Полная версия
А если то, что говорили про эллар — правда? Пока миф о моей принадлежности к этому народу не развенчали, лучше не высовываться.
— Вот ты где, паразит такой!
Звонкий голос вывел меня из задумчивости. Ко мне со всех ног неслась женщина, которая уже давно перешагнула порог среднего возраста, но и в дряхлую старушку ещё не превратилась.
Я напряглась. Неужели эта мадам тоже спешит высказать мне фи о моих розовых волосах? Так, вроде, они под шапкой спрятаны.
— Ты сюда убегал постоянно? А я его ищу, испереживалась вся!
Только через минуту до меня дошло, что она говорит о коте. И от сердца отлегло.
— Так это ваш? Какое счастье! Я решила, что бездомный. А взять к себе сейчас не могу. Уже не знала, что придумать.
Женщина прижала к себе своё сокровище и посмотрела на меня на удивление мягким взглядом.
— Да уж вижу. Накормила обормота этого, — сказала она, после чего обратилась к коту: — А ты чего выпрашиваешь, как будто тебя дома не кормят?
— Как же без этого, — улыбнулась я.
— Спасибо тебе, госпожа. Сразу видно, животных любишь. Это дорого стоит.
— Они лучше людей, — сказала я, а потом вспомнила, где нахожусь, и добавила: — и других разумных.
— Это точно.
— И часто ваш обормот так убегает?
— Этот-то? Да нет. Гуляет где хочет, но недолго. Я тут за углом живу, отпускаю, куда ж деваться. Кто кота дома удерживать будет? Но сегодня загулял. Полдня нет, даже поесть не зашёл, я и начала переживать.
— Меня ждал, наверное, — хмыкнула я. — Я когда на рынок шла, пообещала, что на обратном пути ему мяса куплю. Мяса не получилось, но печёнку я организовала.
— Ох, а ты никак в академию?
— Туда, — вздохнула я.
— Ну это дело хорошее. Повезло, что дар проснулся.
— Я бы так не сказала, — поджала я губы.
Вообще, не стоило изливать душу первой встречной женщине. Но и удержаться от беседы было невозможно. Надо же, всего сутки прошли, а я уже соскучилась по ощущению, когда со мной общаются без презрения и ненависти.
По иронии судьбы именно этот момент выбрал кот, чтобы выбраться из цепких рук своей хозяйки и прыгнуть на ближайшее дерево за птичкой. Снег посыпался прямо на меня, заваливаясь за шиворот.
Я подскочила, начав выгребать комья из-за пазухи. Ну и, разумеется, шапку стянула, чтобы отряхнуть. Совершенно машинально, не думая о том, какую реакцию вызовет моя шевелюра.
Только когда на глаза упали розовые пряди, поняла, как сильно облажалась.
— Так ты из эллар? — протянула новая знакомая. — А я думала, человек.
— Я тоже так думала, — кивнула я. — И всё ещё продолжаю думать, если честно.
— Это как? — удивилась она.
— Долгая история.
— Ну как знаешь. Я лишним любопытством никогда не страдала. Зато теперь понятно, почему мой бандит к тебе так прикипел.
— Почему?
— Так эллары же, — удивлённо пробормотала женщина. — К вам все животные тянутся.
— Ааа. Это многое объясняет.
Я вспомнила, как вокруг меня вечно ошивались все бездомные кошки и собаки. Даже самые злобные бульдоги никогда не лаяли в моём присутствии. Чудно.
Хотя это всё ещё может быть обычным совпадением. Животные чувствуют, что я их люблю, и отвечают взаимностью — всё логично.
— А почему вы со мной так общаетесь? Нормально.
— Да что мне с элларами делить? — отмахнулась она. — У меня на них обид нет. Ты вообще первая, кого я встречаю лично. А вот в академии тебе нелегко придётся, конечно. И как тебя сюда отпустили-то вообще? На моей памяти в империи эллары и не появлялись.
— Долгая история, — повторила я. — Скажите, эм...
— Я Анита Савуш. Только давай без всех этих формальностей. Называй меня тётей Анитой, как племянники кличут. Примерно твоего возраста ребята.
