Развод. Моя (не)желанная

Со мной… Мне он дал кличку Заноза, дразнил и подначивал. Ну а в старших классах и вовсе перестал замечать. Зато его не замечать было практически невозможно. Громов рос, как бы это сказать… будто и родился-то на этот свет по одной веской причине — разбивать девичьи сердца. И делал он это, если верить слухам, с завидной регулярностью.

Мы жили в странных параллельных реальностях — соседи, но будто с разных планет.

И скажи мне тогда кто-нибудь, что вот с этим самым соседом я в итоге буду стоять под венцом, да ещё и по такому странному поводу…

— Ты объявила голодовку?

Я вздрогнула, ручка вывалилась из моей ослабевшей руки и покатилась по полу. Объект моих мыслей стоял на пороге гостиной, где я вот уже который час корпела над усеивавшими медовый паркет учебными материалами.

Я только сейчас ощутила, как затекла моя поясница.

— Ты о чём?

Громов ослабил галстук и привалился плечом к дверному проёму, с усмешкой рассматривая мой фронт работ.

— Моя экономка переживает, что ты не ешь ни черта. Вот я и пытаюсь выяснить, это демарш или просто забывчивость.

З — заботливый.

Я потянулась к валявшемуся на кресле у меня за спиной телефону и ткнула в экран. Мамочки! Да я несколько часов к ряду головы не поднимала.

— Ага, — ответил Громов, отметив мой ошарашенный вид. — Ольга Валерьевна ожидает, что мы вместе отужинаем. Ну, знаешь, как принято у нормальных семейных пар.

Я невольно поморщилась от напоминания.

— А что, на порядочность Ольги Валерьевны рассчитывать не приходится?

Он выгнул бровь, мол, ты о чём?

— Она на нас настучит, если вдруг заподозрит, что мы не совсем адекватная семейная пара?

— Ты сама у неё спроси, — бросил Громов и отлепился от дверного проёма. — Я спущусь в столовую через полчаса. Ты… смотри сама. Тащить на аркане я тебя не собираюсь. Хочешь голодать — голодай. Менять ради тебя свой распорядок и привычки я не собираюсь.

— Да уж, ты дал мне это понять ещё вчера ночью, — пробормотала я ему в спину.

Но мой желудок напоминание о еде активно приветствовал, громко заурчав и отозвавшись сосущим ощущением зверского голода.

Я бросила тоскливый взгляд на книги и распечатки, вздохнула и осторожно поднялась на ноги.

Природе бессмысленно сопротивляться.

Жаль только, раньше мне эта светлая мысль не пришла в голову — теперь, как и во время завтрака, за столом придётся терпеть компанию «дорогого» супруга.

— А что за документация? — прервал он молчание, которым я вовсю пользовалась, сметая с тарелки всё, что успела туда поместить.

Отложив вилку, которой энергично орудовала, я потянулась за стаканом воды.

— Учёба.

— Ты что, Митина, в универ решила вернуться? Так вступительная кампания давным-давно завершилась.

Я проигнорировала насмешку в его голосе.

— Твоя ирония тут совершенно не к месту. При одном из универов объявили срочный донабор на заочные курсы.

— И куда ты намылилась?

— Ландшафтный дизайн, — я уставилась на него, будто вызывала на бой.

Ну давай, Громов, ещё над этим посмейся.

— А что ты там забыла? — спрашивал он совершенно серьёзно. — Думаешь, я найму тебя наш парк перепланировать?

— Больно нужно, — я снова взялась за вилку. — Я займусь своим закутком. Получу знания, необходимые для того, чтобы реорганизовать свой участок сада и привести его в порядок. Ещё какие-нибудь вопросы?

Громов на мои слова хмыкнул, но юродствовать больше не стал.

Но наверняка ввернул бы ещё что-нибудь обидное, если бы его телефон, выложенный на край стола, не завибрировал.

Я воспользовалась возможностью и вернулась к прерванному ужину. Быстрее наемся, быстрее отсюда сбегу.

— Твою… — раздосадованный голос Громова заставил меня на время отвлечься от своих насущных планов.

Я невольно скосила глаза на его телефон.

— Что-то стряслось?

