Адвокат разбитых сердец

— Как называлась клиника? — Воронов подался вперед и кожаное кресло под ним заскрипело.

— Я… не помню. Так давно это было, — Надя поежилась, вспоминая себя, теряющей сознание и в бреду восемь лет назад. Как долго отходила после лечения. Этот период в своей биографии хотелось забыть навсегда. Вычеркнуть.

— Нужно обязательно вспомнить, — нахмурился адвокат. — Если клиника частная, то данные могли не сохраниться в вашей медицинской карте.

— Что-то про мать и дитя… — Надя потерла виски, начинающие ныть от подступающей мигрени.

Глава 6

— Что думаешь делать? — Дина появилась на пороге ее дома, будто на разведку пришла.

Сестра Степана мазнула пальчиком по полке, где стояли фигурки гномов, проверяя пыль. Конечно же она нашла, что хотела и тут же успокоилась, скривив губы, что так и знала, Надька — неряха. Не найди она следов «преступления» на этой полке, пошла искать дальше ради самоудовлетворения, будто у нее с выводком кошек намного чище в квартире.

— Дин, мне совсем не хочется водить хороводы. Скажи, зачем пришла и не станем друг другу нервы трепать, — Надежда подпирала стену, облокотившись плечом и сложив руки под грудью.

В карих глазах вселенская усталость от бренного мира и явное нежелание видеть особу степкиных кровей.

— Надя, дети ни в чем не виноваты, — оскалилась Дина в улыбке, будто хотела этим пронять невестку.

— Так возьми их себе, — пожала Надя плечами. — У тебя двушка, которую отремонтировал Степан. Уж для своих родных племянников местечко найдется?

— Ты с ума сошла! — взвилась тут же старая дева. — Я не для того осознанно выбрала свой покой и уединение, чтобы невысокие люди по моему полу бегали и моих котов обижали. Каждый живет, как ему удобно. Ты хотела мужа и детей, небеса тебя услышали…

— Уточню! — подалась вперед Надежда и темные волосы упали на грудь. — Своих я хотела сына и дочь. Сво-их! А, не нагулянных от любовницы мужа.

Динка надула щеки, будто из нее что-то рвалось изнутри высказать, да лучше она себе язык прикусит, чем выдаст правду и нарушит клятву, данную брату. Пусть и покойному.

— Дура! Одна останешься! Не понимаю, за что тебя Степка любил и носился кругами? Ты же дальше своего носа ничего не видишь, — Дина помаячила ладонью с сухой проблемной кожей с пигментными пятнами перед своим злющим лицом. По резким складкам у губ можно определить степень ее раздражения.

— Ага, так любил, что двоих детей на стороне состряпал? Не мели чуши, — Надежда повысила тон, прекрасно понимая, что их спор перерастает в скандал. Между ними и так отношения, как у кошки с собакой… Еще заявилась жизни ее учить? — Подожди… — У Нади вдруг оформилась мысль. — Степан прикрывался помощью тебе и этим вечным ремонтом, а сам к ним мотался. Ты-ы-ы! Ты все знала и покрывала его! — от очередного предательства у Нади «башню» и снесло.

Она опомнилась только тогда, когда хлопнула дверь и в руке у нее остался клок динкиных волос мышиного цвета. Брюнетка истерично расхохоталась и резко оборвала звук, опомнившись, как дико выглядит со стороны. Но, сестра мужа сама виновата, сама ее спровоцировала. Да!

— Фу, гадость! — Надя выпустила чужую растительность, и брезгливо обошла комок кругом.

Она взяла щетку и совок. Замела целую дорожку до порога. По-хорошему волосы ведьмы нужно сжечь. Но, надюхин телефон стал настойчиво трезвонить, подпрыгивая от вибрации на кухонном столе, подзывая к себе. Выбросив «шерсть» в мусорку, Надежда глянула, кто тренькает по ее душу.

— Бриг, ты там полы что ли подметала? — Алла, как в воду глядела, коза вездесущая. — Бросай свое грязное дело. Форма одежды уличная и неприметная. С капюшоном! — командовала подруга с энтузиазмом, словно у нее есть повод для бодрости и хорошего настроения.

— Чего, вдруг? — Надя присела на стул, держась свободной рукой за угол стола. Облизнула губы, подумав, что хочет выпить крепкого и сладкого чая. Запить, так сказать, неприятную тошноту после визита Дины.

— Короче, я тут кое-что разведала и кажись, знаю, где прячется сбежавшая мамашка. Надь, быстро ноги в руки и поезжай по адресу… — Алка продиктовала какую-то незнакомую улицу, явно в каких-то едренях поселковских, коих несколько вокруг города раскидано пятачками.

— Зачем я к ней поеду? — вытаращила Надя глаза, не понимая мотивов.

Ей бы забыть о той, кто смогла родить мужу наследников. Забыть о пустоте внутри себя свербящей. Скинуть удушье, что она неполноценная женщина, бесплодная. У Надежды слабость в ногах от одной только мысли оказаться лицом к лицу с соперницей. Она бы не ей задала вопросы, а изменщику мужу…

Почему Степан не ушел к ней? Ведь это длилось так долго… Надька бы не встала поперек дверей и не вцепилась в его ремень. Предательство было слишком глубоким, слишком болезненным, чтобы простить. Она бы его и так отпустила, придав ускорения пинком под зад.

Глава 7

Под ногами хрустело битое стекло. Некоторые старые двухэтажки барачного типа давно расселены и смотрят пустыми «глазницами» проемов вместо окон.

Таксисты отменяли поездку сюда, не соглашаясь ехать в забытый Богом и коммунальщиками район. Нашелся один смельчак и тот стразу же газанул с места, едва ноги Надежды коснулись земли.

Из строений уцелело только одно, ошибиться в направлении было сложно. Надя оглядывалась на стаю собак, возлежащих к куче старого хламья. Мордастые переглядывались и вытягивали носы, чтобы понюхать, пахнет ли страхом эта обнаглевшая дамочка… То, что они помахивали хвостиком, ничего не значило. Абсолютно! Только дернись и покажи свою слабость, сразу начнется охота.

— Ну, удружила подружка, — бурчала Наденька, чувствуя, что вдоль позвоночника покалывает нехорошим предчувствием.

Приехала, и что дальше? Ломиться во все двери подряд?

— Заплутала? — окликнул ее дедок, опираясь на палку, которая служила ему тростью.

В сером пейзаже не сразу заметишь серого человека. Даже кожа у старика была чуть светлее обшарпанной двери подъезда с покосившейся дверью. Он сидел на лавке с полосатым котом, смоля сигарету, зажатую между редких зубов.

— Добрый день, — вежливо кивнула Надя, озираясь по сторонам. — Не подскажите… Я ищу знакомую, примерно моего возраста. Блондинку. — Объясняла на пальцах Бриг все приметы, какие помнила.

— Имя у твоей знакомой имеется? — дед прищурился, как партизан, ожидающий «пароля».