— Хорошо, спасибо, — улыбнулась я. — Подскажите, тётя Анита, а за что в академии так эллар не любят?
— Ох, это милая, как ты говоришь, долгая история. Многое было меж народами-то. И война многих унесла, и обиды оставила. Но то дело совсем давнее. Даже среди драконов очевидцев давно не осталось. А вот недавняя заварушка — она ещё откликается. Многие из тех, кто там сейчас учится, помнят. Либо сами, либо братья-сестры рассказывали. Может, и неправильно, а теперь ко всем элларам с подозрением относятся, особенно в академии.
— А что за заварушка?
— Ох, милая, да разве ж я знаю. То было задолго до моего рождения. Лет сто уж прошло, наверное.
— Как сто? Вы ведь говорили, что недавно!
— Ну так-то для меня сто лет — срок немалый. А для драконов что? Да и маги долго живут. Им эти сто лет куда как ближе кажутся.
— Приехали, — вздохнула я.
— Знаешь что, у тебя как выходной будет, ты приходи ко мне. Я тут рядом живу. За левый угол свернёшь, там дом с синей крышей. Не перепутаешь. Рассказать я тебе вряд ли что полезное смогу. Но чаем напою. И бандит мой счастлив будет тебя видеть.
— И правда, — вздохнула я. — Спасибо вам, тётя Анита.
— Да за что ж?
— За разговор. Иногда это очень важно.
— Ну будет. Засмущала уже в край. Вежливая какая. На всё «спасибо», «пожалуйста». Пойдём, помогу тебе сумки твои до ворот донести. И как ты на себя всё это навьючила?
— А бандит ваш?
— Так следом побежит, не переживай. Главное, чтобы за тобой в академию не увязался.
Вот так я и дотащила покупки до места назначения, а потом снова направилась в стены ненавистной академии.
Глава 8
Как я перетаскивала всё своё добро на второй этаж — отдельная история, и лучше её не слышать неподготовленным людям. А когда всё же перетащила, моя комната показалась мне ещё меньше, чем раньше.
Анита была права: темнело рано и стремительно. Похоже, что здесь то ли декабрь, то ли январь. Так что времени на то, чтобы привести комнату в порядок, оставалось немного.
И первое, с чего я начала — достала из котомки с постельным бельём моток ваты, ну или нечто очень напоминающее её. Стоила она и здесь сущие копейки, но должна была послужить благой цели.
Именно этой ватой я собиралась законопатить все щели в окне, а затем заклеить бумагой. Увы, специальных приспособлений здесь для этого не было, поэтому пришлось пожертвовать частью канцелярии. Но спать в помещении, продуваемом так, словно это храм воздуха в горах, я больше не собиралась.
Свечу я тоже купила. Всего одну, ибо больше было не унести. И при таком освещении заниматься хоть чем-то должно было быть настоящей пыткой, поэтому я спешила.
На удивление, дело пошло быстро. Да, не идеально, что-то наверняка отвалится, но в целом было вполне неплохо. Местный клей, разведённый в воде, держал очень даже неплохо.
Я даже успела вытереть пыль и протереть пол. На тряпки пошла одна из простыней. Благо, я купила их с запасом, так как стоили они недорого. Кстати, ни наволочек, ни пододеяльников здесь не существовало в природе. Бери ткань и мотай на постель, как тебе больше нравится.
Но это уже мелочи. Главное то, что я смогла принять горячий душ, смыв с себя грязь и согревшись, вытереться маленьким и колючим, но всё же полотенцем, а затем легла на настоящую пуховую подушку под тёплое одеяло.
Два других заменяли мне матрас. Да, не ортопедический, конечно. Если честно, было не особо удобно: комковатые одеяла проседали, и, лёжа на боку, я начинала упираться бедренной косточкой в доски кровати.
Но я так устала и так долго не спала, что меня это совершенно не волновало. Я заснула почти сразу после заката, и плевать мне было на то, сколько сейчас времени. Я просто хотела отдохнуть.
***
Мне часто снилось падение. Я всегда падала спиной с какого-то обрыва, перед глазами было небо, а внутри — чувство свободного полёта. Пугающее, неотвратимое. Оно пробирало до костей.