— Стряслось, — Громов какое-то время смотрел в телефон, прежде чем снизойти до пояснения. — Готовься, дорогая. К нам едет ревизор.

— Реви… что?

Громов поднял на меня потяжелевший взгляд:

— Меня уведомили, что на днях счастливых молодожёнов Громовых посетит наблюдатель из «Фонда Наследия».

Ох…

Не сводя с меня взгляда, Громов отложил телефон и добавил:

— Готовься, Митина, разыгрывать роль преданной и любящей жены.

Глава 10

— Добрый день. Алексей Вячеславович Лисицын, представитель «Фонда Наследия Громовых-Митиных». Но, думаю, вас о моём визите уже оповестили.

Ярослав пожал протянутую ему бледную руку. Алексей Вячеславович отличался такой исключительной худощавостью, что скорее походил на эмиссара бюро ритуальных услуг. Но это наблюдение Яр благоразумно оставил при себе.

Митина, на пару месяцев обратившаяся в Громову, бросала на их незваного гостя опасливые взгляды, но старалась делать вид, что всё в порядке.

Это в её же интересах — не начудить ничего, пока они строят из себя счастливых молодожёнов.

— Проходите. Мы с женой только о вас вспоминали, — Ярослав перехватил её рассерженный взгляд и подавил идиотское желание показать ей язык. Вот уж праведница. Ни к чему не обязывающая ложь, очевидно, приносила ей едва ли не физические страдания.

— Надеюсь, сильно меня не ругали, — Лисицын поправил свой траурный чёрный костюм и прошёл в гостиную.

Ярослав опустился на диван и похлопал по месту рядом с собой. Митина чопорно поджала губы, но блюдя конспирацию, послушно опустилась с ним рядом. Он с готовностью обвил рукой её талию и почувствовал, как напряглись её мышцы.

Он тоже неожиданно, совершенно не к месту напрягся.

Надо же, талия-то осиная…

— Понимаю, что особенно приятным этот визит не назовёшь, — на костлявом лице Лисицына играла вежливая улыбка. — Но таковы правила. Тем более, сами понимаете, случай нетривиальный.

— Верно, — Ярослав постарался отвлечься от своего внезапного открытия, сохранив невозмутимый вид и лишь крепче сжав пальцы, когда супруга попыталась высвободиться из его хватки. — Обычно у Громовых нет привычки жениться на Митиных. Скажите, Алексей Вячеславович, это ведь первый случай на памяти «Фонда»?

Лисицын кивнул.

— Представляешь, цветочек? — он повернулся к жене и растянул губы в дразнящей улыбке. — Мы с тобой первопроходцы.

Девчонка округлила глаза, но вынуждена была, конечно, подыгрывать. Улыбнулась Лисицыну с пугающе искренним смущением.

— Надо же… Мы с… мы с Яриком об этом как-то и не думали.

Она старалась на него не смотреть. И очень зря. Тогда Заноза очень быстро сообразила бы, что за «Ярика» её ждёт суровое наказание. Он терпеть не мог, когда его имя так сокращали. Будто в детский сад вернули.

Взрослых, состоявшихся мужиков Яриками не называют.

— Полагаю, если бы кто-нибудь из ваших предков решил вступить в матримониальный союз, вы бы уже считались родственниками.

Девчонка снова округлила глаза и едва слышно хихикнула, всячески строя из себя пушистого, не от мира сего одуванчика.

Но пока сложно было сказать, купился ли человек из «Фонда» на её наигранную непринуждённость.

Однако же с этих пор разговор потёк относительно плавно и без особенных странностей. Они оба старались отвечать, особо не вдаваясь в детали, чтобы ненароком не влезть в какие-нибудь дебри и не навредить общему делу одной очевидной проблемой — они ни черта друг о друге не знали, кроме полуистёршихся воспоминаний из детства.

Восполнить критически важные пробелы мешала взаимная неприязнь. Стоило сделать неверный шаг влево в разговоре с Лисицыным — и они за своё неумение договориться друг с другом неслабо поплатятся.

Эту промашку придётся всё-таки исправлять.

