Шейх. Как влюбиться в феминистку

Я беру ложечку, собираясь, наконец, попробовать этот божественный десерт, но Кайсар пересаживается ближе. Слишком близко! Чувствую тепло его тела, аромат его кожи, и все мои чувства обостряются до предела. Перехватывает ложечку своей рукой, такой сильной и уверенной, подцепляет мусс и подносит к моему рту. Что он делает?! Он собирается меня накормить! Это так…лично…так интимно…так сексуально…так…невероятно возбуждающе!

Мое сердце колотится в груди как сумасшедшее. Соберись, Элеонора! Не дай ему увидеть, как ты растеряна! Покажи ему, кто здесь хозяйка! В животе запорхали бабочки, волна тепла разливается по телу, отнимая волю, дыхание сбивается… Я смотрю в его глаза. В них – вызов. И обещание. Я открываю рот…

Глава 5

(Кайсар)

Ловлю взгляд Амира. Читаю в нем смесь укора, любопытства и… кажется, даже легкого восхищения. Ему можно. О, Амир, не смотри на меня так, словно я сошел с ума! Да я и сам не уверен, что еще в себе. Никогда не кормил женщину. Это у нас, знаете ли, считается жестом… домашним. Это могут позволить себе лишь женатые, да и то не всегда, все зависит от воспитания, жесткого, патриархального… Но я не такой. Я много лет учился и жил на Западе, и их нравы оставили след. Отчего даже у Амира порой ползет бровь вверх от удивления и… легкого ужаса. Но сегодня, клянусь Аллахом, меня это забавляет.

Элеонора приоткрывает ротик. Эти губы… О, эти губы! Чувственные, манящие, чуть увлажненные кончиком язычка… Кажется, она даже не осознает, какой сигнал посылает. Они мягко снимают с ложечки мусс. Элеонора прикрывает веки, отдаваясь во власть сладостного искушения… Реснички подрагивают, словно крылья бабочки. Как же она прекрасна в этот миг! Словно невинное, непорочное создание… хотя, уверяю вас, в этой женщине таится такой огонь, что Иблис позавидует. Кайсар, очнись! Она играет с тобой! Или, скорее, ты позволяешь ей играть. Но как же это… волнующе.

Я чувствую, как ее дыхание касается моей руки, когда она берет мусс. Легкое прикосновение, словно перышко… Но оно обжигает меня изнутри, словно удар молнии. Все мое внимание, все мое существо сосредотачивается на этом мгновении. Время замирает. Есть только она. Ее вкус, ее аромат, ее близость. Это… опьяняет.

Она отрывается от ложечки, и ее глаза встречаются с моими. В них – удивление, удовольствие… и что-то еще. Что-то, что заставляет мое сердце биться быстрее, словно табун диких лошадей рвется на свободу. Что-то… вызывающее.

– Это невероятно вкусно, Кайсар, – шепчет она, и я чувствую, как по моей коже пробегают мурашки, словно от ледяного ветра. Она произнесла мое имя… Это звучит как вызов, как обещание… как проклятие.

Мы возвращаемся к разговору о споре. О том, что если я докажу ей обратное: восточные мужчины могут быть нежными и ласковыми. Всего одна ночь, и я развею ее сомнения. Одна ночь, чтобы сломать ее циничную броню и показать ей… что-то настоящее. Что-то, что она так отчаянно пытается отрицать.

– И что, если мне не понравится? – с вызовом спрашивает она. – Что если я останусь при своем мнении? Что если ты… проиграешь?

Я тихо смеюсь. Ее слова – как капля воды, упавшая на раскаленную сковороду. Шипят, но не причиняют вреда. Эта женщина… она думает, что у нее есть хоть малейший шанс устоять? Да я готов поспорить на все свои нефтяные вышки, что уже сегодня ночью она будет умолять меня… о большем.

– Это невозможно, Элеонора, – говорю я, наклоняясь ближе к ней. Ее аромат, смесь дорогих духов и диких цветов, кружит мне голову. – Для тебя – невозможно.

Ее щеки покрываются легким румянцем, словно от прикосновения солнца. Какая же она… живая. Настоящая. Не такая, как те куклы, что обычно меня окружают. И это сводит меня с ума. Черт, Кайсар, держи себя в руках! Ты же должен быть галантным! Или… нет? Может, стоит показать ей, кто здесь главный?

– А что если… проиграю я? – она заметно нервничает, и я чувствую прилив… власти? Нет, скорее, предвкушения.

В ее глазах – смятение. И это мне нравится. Нравится видеть, как я заставляю ее терять контроль. Но я не собираюсь мучить ее. Пока. Я хочу, чтобы она сама захотела этого. Чтобы сдалась… без боя.

Я поднимаюсь из-за стола.