Я ненавидела высоту, боялась её до дрожи. Настолько, что выше третьего этажа по своей воле никогда не забиралась. А всё из-за этих снов.
И в новом мире они тоже не оставили меня. Я всё так же падала. Бесконечно долго и очень страшно. Казалось, этот замкнутый круг невозможно прервать. Но в этот раз что-то изменилось. Появилась новая деталь.
Помимо неба, перед глазами мелькала какая-то чёрная тень. Огромная, ужасающая. Словно облако тьмы, которая вот-вот поглотит меня.
А потом сон резко сменился. Перед глазами предстал странный драгоценный камень в форме лепестка, словно сотканный из раскалённой лавы. И что странно, лепесток был подозрительно похож на те, что я набила себе на запястье год назад.
Хотя, вообще-то, все лепестки похожи, с чего я свою татуировку вспомнила? Но через секунду сомнения развеялись. Руку начало жечь, словно её огнём прижигают.
Проснулась я с криком. А потом долго не могла успокоиться, прижимая ладонь к груди, словно пытаясь удержать разгулявшееся сердце на том месте, где ему положено быть.
Рука была всё той же. На ней не появилось ничего лишнего, она не болела после пробуждения. Это был просто обычный кошмар, порождённый дневными страхами. Только он отличался от тех, что я видела дома.
Ну почему? Почему всё должно быть настолько плохо? Даже мой привычный кошмар стал ещё страшнее! И это уже было за гранью моего понимания.
Мало того что меня почему-то ненавидят все в этом мире от мала до велика, кроме того что надежда на возвращение к привычной жизни настолько прозрачна, что пока про неё нужно забыть, так мне даже поспать толком не дают!
Стало так себя жаль, что в носу защипало, и уже через минуту по лицу потекли слёзы. Я их не останавливала. Пусть текут. Лучше так, чем держать в себе.
Очень скоро я начала не только плакать, но и подвывать, ругая на все лады себя, бракованную краску для волос, Максима, который загадал такое странное желание.
Не знаю, сколько я так пролежала, обнимая подушку. Когда начала жалеть себя, было ещё темно. Впрочем, когда меня выдернули из этого состояния, тоже. Но уже намечался рассвет.
А началось всё с того, что в коридоре кто-то нецензурно выругался, а затем женский, но очень сильный и уверенный голос произнёс:
— Вы там что, совсем офонарели? Кто притащил собаку в общежитие? Заткните её, сил нет слышать, как она скулит!
Ну знаете! Это было уже выше моих сил!
Поднявшись, я решительно направилась к выходу, по пути поправляя пижаму, чтобы та смотрелась прилично. Насколько это возможно для одежды, на которой нарисован мемный котик с ножом.
— Ну и зачем ругаться? — спросила я, открыв дверь.
— А-а-а-а! Так это у тебя псина скулит?
Незнакомая блондинка в почти такой же пижаме, только менее фривольной, уставилась на меня, приподняв бровь.
— Нет у меня никакой псины! — заявила я, вздёрнув подбородок. — Это я скулю. Проблемы?
— Нет, — как-то сразу сникла блондинка. — А чего скулишь?
— Потому что ненавижу Максима Позднякова! — проныла я, снова скатываясь в слёзы.
— Не знаю, кто это, но готова организовать ему порчу самого высокого класса. Ради мужчин вообще плакать нельзя. Тем более ради тех, кто не числится в перечне королевской семьи! — заявила незнакомка.
— Договорились. Я перестаю плакать, а Максим получает порчу. Ради такого можно и потерпеть.
— Что, совсем достало? — криво улыбнулась девушка.
— Ну вроде. Меня тут все ненавидят, но никто не говорит почему.
— Эх, всё сложно в этом вопросе. Давай так. Ты перестаёшь скулить, и я сплю дальше, а завтра я постараюсь объяснить тебе, что почём.
— С чего бы?