Потому что человек из «Фонда» не производил впечатления доверчивого простофили. Надо полагать, никого подобного им бы и не прислали. Не блюди организация свои интересы и нанимай в свой штат кого попало, давным-давно развалилась бы.

И Ярослав в этом лишний раз убедился, когда к концу их знакомства Лисицын решил напомнить им о серьёзности мероприятия.

— Надеюсь, моё присутствие сильно вас не стеснит.

— Прошу прощения? — Ярослав рефлекторно прижал к себе не сопротивлявшуюся Митину. Кажется, она тоже пришла в смятение от последней фразы.

— О, — на лице Лисицына отобразилось как будто бы искреннее смущение. — Неужели в «Фонде» вам не объяснили? Что ж… я не смогу сделать никакого удобоваримого заключения, просто поздоровавшись с вами. Какое-то время мы проведём вместе, и по итогу своих наблюдений я вынесу заключение.

Твою-то…

— Не переживайте, — узкие губы Алексея Вячеславовича дрогнули. — Нарушать ваших личных границ я, кончено, не буду. Мы всё же не варвары. Мне будет достаточно наших периодических с вами бесед и моих личных наблюдений. На комнате в доме я не настаиваю. Могу остановиться в одном из гостевых домов по дороге в поместье.

Ярослав мотнул головой:

— Ну что вы, Алексей Вячеславович. Оставайтесь у нас. Комнату вам обязательно выделят. Мы с супругой всегда рады гостям. Верно, цветочек?

Митина повернулась к нему. Её лицо основательно побледнело, но держалась она молодцом.

— Само собой, — пробормотала она, спохватилась и, растянув губы в улыбке, заверила. — Мы… мы с удовольствием. Оставайтесь столько, сколько положено.

— Вот и славно, — Лисицын кивнул, явно довольный тем, как завершился первый раунд переговоров. — Тогда я вверяю себя вашему гостеприимству и обещаю следовать правилам дома.

Правилам…

Его жизнь стремительно усложнялась.

Кажется, правил в его доме с этого дня основательно прибавится… И самое скверное то, что обсуждать эти правила придётся с самой хреновой по договороспособности стороной во всей его бизнес-практике!

— Стоять, — он придержал супругу за талию, не дав сбежать, стоило Лисицыну в сопровождении горничной отправиться в отведённые ему комнаты наверху. — Не так быстро. Нам нужно поговорить.

Глава 11

— Стоять, — он придержал её за талию, наблюдая, как Лисицын в сопровождении горничной отправился в отведённые ему комнаты наверху. — Не так быстро. Нам нужно поговорить.

Они застыли у выхода из большой гостиной, и Митина явно нервничала от того, что он так по-хозяйски прижимал её к себе.

Вообще-то он и не собирался, но девчонка наверняка сбежала бы, не сработай он на опережение.

Она застыла на месте, невольно провожая взглядом прямую спину их гостя. Напряжена как струна, даже пока не отыскала слов, чтобы возмутиться его поведением.

— Митина, приём, — он воспользовался возможностью и не без удовольствия крепче сжал пальцы на её талии. — Хватит его гипнотизировать. Никуда он теперь отсюда не денется.

— Как оперативно они сработали, — пробормотала она и наконец перевела на него взгляд. — И недели ещё не прошло, как человека прислали…

— Ты ведь раньше с ними дел, кажется, не имела.

Она покачала головой.

— Не приходилось. Не было необходимости.

Ярослав прошёлся по ней взглядом, кивнул.

— Ну, теперь-то ты поняла, что это не пустая страшилка. «Фонд» от нас не отцепится, пока не удостоверится, что мы не пытаемся их надуть.

— Но мы ведь пытаемся, — она опустила взгляд и, кажется, только сейчас наконец сообразила, что они так и стоят едва не обнявшись.

Отстранилась.

Ярослав нехотя убрал руку. Кашлянул.

— Слушай, я понимаю, что мы друг друга на дух не переносим, но так уж вышло, что сейчас у нас с тобой общая цель.

— Представь себе, я это сообразила ещё когда дала согласие на эту клоунаду под названием «брак», — она нахмурилась и посмотрела куда-то в сторону. — Просто… я как-то не рассчитывала, что проверка будет настолько тщательной. Мы у него теперь как на ладони.