– Довольно разговоров, Элеонора, – протягиваю ей руку. – Пора переходить к делу. Пора узнать, кто из нас прав.

Она смотрит на мою руку… нерешительно… словно боится обжечься о пламя. Но потом… все же решается. Ее пальцы скользят в мои, и я чувствую легкий разряд тока. Ее кожа… горячая и шелковистая. О Аллах, эта женщина… Что она со мной делает? Я теряю контроль!

– Куда ты меня везешь, Кайсар? – в ее голосе звучит одновременно и страх, и любопытство. Чувствую, как дрожит ее рука в моей.

– Увидишь, – загадочно отвечаю я, слегка сжимая ее пальцы. – Доверься мне.

Амир, как всегда, берет все на себя. Возвращает ей телефон, расплачивается за ужин… А мы… мы покидаем ресторан.

У входа ждет мой черный Maybach. Он всегда внушал мне уверенность и власть. Но сейчас… сейчас он кажется лишь удобным средством передвижения. Все, что мне нужно – это она. Все, что мне нужно – это уединение.

Я усаживаю Элеонору в машину. Галантно. Как и подобает воспитанному мужчине. Сам устраиваюсь рядом. Амир, как всегда, на переднем сиденье. Он всегда знает свое место. Но сейчас… мне хотелось бы остаться с ней наедине. С ней и моими желаниями.

Она рядом. Совсем близко. Я чувствую тепло ее тела, ее аромат, ее… присутствие. Но я не позволяю себе вольности. Пока. Я только любуюсь ею. И она это видит. Я знаю. Я вижу это в ее глазах.

Элеонора смотрит в окно. В ее глазах – растерянность. И страх. Она не знает, куда я ее везу. Но она понимает, что уже часть спора проиграла. И это… невероятно приятно. Ну что, Элеонора, признайся, тебе ведь тоже нравится эта игра, а? Тебе нравится быть со мной, нравится чувствовать мое притяжение…

Она поворачивается ко мне. В ее взгляде – вызов.

– Зачем тебе все это, Кайсар? – спрашивает она.

Я улыбаюсь.

– Я пытаюсь доказать, что ты ошибаешься, Элеонора. Что восточные мужчины могут быть… другими. Что мы можем быть… лучше.

Она хмыкает, но я вижу, что мои слова ее задели.

– И ты думаешь, что сможешь изменить мое мнение за одну ночь? – спрашивает она.

– Я не думаю. Я знаю.

Я очень хочу вкусить ее. Испить до дна. Сотворить с ней то, что запрещено нашими традициями. То, что всегда харам… запрет… считается грязью. Я хочу сломать эти запреты, написать свои законы.

Что она делает со мной? Как ей это удалось? Ведь я абсолютно не знаю, кто она. Чем занимается. Да, видно, что самодостаточная женщина. Возможно, ведет бизнес. Но при этом… полная загадка. Которую я хочу разгадать. Которую я хочу…

Мы подъезжаем к отелю. Мои личные апартаменты с панорамными окнами. Роскошь, достойная шейха. Но сегодня… сегодня она меркнет перед ее красотой.

Она стоит посреди комнаты. На фоне ночного города. Словно королева, стоящая на краю света. Словно богиня, сошедшая с небес. И я… я хочу быть у ее ног.

Подхожу ближе. Она отступает. Упирается спиной в холодное стекло. Не бойся, Элеонора. Я не причиню тебе вреда… пока ты сама этого не захочешь. Хотя, честно говоря, я уже не уверен, кто из нас здесь больше боится.

Мои руки скользят по ее талии. Медленно. Нежно. Чувствуя каждый изгиб ее тела. Она вздрагивает. Ее дыхание сбивается. Я слышу, как учащается ее пульс. Она боится… и хочет… Одновременно. Как и я.

Мои губы находят ее губы. Легкое касание. Нежный поцелуй. Я хочу показать ей, что я могу быть нежным. Что я могу любить.

– Кайсар… – шепчет она, и ее голос дрожит.

Но в мыслях… другое. Я вспоминаю, что на ней уже нет чулок. Черт, Кайсар, что ты делаешь? Но она… она сводит меня с ума! Моя рука поднимает платье, комкая ткань. И вот уже я ласкаю ее разгоряченную кожу.

– Ох… – выдыхает она.

Мои пальцы ищут… то, что харам. Восточные мужчины никогда этого не делают. Не ласкают женщину там. Считая это грязным. Но я… Я хочу нарушить все правила. Я хочу познать ее. До конца.