— Мы вроде бы соседи. Ну почти. Моя комната ближе всего к этому… этому… В общем, к твоей комнате. И я не хочу слышать скулёж каждую ночь. Так что давай, сопли на кулак намотай и постарайся не будить меня до конца ночи. А утром мы с тобой поговорим.
Глава 9
Увы, утро началось не с разговора. Мне удалось задремать после стычки с соседкой, но долго спать было не дано. Меня разбудила сирена.
Самая настоящая, противоракетная. Я слышала её дважды в жизни, и каждый раз это были далеко не самые приятные мгновения. А уж спросонья, в чужом мире, в холодной пыльной комнате… В общем, я свалилась с кровати и попыталась забраться под неё.
Не самое лучшее моё решение, ну — какое есть. Естественно, по пути я несколько раз стукнулась головой, наставив шишек. А ещё, кажется, посадила несколько заноз, когда хваталась за ножки кровати.
Да уж, не струганные доски, они такие.
Возможно, именно эта боль привела меня в чувство. Я поняла, что воздушной тревоги в этом мире быть не может.
Ну или это очень отстойный мир, и тогда я вообще не вижу разницы между двумя реальностями.
А ещё я сообразила, что не слышно привычных звуков паники, которые сопровождают любую подобную тревогу. Люди не носятся по коридорам. Не кричат, не зовут своих друзей и родных. В общем, сомнения закрались в мою голову.
Поэтому я поспешила вылезти из-под кровати. Тем более сирена включалась несколько раз достаточно схематично, а сейчас замолчала.
Выглянув в коридор, я всё же увидела некую суматоху, но организованную. Причём большинство девочек были уже одеты.
— Что происходит? — крикнула я, надеясь, что хоть кто-то отзовётся.
В поле зрения показалась новая знакомая, которая пришла устраивать разборки ночью. Она уже была одета в брючный костюм. По виду намного комфортнее и дороже того, что я вчера купила на рынке. Длинные светлые волосы были собраны в хвост.
— Общее построение, что ж ещё. Советую одеться и как можно скорее спускаться во двор, если не хочешь потом наряд вне очереди.
— Это что, армия?
— Это академия, — хмыкнула она, после чего достаточно шустро пошла к выходу.
Я мало что понимала, но решила не обострять ситуацию. Оделась как можно быстрее. Благо, я была не из той категории людей, которые могут часами копаться. Я при желании могла собраться достаточно быстро. Эта способность пригодилась.
Натянув местный аналог спортивного костюма и собрав волосы в высокий хвост, я не стала тратить время на то, чтобы выполнить остальной утренний уход за собой. Это можно и потом. Если я опоздаю, а порядки здесь действительно как в армии, будет намного хуже.
На улицу я выбежала в числе последних. Но всё равно увидела, как редкая цепочка девочек бежит в право от общежития.
Ну я, не будь дура, устремилась за ними. И уже через пару минут выбежала на огромное пространство, которое можно было бы назвать стадионом. Это, если обладать должным уровнем фантазии, конечно.
Мало что понимая, я встала с краю большой шеренги, в которой были как девушки, так и парни.
— Отвратительно!
Голос пронёсся над стадионом, оглушая, подавляя и заставляя заранее вжать голову в плечи.
— Вы студенты лучшей академии континента или дрожжевые черви?
Я, наконец, увидела того, кому принадлежал этот голос.
Мужчина на вид лет сорока или сорока пяти. С тёмными волосами, в которых начинали проглядывать ниточки седины, тяжёлым подбородком, глубоко посаженными глазами и таким выражением лица, что хотелось сразу сдаться ему в плен и даже не пытаться как-то сопротивляться.
— Вы дождевые черви? — повторил этот последователь гестапо. — Отвечайте!
— Никак нет, магистр Вейсс!!!
Я к общему хору не присоединилась. По простой причине — я не знала, что нужно отвечать. И кому.
Разумеется, по закону подлости, это заметили.
Мужчина подошёл ко мне, проорав прямо в лицо:
— Считаешь себя лучше других?!
— Нет.
— Плюс два круга за неуставное обращение! — рявкнул этот инквизитор. — Повторю вопрос: считаешь себя лучше других?
— Никак нет, магистр Вейсс.