— Можно подумать, меня это радует, — проворчал Ярослав, почесав заросшую щёку. — Но я, знаешь ли, не виноват, что наши предки нам такую свинью подложили с этим идиотским договором. Печально, что никто из их потомков не озаботился как-то упразднить всю эту катавасию.

— Поздравляю, — кисло отозвалась жена. — Ты вполне можешь войти в фамильную историю, сделав это сам. Если, конечно, тебе хватит соображалки, как избавиться от этих надзирателей.

Это она на что намекала? Если уж они вляпались в такую историю, значит, мозгов обойти последствия этого договора ему не хватило?

— Пока не придумал, как улаживать юридические вопросы с давно почившими поколениями мастеров заключать эксцентричные договоры, которые потомкам ничего, кроме головняка, не принесут.

— За своих говори, — поморщилась девчонка. — Мой предок всё сделал правильно. Если бы не договор, Митиным место в элитных угодьях никогда не светило бы.

— Так это единственное, что по-настоящему тебя утешает? — он выразительно приподнял бровь.

— По-настоящему меня утешает мысль, что долго мои мучения не продлятся, — припечатала Митина, скрестив на груди руки.

— В этом мы с тобой очень похожи, — он скопировал её жест и вернулся к насущному. — Короче. Ведём себя максимально естественно.

— Легко сказать.

Он прищурился:

— Митина, хочешь получить свой развод и при этом не потерять крышу над головой, придётся всё-таки поднапрячься.

Она метнула на него рассерженный взгляд:

— А ты вообще в курсе, что тебе тоже не помешало бы?

— А я, по-твоему, чем сейчас занимаюсь?

Голубые глаза распахнулись до невозможного широко:

— Ты издеваешься? Мы вот только недавно об этом с тобой говорили!

— Мы много о чём говорили.

Митина обвиняюще ткнула в него пальцем:

— Бросай дурачка из себя строить, Громов. И меня поучать тоже бросай. Буду вести себя соответствующе, если и ты возьмёшь на себя труд хоть немного уважать меня и моё решение ввязаться в эту чёртову авантюру.

Девчонка по-настоящему злилась. Он вспомнил сверкающий голубой взгляд и бледное лицо в тот вечер после свадьбы, когда они ссорились в коридоре.

Он знал, в чём она собиралась его упрекнуть.

— Под уважением ты понимаешь…

— Под уважением я понимаю твою часть ответственности, — её тон посуровел. — Прекращай… блудить!

Слово-то какое выбрала.

Ярослав невозмутимо встретил её горевший взгляд.

— А какой выход из ситуации ты, Митина, мне предлагаешь?

Она, конечно, не ожидала такого вопроса. Захлопала ресницами.

— То есть… что значит, какой?

— Ну как ты мне всё это время предлагаешь справляться со своими… м-м-м… естественными желаниями и потребностями?

Её лицо скривилось, будто она услышала нечто почти непристойное. Господи, ну что за монашка?..

Надо бы её как следует расшевелить.

— Или… — он выдержал паузу, — это таким завуалированным способом ты предлагаешь мне скрепить наш брачный союз?

Девчонка вздрогнула и уставилась на него, как на умалишённого:

— Ты… совсем сдурел, Громов?

— С чего бы? — он демонстративно прошёлся взглядом по её фигуре. — Слушай, Митина, не тебе привередничать. Зато хотя бы будет что вспомнить после развода.

— Пошёл ты к чёрту! — она вылетела из гостиной, словно ошпаренная.

А он почему-то залип на секунду на этой шуточной мысли.

Променял бы он свои обычные городские интрижки на что-нибудь более… постоянное?

Ярослав обернулся вслед убегавшей от него законной жены.

Не с нею, конечно. На что ему вообще сдалась эта заноза?

Ярослав качнул головой. Ну и мысли у него в последнее время: бизнес наладить, семейное дело восстановить, остепениться…

— Старею, — хмыкнул он и пошагал прочь из гостиной.

Но почему-то мысли о предстоявшем вынужденном спектакле перед Лисицыным не вызывали у него ни тоски, ни раздражения.