Мои пальцы касаются мягких, влажных губ… Раздвигают складочку… И…

Глава 6

(Элеонора)

Я теряю нить реальности, когда его рука накрывает меня там, внизу. Мягко… Мягко?! Элеонора, какого черта с тобой происходит? Ты же бизнес-леди, феминистка, женщина со стальным характером! А тут… Но его прикосновение… он проникает глубже, находит ту самую точку, и я забываю, как меня зовут. Забываю, кто я, во что верю… Просто… хочу, чтобы он не останавливался.

Продолжай. Терзай. Дразни.

Черт, Элеонора, очнись! Но… уже поздно. Сопротивление бесполезно. Сегодня я готова послать все свои принципы куда подальше. Пусть делает, что считает нужным. Пусть забавляется со мной, как с игрушкой. Выводы я сделаю потом. Если вообще останется, что выводить, после… такого.

– Ммм… боже… боже… боже… – стон вырывается помимо моей воли. Это не я. Это какая-то другая Элеонора. Раба своих желаний.

Он опускается передо мной на колени. Он! Шейх! У моих ног! Это же абсурд, сюрреализм, какая-то злая шутка! А его губы… Нежно касаются моего лобка. Целуют мягко, почти невесомо. Я чувствую трепет его губ… словно крылья бабочки.

Он стягивает мои трусики. Медленно, дразняще. Словно снимает последнюю преграду на пути к… чему? К пропасти? Или к раю?

Боже…

Шок. Трепет. Доверие? Да быть не может! Возрастающее возбуждение… и чувство… единения? С ним? С шейхом, которого я еще час назад готова была облить презрением?

Холодное стекло… Я прислоняюсь к нему спиной, ища хоть какого-то спасения от этого пожара. Безуспешно. Он закидывает мою ногу себе на плечо, открывая… доступ. К самому сладкому. К тому, что даже вкуснее этой чертовой «Медовой розы Исфахана». Вкуснее… для него?

– О боги… – шепчу я, задыхаясь. – Неужели… восточные мужчины… такое тоже делают?

Такое… искусное куни? Очуметь просто! Его язык… ласкает мою жемчужинку. Вылизывает губки. Проникает глубже, буквально выпивая мои соки. Я чувствую, как волна за волной накатывает возбуждение. Это уже не просто желание. Это… буря. Ураган.

– Кайсар… – стону я, не в силах сдержать это имя. Оно срывается с губ, как проклятие или как молитва.

Его язык… он танцует на моей коже, словно язычок пламени. Обжигающий, страстный, неутолимый. И я… я таю. Растворяюсь. Исчезаю.

Это… оргазм? Невозможно! Я же сильная, независимая женщина! Я не должна… Но он здесь. Он рядом. И я… я сдаюсь.

Волна накрывает меня с головой. Мозг отключается. Разум молчит. Остается только… наслаждение. Неистовое, всепоглощающее, первобытное.

После… Кайсар поднимается. Разворачивает меня лицом к окну. Платье… к черту! Быстрым, ловким движением. Туда же летит и мой бюстгальтер. Его ладони сжимают мою грудь. Тискают нежно, но ощутимо. Играют с сосками. И я… чувствую себя дикой кошкой. Готовой выпустить когти. Или замурлыкать от удовольствия.

Его горячее дыхание опаляет мою шею. Обжигающий шепот.

– Ты… прекрасна, Элеонора, – говорит он. – Ты… сводишь меня с ума.

Потом его речь звучит на арабском. Я не понимаю ни слова. Но по его возбуждению легко догадаться, что именно он говорит. И от этого мое желание становится просто мучительным. А он не спешит. Дразнит. Разжигает огонь до невероятных размеров. Садист! Но какой же он… желанный!

Мммм…

Я приоткрываю глаза. Ладонями упираюсь в стекло, которое уже нагревается под моими прикосновениями. Под ногами – огни ночного города. Миллионы огней. Миллионы жизней. А за спиной… горячий, дикий самец, доводящий меня до абсурда.

– Куда делись мои убеждения? – шепчу я, глядя на свое отражение в стекле. – Где моя гордость? Где моя независимость?

Нет ответа. Есть только… желание. Нестерпимое, всепоглощающее, безумное.

К черту все! Только сегодня. Я так устала от одиночества. Одна ночь. Одно желание на двоих. Разве я не заслужила этого?

Мои оголенные ягодицы ощущают прикосновение чего-то очень твердого и очень горячего. Он раздвигает мои булочки. И я чувствую, как его возбужденная плоть ласкает меня…

– Кайсар… – выдыхаю я, закрывая глаза. – Кайсар… сделай это…

Глава 7

(Кайсар)

Я даже не знаю, можно ли взывать к Аллаху в этот миг. Настолько ли это кощунственно, как кажется на первый взгляд? Скорее, это… признание. Признание в том, что я, Кайсар Аль-Малик, кажется, пропал. И виной тому – она. Элеонора.