерундой – она вам никогда не понадобится.

Я был готов поставить им всем автомат и отпустить. Ну не дано женщине понять точную науку. От этого появляются морщины на лбу и синяки под глазами. Желаю всем студенткам успешно выполнить миссию – выцепить в толпе достойного кандидата и уйти в декрет.

Пару лет поведу для престижа лекции, и хватит с меня. Это часть контракта и ступенька во влиятельные люди, не более. От всей этой учебной колготни меня тошнит.

- Профессор, как вы считаете, я уже достаточно опытен, чтобы разобраться в акциях? – очередной желторотик пялится на меня с надеждой в глазах и с открытым ртом.

- Кто не рискует, тот не пьет шампанское. Анализируй и действуй,- отмахиваюсь общими фразочками. Парни, тот, кто умеет вести бизнес, никогда не поделится его секретами. На кой черт нам конкуренты?

Придет домой и спустит всю стипендию, как пить дать. Что он может купить? Одну жалкую облигацию? Потом повесит в рамочку и будет трястись над ней и беречь, как зеницу ока.

- Александр Витальевич, а можно меня натянуть на троечку? – вертихвостка уже тут как тут. Театрально хихикает, - ой, то есть, я хотела сказать – натянуть мне троечку. Я все-все лекции записывала.

Плевать ей на лекции. Хочется почувствовать в себе настоящего горячего самца. Почему нет? Учебной этики не существует. В деканате просто очередь из таких милых шалав. А у меня сегодня свободный вечер.

- Сегодня после пятой пары в моем кабинете.

Даже не нужно тратить силы и вести девок в рестораны или отели. Они готовы разлечься на учительском столе. Думают, что своей доступностью протаптывают себе дорогу в будущее. Но вызывают лишь легкое презрение.

Такими только пользоваться без зазрения совести и сочувствовать тому оленю, что позовет их замуж и будет верить в непорочность своей избранницы. А ее половина университета имела за пирожок в столовке. С такими даже без резины не поразвлечься – каждая третья чем-то да болеет. И радостно делится со всем корпусом.

- Ты не понимаешь, Надюш! Наказывать надо этих козлов и бить их прямо по драгоценным яйкам,- по коридору проносится ураган.

Их нецензурную брань слышно всему этажу, но девицу это не смущает. Буйство энергии и роскошная внешность. А рядом с ней бежит хвостиком верная тихоня-подружка. Аж учебники прижала к груди, настолько стереотипная зазнайка.

- Мужиков надо держать под каблуком. Они как козлы на привязи – если отвяжутся, то чужой огород перетопчут и делов наворотят,- сыплет наставлениями.

Она не из тех, кто набивает себе значимость. Реально любого быка может взять за рога и крутануть. И при этом не повредить маникюр на пальчиках.

Что это за бриллиант в этом тусклом университете? Не видел ее раньше. Я заинтересован.

P.S. спасибо всем, кто остался со мной! Скоро мы узнаем, как наша Надюша отреагировала на сцену измены. Отпираться бесполезно - такое ни с чем не перепутаешь)

Проклятье, только не это

Новый семестр, новые "жертвы". Охота, в прямом смысле этого слова, началась. Если не успеешь подсуетиться ты, то это сделает другой препод. А попользованными студентками мы не меняемся - дурной тон. Педагогическая этика, так сказать.
- Надь, нам эта экономика как слону балетки. До звезды. Но потом, на бизнес-форумах,можно невзначай козырнуть парочкой терминов и впечатлить толстосума,- вот она, моя прелестница. Продирается по рядам, а подружка семенит по расчищенной дорожке. Одну бы её задавили и зажали куда-то в угол, и она постеснялась бы попросить для себя лучшего места.
Садятся в середину. Это хорошо. Я всегда обозначаю всей аудитории - в первых линиях женщинам делать нечего. Не люблю выскочек и зазнаек, которые со вселенским трепетом конспектируют каждое моё слово и стараются примелькаться перед глазами. Чтобы запомниться и наседать этим фактом на экзамене. Последние ряды - для балбесов, которым от жизни ничего не надо. Не зря придумали термин "золотая середина". И сейчас свою аккуратную попку на стул приземляет моя "золотая девочка". Укладка что надо - ни одного растрепанного волоска. Нет этих безобразных синяков под глазами, которые остальные студентки имеют наглость себр позволять. "Ой, мы такие бедненькие, штудировали учебники до двух ночи. А вы теперь любуйтесь нашими осунувшимися рожами". И одета она со вкусом. Знает, что фигурка - зачетная, но не выставляет её напоказ как на рынке. Прелести демонстрирует, но не вульгарно.
- Астафьева подаёт большие надежды. В темах про бухучет она тактично начинает орудовать пилочкой для ногтей. Активизируется только если слышит слова "акции", "бизнес" и "вложения".
Да, я при всей аудитории спалился, что пристально следил за одного-единственной девушкой во время всего вещания. Но и она считала мою заинтересованность.
Расплылась в жеманной улыбке:"В таком случае, могу ли я попросить вас повозиться со мной и докладом? Опытный коуч лучше десяти учебников".
После пары я сам не свой. На мне всегда идеально выглаженный костюм, в кармане по старомодному платок с одеколоном. Выбрит безупречно - ни одного вросшего волоска, ни одной царапки. Но все равно на перемене как дурак кручусь у зеркала, пока никто не видит.
- Знаете, учебные вопросы нельзя обсуждать на голодный желудок. Иначе будет гастрит.
Черт, я так давно не приглашал женщин в заведения. Обычно все заканчивалось быстрым перепихоном в аудитории или отели. Дамы слетаются на меня как пчелы на мед, и им плевать на ухаживания - лишь бы отгрызть лакомый кусочек, пока я согласен временно им принадлежать.
- Какая забота о юном поколении. Это же ваш чёрный джип припаркован у главного входа?
Глаз-алмаз у девчонки. Выделила вожака среди всех этих лузеров. И теперь встретилась с ним лично.
- Конечно. Карета подана, можем отчаливать.
Садится не на заднее сидение, а рядом. И раньше я бы по хозяйски положил ладонь на её аппетитные ляжки. Да, так вот сразу. Другая бы взволнованно и радостно хихикнула. Но Анастасия не такая. Что со мной? Я колеблюсь и волнуюсь. Вдруг она разозлится и даст мне пощечину? А если я сейчас не поглажу её - посчитает мямлей и рохлей...
- В таких машинах сидения можно откидывать назад, верно?
Я киваю и напряжённо смотрю на дорогу. И только на втором повороте понимаю, что она имела в виду. Вот идиот. Надо было предлагать продемонстрировать. Но есть в ней что-то большее, чем просто интрижка. Какая-то загадка. Она знает себе цену. Точнее даже ценность.
Все оборачиваются на нас. Мы уже смотримся как шикарная статусная пара. Настя держится как царица. Не тушуется, не озирается по сторонам как туристка. Чувствует себя как рыба в воде, и эта уверенность не напускная. Хотя я, признаться, надеялся впечатлить её этим сегментом для высшего класса. Ничего, будет мне стимулом постараться и сводить её в более престижное заведение.
- Я читала о вас в журнале. Точнее, о вашем отце. Вы же сын того самого Павлова, правда?
И все мои надежды разбиваются в один миг. И почему-то так болезненно сжимается сердце. Проклятье, только не это.