Тогда он, конечно, ещё не мог предугадать, какое открытие нёс за собой визит представителя «Фонда».

Глава 12

— Здесь удивительная атмосфера, — лицо Алексея Вячеславовича, казалось, совершенно не предназначенное для выражения положительных эмоций, отражало всю благостность, на которую только было способно.

Я проглотила кусок горячей яичницы и улыбнулась гостю, молчаливо соглашаясь с его неожиданной репликой.

Громов, хмуро и энергично поглощавший свой завтрак, с подозрением покосился на Лисицына. Он то и время поглядывал на свои массивные наручные часы — очевидно, спешил поскорее смыться из-за стола под благовидным предлогом, мол, опаздываю в офис.

Что до атмосферы, то в особняке она и впрямь царила удивительная — все затаились, не понимая, чего ждать от представителя «Фонда Наследия».

— Зимой здесь тоже очень красиво, — подала голос я, чтобы хоть как-то поддержать разговор, потому что Громов упрямо молчал. — Когда погода, конечно, по-настоящему зимняя.

— Приглашаете? — иронично приподнял бровь Лисицын, а супруг едва не убил меня взглядом.

Ей-богу, хоть вообще рот не раскрывай…

Я прочистила горло:

— Ну… если у вас… если вы вдруг захотите…

— Я шутил, Алина Сергеевна, — успокоил меня Лисицын. — Но всё равно спасибо за гостеприимство. Я бы очень был вам признателен, чтобы вы не смотрели на меня как исключительно на человека-инспектора. Я понимаю, что это сложно, и всё-таки… Я всего лишь выполняю возложенные на меня задачи. Но чисто по-человечески рад за вас и в целом горжусь тем, что участвую, можно сказать, при историческом для обеих семей событии.

Ох… Мне становилось откровенно не по себе. Вот уж никогда бы не подумала, что нашему браку начнут придавать столько значения. Ведь расчёт был как раз на то, что всё пройдёт тихо и без лишней шумихи. И её удалось избежать, не всполошив таблоиды и светскую прессу, хотя представить не могу, чего это Громову стоило.

Зато представители «Фонда», как оказалось, планировали исследовать наш брак под микроскопом.

К такому я не готовилась, а от одной мысли о возраставшем шансе провала нашей дикой аферы меня начинало едва ли не лихорадить.

Память жестоко напомнила, что именно напоминало мне это нервозное состояние. Так я себя ощущала, когда за мной долгое время тенью таскался один местный чудик — Толик Плотников, вообразивший, что я любовь всей его жизни. Общение с ним неизменно ввергало меня в очень похожее состояние — от него почему-то веяло опасностью.

Вот и Лисицын этот… непонятно, чего от него ждать.

— Не думаю, что мы могли бы каким-то образом избежать встречи с вашей конторой, даже если бы вдруг захотели, — подал голос Громов, проигнорировав мой предостерегающий взгляд. — Как гостя мы всегда рады принять вас в нашем доме. Как инспектора… уж вы извините.

— Ярослав… — вырвалось у меня, хоть мне и непривычно было называть его по имени.

Громов откровенно бесился, пусть и пытался это скрывать. Потому что Лисицын не стал долго расшаркиваться. Едва заселился и уже вечером того же дня приступил к своим прямым обязанностям — бродил по особняку и беседовал с прислугой.

— Нет-нет, — бескровные губы Лисицына подпрыгнули в лёгкой улыбке. — Алина Сергеевна, ваш муж прав. Я понимаю, сколько неловкости вы испытываете из-за этих формальностей. Но и меня поймите — я человек подневольный, выполняю предписанное.

— Сочувствую, — Громов вернулся к своему завтраку.

Я рассерженно отпилила ребром вилки новый кусок яичницы.

В конце-то концов, можно же помягче на всё реагировать. Неужели так опечален перспективой прекратить свои амурные похождения?

Вот уж где траур. Вот уж где страдания! Придётся отказаться от своего привычного образа жизни и прекратить потакать своим слабостям и неуёмным желаниям. Ужас, да и только!

Зачем-то совершенно не к месту вспомнилась эта его пышногрудая, бессовестно кувыркавшаяся с ним в постели в его первую брачную ночь.