Напрягшись, я всё же воспроизвела фамилию этого мучителя.
Господи, куда я попала? Верните меня обратно, пожалуйста!
— Тогда почему молчишь, когда остальные отвечают?
— Простите, магистр Вейсс, — ответила я, пытаясь «стоять по стойке смирно и не смотреть по сторонам».
— Ещё три круга сверху, — выдал он, а потом повернулся и прокричал уже не только мне, но и всем остальным: — Ну и чего стоите? Бегом!
Ну мы и побежали.
Зря. Нужно было остаться на месте. Да, этот магистр меня бы наверняка убил, но уже на середине круга я поняла, что лучше быстрая смерть, чем то, что меня ждёт.
Не то чтобы я совсем не занималась спортом в своём родном мире. Но явно не так интенсивно. Периодически заходить в спортзал и бежать так, словно убегаешь от маньяка по мокрому снегу — это немного разные вещи.
Я выдохлась быстро. Даже слишком. Настолько, что эго слегка пошатнулось.
Уже на половине круга лёгкие жгло, но я продолжила бежать. Правда, скорость была всё меньше и меньше.
— Тебя даже слизень в полнолуние обгонит! — слышала я иногда в свой адрес.
Ну, собственно, сравнительных метафор там было достаточно много. И про беспозвоночных, и про разные виды жаб, и про то, что грация у меня на уровне отродья Излома. Что бы это ни значило.
Разумеется, я не смогла пробежать не то что дополнительные круги, а даже те, которые изначально всем назначили.
Очень скоро я начала останавливаться, преодолевая какую-то часть пути пешком. По пути выслушивала очередные оскорбления от магистра. Ну и под их аккомпанемент снова начинала бежать. Правда, надолго меня не хватало.
В итоге, когда все уже закончили и благополучно разошлись, я всё ещё ковыляла по мокрому снегу, пытаясь не умереть от удушья.
— Отвратительно! Подготовка не нулевая. Она в минус уходит. Ты ведь на первом же выезде останешься кучкой мяса валяться.
О каком выезде он говорит? Чувствую, перспективы у меня здесь ещё более мрачные, чем мне представлялось.
— Отставить! — скомандовал мой мучитель. — Иди в общежитие. Вечером продолжишь. Я прослежу.
Мне было уже плевать, что там будет вечером. Главное, меня отпустили. И я могла убраться подальше от этого ненормального. И от этого плаца, на котором я растеряла половину собственного достоинства.
Почему меня муштруют как солдата? И что за выезды, на которых я могу умереть?
Глава 10
Кое-как доковыляв до общежития, я направилась прямиком в душевую. Правда, вдоволь поплескаться мне не грозило. Я задержалась дольше всех, а значит, и времени у меня было меньше. И тот факт, что в душевой уже почти никого не было, подсказывал: я опаздываю.
Быстро приняв душ, я скрутила мокрые волосы в тугой узел. Сушить их времени не было, тем более без фена. А так, может, и не сильно застужусь, особенно если шапкой всё закрыть.
Я почти забыла про новую знакомую, которая заходила ночью. Утренняя пытка как-то не способствовала тому, чтобы вспоминать менее травмирующие события. Тем более я даже имени её не узнала.
Зато я смогла разобраться в расписании, что мне выдали, и поняла — мне нужно спешить на основы магии. Эта дисциплина стояла первой в списке.
Позавтракав вчерашним пирожком, я отправилась на поиски аудитории.
Удивительно, но нашла я её достаточно быстро. И благодарить за это следовало не собственную интуицию, а подробные инструкции, которые мне оставили. Заблудиться мог только человек с выраженным скудоумием.
В итоге я забрела в класс, который был очень сильно похож на земной. Те же парты, те же стулья, те же доски для учителей. И даже спроектированы классы были по той же схеме — лесенкой, чтобы студенты видели учителя даже с последней парты.
Я уселась ближе к концу, так как не хотела выделяться. Спасибо, благодаря этой бракованной краске для волос у меня и так слишком приметная внешность.
Особенно здесь, где цветное окрашивание приравнивается к смертному греху.