Я с досадой осознала, что этот факт до сих пор выбивал меня из равновесия.

К счастью, мне не позволили слишком глубоко погрузиться в царапавшие меня воспоминания — Лисицын, к слову, совершенно не обескураженный сумрачным настроением хозяина дома, с благодарностью принял от прислуги кружку горячего кофе и как бы между прочим заметил:

— Вчера мы с вами об этом не говорили, потому что не хотелось нагружать вас деталями прямо с порога. Но, представьте себе, ваш брак принёс нам неожиданные плоды.

Мы с Громовым невольно переглянулись — ни дать, ни взять насторожившиеся заговорщики.

— Плоды? — супруг отложил вилку и обратил всё внимание на Лисицына. — Какие ещё плоды?

— Неожиданные, — повторил тот, и я призадумалась, не издевается ли над нами этот странный во всех отношениях человек.

— Поделитесь?

Гость с преувеличенной аккуратностью отпил из кружки, не спеша делиться, и я заметила, как на виске у Громова набухла и запульсировала тонкая жилка — он начинал злиться.

— Новости о бракосочетании не могли не активизировать работу «Фонда». Благодаря этому среди архивных документов семьи, никакого отношения к договору Громовых-Митиных не имевших, отыскались кое-какие любопытные приписки. От 1907 года.

Лисицын будто смаковал свою осведомлённость, не торопясь добираться до сути.

— И меня обязали поставить в известность обе стороны, — гость поочерёдно взглянул на Громова, потом на меня. — Хотя я и не считаю, что подобное стоит озвучивать молодожёнам

В груди у меня нехорошо захолодило. Не нравилась мне такая подводка, совершенно не нравилась.

— Бумаги я вам, конечно же, покажу. Более того, они ещё не до конца прошли экспертизу. Но в их подлинности никто из сотрудников «Фонда» не сомневается.

— И? — кажется, Громов держался из последних сил, чтобы не схватить Лисицына и натурально не вытрясти из него все ответы.

— Как я сказал, не слишком-то подходящая тема для молодожёнов, но вы должны знать, что при разводе супруги разделят имущество поровну.

Громов окаменел. Я задержала дыхание.

Лисицын будто бы ничего не заметил. Вздохнул как человек, выполнивший свой долг, и снова приложился к кружке с кофе.

— Но не думаю, что вас будет сильно заботить этот вопрос. О каком разводе может идти речь, когда вы едва-едва свадьбу сыграли, верно?

Глава 13

— Это бред какой-то! Чушь. То ли он какого-то чёрта насочинял, то ли…

Альтернатива с ходу, как на зло, не придумалась.

— Ты хоть что-нибудь об этом знаешь? — Ярослав повернул голову к стоявшему у окна его домашнего кабинета Арбенину. Евгений Юрьевич вёл дела отца и консультировал его по разным вопросам вплоть до его гибели в прошлом году.

После оглашения завещания и улаживания всех формальностей Ярослав предложил ему оставит за собой эту должность. Арбенин был кладезем полезной информации и житейской мудрости. Он был бы совсем дураком, если бы отпустил такого помощника на пенсию.

— Первый раз слышу, — Евгений Юревич покачал седой головой. — Но и неудивительно. «Фонд» сам по себе. Они никого в свои дела без необходимости не посвящают. Только так им все эти годы и удавалось сохранить независимость.

— Это и то, что они кормятся с доходов Громовых, — проворчал Ярослав.

— Ну, это ещё вашими предками завещано, Ярослав Дмитриевич. Тут вы ничего не попишете. С другой стороны, не преуменьшайте их вклад в свою автономию — «Фонд» очень неплохо зарабатывает, оказывая консультационные услуги. Высококвалифицированных специалистов там, знаете ли, хватает. У них целые династии, если хотите знать, работают.

— То-то я смотрю, этот Лисицын держится так, будто сам голубых кровей, — Ярослав потёр переносицу и медленно выдохнул.

Толку корить себя за сегодняшнее утреннее открытие не было. Он никак не мог подготовиться к таким новостям.

До сего дня в «Фонде» божились, что никаких бумаг, никаких упоминаний на случай расторжения брака между семьями нет. Не было прецедентов!