Жаль, что не помогло. Всю лекцию преподаватель, который был похож на типичного сорокапятилетнего завсегдатая Тиндера — с отвратительными усиками, залысинами и пузиком — пялился именно в мою сторону. Ну хорошо хоть не с романтическим интересом.
Ну что я теперь сделаю? Кислотной смывки здесь нет! Я узнавала на рынке в рядах с мыльно-рыльными принадлежностями.
На деле я мало что поняла из лекции. Преподаватель распинался про «искусство изменения реальности волей», энергию, сознание и связь с другими измерениями. Но для меня всё это звучало примерно так же понятно, как китайский язык.
Конечно, я всё усердно конспектировала, чтобы потом разобраться, но пока чувствовала себя самым глупым человеком в мире.
А ведь мне нужно будет показать как-то уровень знаний, чтобы мне позволили остаться в этой академии. По крайней мере, ректор именно так говорил. И я не видела причин не верить ему в этом вопросе.
— О, скулящая девочка!
Да, это была она. Моя соседка, которая решила ради разнообразия сжалиться надо мной и поговорить. Даже удивительно, что она не стала, как и остальные, избегать меня либо же пытаться насмехаться.
Просто подошла во время перемены и завела разговор.
— Это моё индейское имя, — кивнула я. — В быту все зовут меня Ева.
— Ну допустим, — протянула она. — Я тогда Робин. И очень не советую как-то сокращать или коверкать моё имя. Попытаешься, получишь проклятье не самого приятного содержания.
— Договорились, — кивнула я.
— Что у тебя дальше по расписанию? — спросила новая знакомая, заглядывая в мои записи. — Ясно, Призыв и подчинение. Сейчас там только теория, но сходить всё равно надо. Дальше иллюзии. Формулы будете записывать. Артефакторика. Я бы прогуляла, но тебе не советую. Могут и вышвырнуть.
— Эм…
— В общем, после того, как все эти занятия отсидишь, приходи в библиотеку. Я, скорее всего, там буду.
Я машинально кивнула. В груди зарождалась странная благодарность. Увидев, с какой опаской и неприязнью ко мне относятся остальные, я была счастлива уже просто поговорить.
— А где здесь библиотека? — спросила я, когда Робин уже собиралась уходить.
— Ой, как всё запущенно, — покачала она головой, но покорно объяснила.
А у меня появилась хоть какая-то цель на этот день.
***
В целом, лекции прошли примерно так, как и сказала Робин. Я ничего не понимала и только записывала. Сначала ещё пыталась подчёркивать незнакомые слова, но потом поняла, что все тетради, которые здесь больше напоминали огромную амбарную книгу, будут расчерчены жирными каракулями.
Нужно было признаться себе: я не понимала доброй половины слов, которые произносили преподаватели. Или магистры, как их здесь называли.
И что самое печальное, они не спешили восполнять мои пробелы в знаниях. В основном они просто не обращали на меня внимания, даже если я тянула руку, чтобы что-то спросить. Меня словно не существовало для них.
Отважиться заговорить и произнести вопрос вслух после того, как мою поднятую руку так показательно проигнорировали, я не могла. Поэтому предпочитала страдать молча.
Ладно. Это только первый день в этой странной академии. Не думала ведь я, что с наскока всё пойму. Более того, успеваемость пока вообще не возглавляет список моих приоритетов.
Перво-наперво я решила разобраться с тем, что это за мир такой. Почему тут так не любят эллар и как доказать, что я не одна из них.
Действительно ли эти аватары местные так ужасны, как их описывают? Если нет, может, всё же попытаться к ним примкнуть?
Ну и главное! Мне нужно было найти что-то или кого-то, кто вернёт меня домой. Потому что ректор на мою просьбу не просто отказал. Он сказал, что это не в его власти.
Значит, нужно было найти того, в чьей власти находились такие перемещения. Даже если ректору это не понравится.
Глава 11
Последняя лекция в расписании закончилась после обеда. Я быстро сгоняла обратно в общежитие. Посмотрела на единственный оставшийся у меня пирожок и съела половину. Кто знает, получится ли сегодня выйти за пределы академии.
